Мешочек мате

      Это была третья неделя с того дня, как к движению Двадцать шестого июля примкнул молодой аргентинский врач Эрнесто Гевара. Его к этому моменту уже успели определить в небольшой дом супругов де Карденас. В это время там уже проживало двое партизан — Камило и Феликс. Немного погодя, Гевара понял, что оказался черной овцой среди кубинцев.  Держался он осторожно, разговаривал с забавным акцентом, и сигар не курил. В первое время партизаны мало ему доверяли, а потому соблюдали дистанцию. Ведь Гевара не был их соотечественником, или хотя бы мексиканцем. Да и выглядел несколько диковато в форме разнорабочего.  Несмотря на это, одному человеку в отряде он всё-таки приглянулся. Этим человеком, к несчастью аргентинца, оказался Камило Сьенфуэгос. Шутник, остряк и душа компании. Молодой парень не мог объяснить, что именно привлекало его в нём. Может быть это была его принципиальность - огонь в карих глазах, пока он рассказывал о своих взглядах. Может быть это была исходящая, из самой груди, уверенность и холодное спокойствие. На крайний случай можно было допустить мысль, что экзотичность их нового врача сыграла на руку и очаровала Камило. Скорее всего, это всё же была сумма всех характеристик, которыми обладал Гевара. Мы наверное уже никогда не узнаем. Факт остаётся фактом — с интересом приходит желание сблизиться, завязать дружбу. И Сьенфуэгос хотел узнать его поближе, пусть и выбрал не совсем обычный способ. По его мнению, ничего не может сработать лучше, чем безобидная шутка. Идея для розыгрыша пришла в голову Камило сразу. Он уже давно заметил, что Гевара любит вечером пить свой чай. Для кубинца было в диковинку, что Эрнесто предпочитает пить какой-то отвар, а не кофе (которого, Слава Богу, у них пока было достаточно). Улыбка каждый раз проскальзывала на губах абанеро, когда он наблюдал то, с каким трепетом мужчина засыпает листья в свою кружку, заливает горячей водой, настаивает и потом пьёт это всё через трубочку. И какой же в у Гевары в эти моменты довольный вид! Казалось, что во время питья он совершенно забывал, где находится и переносился куда-то… ну, в Барселону? Майами? Гевара вернулся домой. Выглядел он несколько уставшим — сегодня весь день он посвятил тому, что он и ещё пара человек во главе с Раулем перетаскивали оружие из одного дома в другой. Под давлением США, рейды мексиканской полиции участились, а потому хорошо было перепрятать всё то, что могло вызвать у правительства вопросы — винтовки и патроны, брезент и несколько палаток.  Мужчина зашёл на кухню и застал за столом Феликса, который перебирал фасоль. Эрнесто предложил свою помощь, но Эльмусa отказался. Взамен на это он предложил ему выпить кофе, — вода в кастрюле была ещё горячая. Аргентинец благодарно улыбнулся ему, но сказал, что попьёт мате, и удалился. Феликс ухмыльнулся, и выкинул камешек в окно, найденный в кучке фасоли. Мате. В Мексике его найти не просто. Должно быть, Гевара носит свой чай с собой ещё с самой своей родины. Мате был настолько редким и неизвестным в ту пору, что Эльмуса узнал о существовании этого напитка только встретившись с ним. К этому времени, аргентинец вернулся на кухню, в руках он держал калебасу. Он плеснул немного воды из кастрюли, помешал листья трубочкой, и сам вышел наружу. Когда Эльмуса закончил перебирать бобы, в дом вошёл Камило. Они обменялись парой фраз, прежде чем взгляд абанеро скользнул по кружке, что стояла у печи. Он кивнул на напиток и спросил: — Давно ушёл? — Минут пять назад. Камило гаденько улыбнулся. Вечер был скучный. Оружие перенесли. Кровати застелены. Фасоль отмокает в воде. Поэтому он предложил идею, которую Феликс с радостью подхватил. Они засыпали растворимого кофе и соли в кружку, перемешали трубочкой, и пока Гевара не пришёл — легли в кровати. Супруги де Карденас уже спали. Дом был погружён в тишину и мрак. Через некоторое время Эрнесто вернулся. Он зашёл на кухню, и бесшумно опустился на табурет, облокотился о стену. Свет был выключен, через открытое окно в комнату заглядывала луна. Тут мужчина осознал, что впервые за последнюю неделю он сумел выкрасть немного времени на себя — просто посидеть, послушать ночных птиц и насладиться напитком. Руки всё ещё немного болели после длительной работы, колени ныли от поднятия тяжестей, плечи отказывались выпрямляться. Однако ему сейчас было хорошо, в объятии сумерек, с кружкой, что грела его руку. Он потянул чай через трубочку. Солоновато-горький вкус взорвался на языке фейрверком.  Рот наполнился противной жидкостью.  Он выплюнул её в открытое окно. Сжал калебасу в руках.  Молча направился в соседнюю комнату. В гостиной было темно. На полу лежало три тонких одеяла, так щедро предложенных хозяевами дома, а сверху них спали двое партизан. Гевара показался на пороге. Стал нервно расхаживать по комнате. — Вы вообще нормальные?  Сердце громко колотилось.  В висках стучала кровь.  Голос его звучал раздражённо, но не громко, дабы не не разбудить супругов, спавших на втором этаже. — Здесь даже мате спокойно допить нельзя. Камило, который специально накрылся до макушки простынёй, кусал свой кулак, чтобы не рассмеяться. Реакция Гевары превзошла все его ожидания. — Я знаю что вы не спите.  Раздалось холодно в темноте.  — Очень остроумно. Браво.  — Это была последняя порция.  Уже тише добавил Гевара, перед тем как уйти на кухню.

***

      Утро встретило Эрнесто сопящими под простынями партизанами и запахом жареного теста. Зайдя на кухню, он встретил сеньору де Карденас, которая пекла тортильи на завтрак. Они обменялись парой фраз, пока женщина делала ему кофе. Кофе. А мог бы пить мате. Теперь не было понятно, когда он сможет попить свой мате снова.  Рауль однажды говорил, что собирается наладить сеть поставок с помощью партизан в других городах. Однако даже так это произойдет не скоро, да и найдется ли во всей Мексике хотя бы один пакетик мате для него? Думая над этим, он неожиданно быстро осушил чашку, и на кухню зашёл Камило. Абанеро в своей привычной манере лучезарно улыбнулся хозяйке дома и Геваре, но от последнего получил лишь холодный и мрачный взгляд. Камило про себя усмехнулся.  — Хорошо спалось, Эрнесто? — спросил парень, пока засыпал растворимый кофе в чашку. Гевара в ответ лишь сделал непонятный жест рукой, и уставился в окно, выражая нежелание разговаривать.  До сих пор злится чтоли? — проснеслось в голове парня. Прошло пару дней, а Гевара всё также отказывался общаться со своими соседями. Однако к другим партизанам он обращался как обычно, доброжелательно, открыто. Когда Эрнесто рассказывал историю с улыбкой на губах, смеялся над шутками Хуана, то Камило казалось, что обида уже отступила. Однако потом он снова встречался со взглядом серьёзных глаз и даже не пробовал как-нибудь к нему подобраться. Эрнесто всё так же выполнял свою работу, обсуждал с Фиделем идеи, участвовал в планировании, помогал Марион де Карденас по дому. Когда Феликс на днях поранился — оказал ему первую помощь. Кастро заметил смену атмосферы в коллективе, пусть даже никто ничего открыто не выказывал. Просто рядом с Камило Гевара резко становился мрачным, Сьенфуэгос в свою очередь выглядел несколько обескураженным. Когда он спросил у врача, что произошло, то тот промолчал. Камило же решил пересказать события той ночи, говорил он живо, явно наслаждаясь историей. Фидель улыбнулся, но всё таки сказал: — Вы с Феликсом перегнули. Ведь Кастро знал, как себя чувствует аргентинец. Чёрной овцой, вот это точно. Ведь был бы Эрнесто хотя бы из центральной америки, может ему было бы легче подружиться с кубинцами. Но нет же, прибыл-то он с самой отдалённой от Кубы страны на всём южноамериканском континенте. Именно он. Тем более Фидель, в силу своей наблюдательности, заметил, что Гевара несколько по особенному относится к чаю. Любит медленно потягивать его через трубочку, доливает горячую воду в кружку, и кажется, полностью наслаждается всем процессом. Чем-то его чаепитие было похоже на то, как кубинцы потягивали сигары. Делали они это тоже медленно, в спокойной обстановке. У Кастро даже возникла мысль, пусть и странная. Быть может, для Гевары питье чая было таким же ценным как для них – курение сигар? Конечно, это было несколько храброе предположение, но может в этом была некая правда… Через неделю после инцидента с чаем, Фидель и Орландо отправились вместе в город. В запасах отряда уже заканчивалась провизия, как и в закромах крестьян.  Поэтому кому-то нужно было сходить на рынок. Сеньор де Карденас уже стоял рядом с груженой сумками машиной и потягивал сигарету, когда Кастро закрывал дверь багажника. Теперь в отряде снова будут рис и бобы, немного специй, и, который Фидель терпеть не мог, но растворимый кофе. Кофейные зёрна стоили на рынке дороже, а бюджет у движения не резиновый.  Они уже собирались сесть в автомобиль и поехать обратно в деревню, когда команданте застыл на месте, краем глаза заметив лавочку, что, кажется, открылась недавно. Когда они только сюда приехали, она была закрыта. Кастро извинился перед Орландо и сказал, что хочет посмотреть ещё кое-что. Мужчина хмыкнул, садясь за руль. Маленькая деревянная палатка была заставлена различными пакетами и коробками, на которых было написано «МЯТА», «РОМАШКА», «ЛИПА». Кастро подумал, что возможно здесь он найдёт чай для Гевары. Смуглый продавец в соломенной шляпе поприветствовал его и представил товар.  Фидель прошёлся взглядом по коробкам, понимая, что ничего не понимает в чае. Да и что уж таить, он то и чая никогда не пил, разве что один раз, когда при простуде мама ему сцедила ромашку. Кастро аккуратно взял коробку с надписью «ЛИПА» и недолго думая, спросил какая она на вкус. Мужчина с интересом взглянул на него, и затем ответил, что слегка кислит. Фидель отложил коробку и посмотрел на пакет с листьями ромашки, и сразу вспомнил тот горький вкус отвара, что даже решил не прикасаться к коробке. Он немного ещё подумал, а затем потянулся к мешочку с сушеной мятой. Кастро аккуратно приоткрыл его, заглядывая во внутрь, и находя для себя, что эта трава очень сильно похожа на тот чай, который для себя заваривает Эрнесто. И называется вроде также. Камило кажется говорил, что Гевара пьет мяте… манте… Чёрт его знает. Наверное всё-таки он имел в виду мяту. Чтобы удостовериться, Кастро посмотрел на продавца и уточнил ещё раз про вкус.  — Освежает. — сухо ответили ему и Фидель расценил это за хороший знак. Верно, после работы на солнцепёке Гевара точно тогда пьёт мяту, чтобы охладиться. Он победно улыбнулся, и протянул деньги продавцу.  Уже вечером, когда солнце зашло за горизонт и на деревню опустились сумерки, Кастро счёл правильным прийти к де Карденас, и отдать Геваре его чай. Он не решился сделать это днём, чтобы не спровоцировать остальных солдат отряда на новые шутки, и уж тем более чтобы избежать косых взглядов абанеро Сьенфуэгоса.  Когда он подошёл к дому, то увидел Эрнесто, одиноко сидящего на крыльце и стиравшего носки в железном тазу. Фидель поздоровался. Гевара поняв, что команданте пришёл не просто так, вытер мокрые руки о штаны, поднялся.  Он гордо достал из-за пазухи небольшой, наверное со свою ладонь, мешочек и протянул его Эрнесто. Гевара принял подарок, пусть и сначала удивился, но растянул губы в благодарной улыбке. Фидель почувствовал, как от радости его собственные скулы заалели, а внутри разлилось тепло.  — Спасибо, Фидель. — услышал он.   Через пару дней команданте решил наведаться к де Карденас чтобы проведать состояние Феликса. На кухне он увидел Гевару. Мужчина сидел на кухне и пил чай. Выглядел он спокойным, на губах была лёгкая улыбка. У Фиделя внутри снова потеплело. Он не смог сдержать улыбки. Почему-то ему пришла в голову мысль, что Эрнесто сейчас выглядел таким очаровательным, потягивая напиток через металлическую трубочку. Сидел он при этом оперевшись о грязную стену, но взгляд был такой мирный, а щеки подёрнуты кружевом румянца.  Фидель кивнул на кружку в его руке. — Как тебе?  Эрнесто заглянул в кружку, надул губы на секунду, а затем обратил добрый взгляд к команданте. Тёплая, как из мексиканского залива, волна, растеклась в груди кубинца. Врач произнёс: — Че… он немного другой, но такой же хороший. Спасибо. Фидель задержал на нём взгляд, и только потом повернул голову в сторону. — Всегда пожалуйста, эрмано.