Два фрагмента

Раздался звук лопнувшего стекла. Зелёные осколки молниеносно упали на песок. Лёгкий звук соприкосновения его всместе с фрагментами бывшего гема разбавили короткую тишину, что образовалась в воздухе. Некоторые из мельчайших стеклышек сразу провалились сквозь песчинки, будто и вовсе неосязаемы. Жёлтый алмаз же сохранила свой хладнокроаный взгляд на произошедшее. Хоть это было и не запланировано, внезапно и может даже чересчур, но для Жёлтой это не имело никакого особого значения. Она делала это уже много раз и сейчас абсолютно ничего не изменилось. Однако, это имело значения для другого самоцвета, стоявшего в паре метров от злаполучных осколков. Глаза Ляпис были бездушными, как будто эта самая душа куда-то испарилась, когда прозвучал тот злополучный звук. Рот был слегка приоткрыт из-за шока, а все тело замерло. Лишь лёгкое, но резкое подрагивание пальцев разбавляло её неподвижный вид. В голове же творится полный хаос эмоций и мыслей. Она не понимала. Не может же все так просто и быстро произойти. Не может это все быть таким внезапным. Не может же она просто так легко взять и уйти. Ещё мгновенье назад перед Ляпис стояла Перидот, что имела слабую улыбку, уверенный взгляд и лёгкую нервозность. Теперь же на её месте одиноко лежат небольшие поблекшие осколочки, слегка поблескивающие от лунного света. Осознав до конца, что именно только что произошло, она рванула ближе к осколкам. Подбежав быстрым шагом ближе, стараясь не упасть на колени, Ляпис взяла в руки их часть, вместе с песком. Песок сыпался через небольшое расстояние между пальцами, вместе с частичками "фрагментов" бывшего гема. Более крупные кусочки остались у основания палец синеволосой. Она смотрела на них пустым взглядом, отчасти сама не осознавая, что именно хочет в них увидеть. Спустя несколько десятков секунд, вернувшись в реальность, девушка решила поспешно собрать хотябы половину осколков. Рука медленно и плавно тянулась к каждому из них, подбирая тонкими пальцами. Каждое такое касание сопровождалось болью, но не физической, которая может быть от порезов, а душевной. Каждый осколок возвращал её в одно из совместных воспоминаний с Перидот, будто она перебирала их фотки, но при этом переживая все моменты заново. Мгновенье, и они уже сядят и смотрят Лагерь Купидонов. Ляпис вначале была не очень заинтересована просмотром, ведь это вся "романтика"... - вкратце - не подуше ей такое... Но спустя время она начала затягиваться, ведь негативные комментарии Перидот по поводу того, что все они там олухи и она уже высчитала все возможные комбинации участников лагеря, и нашла самое имбовое слияние, которое может только быть, ей казались забавными. Особенно учитывая, что из занятий себя, была лишь разборка коробок, которые туда положили по ощущниям век назад. А после, Лазурит, незаметно для себя, и вовсе начала понимать смысл всех этих "ранее записанных людских развлечений". Что-то в этом цепляло. А тут они пытаются вырастить "армию кабачков", но... вообще не только кабачков, но и огурцов, кукурузы и тыкв. Ох, кукуруза... В голове сразу всплыли все аллегории, которые приводили гемы, сидя за столом. То, как все тогда были такими счасливыми . Жаль что такого уже никогда не сможет повториться. Здесь тот самый разговор... То, как Перидот красноречиво пыталась переубедить Ляпис, но последняя всё же поддалась страхам и ушла, забрав с собой её вещи, их общий амбар и привычную жизнь обеих. Она действительно разрушила свой дом сама, опасаясь, что это сделают Алмазы . Если бы только можно было обернуть время вспять, то Ляпис уже бесконечно бы извинялась перед Перидот, расспрашивая обо всем. Но время нельзя вернуть. Оно беспощадно идёт вперёд, оставляя все содеянное позади, не давая шанса ничего изменить или исправить. Вперёд и только вперёд, безостановочно и неуклонно. Не даром говорят, что нельзя тянуть все до последнего и откладывать на потом, будь это домашка или какое-то признание. Неважно насколько утесняют тебя собственные страхи, будь это страх признаться в любви или панический страх прошлого. Несмотря на то, что тебе лень или ты слишком занят, чтобы заниматься этим сегодня. Тянуть что-то ты можешь настолько долго, что время сдачи домашней работы приблизиться к завтрашнему дню, чей-то любимый начнётся встречаться с другим, а человека, перед которым ты хочешь извиниться уже не будет существовать на этом свете. Кристальные Самоцветы стояли в стороне, находясь в потрясении. Они не ожидали такого хода событий. Даже Гранат, обладающая своим даром предвидения, зная, что такой вариант будущего возможен, но отнеся его к маловероятным или даже невозможным, была слегка в смятении от произошедшего. Стивен уже хотел ринуться к осколкам, к Ляпис, но Гранат положила руку ему на плечо, тем самым останавливая. – Это не поможет, что раскололось уже не восстановить. - края очков блестнули. Она перевела на него все такой же серьёзный и безэмоциональный, но немного грустный взгляд. – Но... *небольшая пауза* Стоит хотябы попробовать! Может это сработает, откуда тебе знать! - в его голосе явно звучит скорбь и небольшая надежда, что он таки сможет все исправить, как исправлял раньше. Стивен попытался аккуратно отбросить ладонь Гранат, дабы вновь рвануть к осколкам, но та положила уже правую руку ему на другое плечо, разаернув спиной к стекляшкам и чуть присев, а также моментально вернув левую ладонь на прежнее положение. Голос же имел более строгую интонацию. – Потому что если бы это так работало, то в храме не было бы столько пузырей с осколами. Твои целительные силы и фонтан Розы сильны, однако не настолько, чтобы восстановить гем, не имея всех осколков. Для восстановления нужны все части, без преувеличения, даже самые мельчайшие, кои находятся сейчас где-то среди песка. - в воздухе повисла напряжённая напряженная тишина. Ни один из них не знал какие слова лучше подобрать. Между тем, Стивен кидал огорченные и сочувственные взгляды и на мелкие осколки, и на не менее разбитую Ляпис, что сидела подле и искала взглядом фрагменты, собирая их в левую руку, не обращая внимания на происходящее вокруг. Однако было их в ладони и менее половины. – Но мы же должны хоть что-то сделать... - внезапно прервал он своими словами тяготную тишину. Гранат же встала, плавно убрала левую руку с плеча и повернулась в ту же сторону, наблюдая за действиями Ляпис и алмазов. – Всё что мы можем сейчас сделать, так это не дать случиться ещё чему-то ужасному. - говорила она, все больше поглядывая на последних. Время длилось вечностью. Каждая минута проходила с ощущением, будто это была и не минута вовсе, а несколько часов. Жемчуг стояла позади Гранат, тревожно прижимаясь кистями рук к её плечу, с горечью в глазах смотря на Ляпис. Она вспоминала как трудно было пережить потерю Розы, видела в Ляпис саму себя тогда, мысленно разделяя сочувствие. Каждое новое воспоминание, каждый флешбек заставляло пальцы Жемчуг невольно сжиматься. Гранат чувствовала это, причём буквально. Она повернула на последнюю голову, оценивая вид ситуации, после чего мягко приобняла её левой рукой. От неожиданности, Жемчуг немного вздрогнула, но практически моментально она расслабилась, чуть ослабив хватку палец. Аметист же стояла подле Жемчужины, смотря куда-то вниз. Её трясло от несправедливости жизни. От осознания того, что кто-то может просто так взять и забрать её друга, без причины, без повода, просто потому что так захотелось. Хотелось резко выбежать вперёд, прямо к алмазам, разрушить оболочку, а после и сам камень Синей. Прямо на глазах у Жёлтой, чтобы та прочувствовала всю боль от потери дорогого человека. Чтобы осколки находились на расстоянии протянутой руки, но при этом ты ощущал беспомощность, ведь дело совершенно и сделать ты с этим ничего уже не можешь. Но Аметист понимала, что не может так. Её сразу пуфнут, если не разобьют, а ещё одного "разлома" никому не нужно было. Сама Жёлтый Алмаз была спокойна, даже немного раздражена тем, что они – алмазы ничего не предпринимают, будто разбили их близкого и дорогого самоцвета, а не случайную Перидот, что попала под руку. Она переводила взгляд на Синюю, что не могла определиться с эмоциями. С одной стороны, это – гемы-предатели, что разбили Розовый Алмаз и должны страдать за содеянное, не имея права на жалость. С другой же, этот синий Лазурит напоминал ей себя, когда РА была разбита и Синий Алмаз горевала по ней. Смотря на эту неопределённость, Жёлтая решила взять все в свои руки. – "Достаточно этого" - спокойным, но не менее раздражённый голос прорезал тишину. В сторону Лазури, что все также не поднимала голову, направилась рука правителя, что начинала слегка искриться жёлтыми искрами. Было слышно, как раздалось спешное – "Ляпис!" - от мальчишки, перед тем, как в воздухе пронёсся звук разряда. Ровно структурированные желтые линии, что имели резкие повороты протеклись по всему телу, вызывая жгучуюю боль. Тело затвердело, будто стало куском дерева, также замерев в одной позе и на все попытки пошевелиться лишь вознограждало все новыми приступами покалывания тела. Хотя "покалыванием" это было сложно назвать. Скорее, будто кто-то стоял рядом и проводил острым концом лезвия по конечностям, что ещё хоть как-то пытались двигаться. В конце концов, на миг, окружающий мир потемнел, невыносимая боль ушла, оставив лишь лёгкость в теле, а все звуки приглушишись, раздаваясь эхом.

***

Волны, что немного беспокойно метались из стороны в сторону, соприкасались с песком, небрежно ровняя поверхность берега и унося часть песчинок с собой в океан. Был слышен редкий и тихий гул чаек где-то вдали, а город озарила тьма, с лёгким звуком проезжающих по дорогам машин и периодическим звуком шагов по тротуару. В доме стояла гробовая тишина. Лунный свет сочился из незавешанных окон, что открывали просторный вид на водную гладь. Рядом лежал бережно укутанный в небольшую голубоватую ткань камешек синеватого оттенка. Если присмотреться, то на нём можно было заметить лишь пару царапин, но больше ничего серьёзного. Рядом, чуть правее, лежали пару крупных зелёных осколков, что были аккуратно сложены в уголке окна, будто специально как можно дальше от синего самоцвета. Вдруг, среди тишины, прорезался необычный звук, не похожий ни на что другое. Гем залил комнату голубоватым оттенком, слегка приподнялся в воздух, немного двигая ткань, что переграждала путь. Спустя мгновение, уже вместо одинокого самоцвета красовался силуэт девушки, а сам камень находился на спине. Спустя ещё миг, она медленно опустилась на пол, касаясь пальцами ног ламината. Ляпис решила ничего не менять в своей внешности, предпочитая быстрее восстановится и вернуться в мир. Она бегло оглянулась. Справа находилась кухня, слевого же боку красовалась лестница на "второй этаж" и диван, находящийся подле неё. Прямо напротив неё - телепорт, а чуть дальше храм. Ляпис поняла, что находится дома у Стивена, но никого в нём не было. Она недолго походила по нему и окончательно осознав, что чьего-либо присутствия нет, заметила небольшой листочек на кухонном столе, написанный немного кривым почерком, будто в торопях, сами буквы слегка скакали по широкой линейке. Явно видно кто именно автор, впрочем, тут снизу даже подписано. В нем писалось о том, что Стивен и КС смогли переубедить алмазов и сейчас отправились в Хомворлд, к белому, и неизвестно когда они вернутся. Нельзя было терять времени, поэтому они оставили Ляпис регенерировать дома. Висмут же осталась тут на земле под предлогом, что присмотрит за гемом Лазури. Если её нет дома, то она возможно в кузне. Также в записке писалось, что Стивен надеется на то, что с Ляпис будет все хорошо и возвращение формы пройдёт гладко. Она может пожить у него дома, а если вдруг что-то понадобится, то пусть просто попросит об этом у Висмут. Ляпис положила записку обратно. Так значит, она сейчас тут практически одна. Если честно, то Лазурь понятия не имела, кто такая Висмут, поэтому приняла решение просто смирно ждать её прихода. Осмотрев окно, где пару минут назад она лежала в виде камешка, девушка заметила пару осколков. Она взяла фрагменты в ладонь, села на диван и стала смотреть на них печальным взглядом, медленно проводя вдоль них большим пальцем. Спустя все это время, проведенное в самоцвете в регентрации, её мысли более имение устаканились, но осадок все ещё остался. Ляпис до сих пор не принимала того факта, что все это действительно происходит на яву, а не очередной кошмар. Хотелось бы в моменте просто проснуться, осознать что это был просто сон, пойти обнять Перидот и забыться. Но она все никак не просыпалась. С каждой секундой томительного ожидания пробуждения, сердцебиение учасчалось, будто проверяя насколько сильно оно может разонаться за раз, не обращая внимания на последствия. Время все растягивалось, будто вообще и не идет, а сердце все колотилось и колотилось. Вместе с этим росло и напряжение в груди. Тревога, что тяготила плечи и вызвало удручающее чувство в душе, будто кто-то невидимый давит сверху. Будто в моменте, кто-то положил огромный железный слиток на грудную клетку, а он все давит и давит, сжимая все ребра и медленно сравнивая их с полом. Лазурь пыталась делать быстрые и глубокие вдохи всей грудью, дабы хоть немного успокоится, но это лишь увеличивало и усиливало область боли в легких. От страха глаза начали слегка темнеть, а окружающие предметы начали медленно расплываться, качаясь из стороны в сторону. Закрыть глаза - одновременно отличная идея, но и параллельно возможно самая большая ошибка. Ты мог как бы на время покинуть реальность, но если вдруг что-то пойдет не так?... В поисках решения проблемы, Лазурь пришла к выводу, что ей просто не хватает свежего воздуха. Это было странно, ведь гемам не нужен кислород, дабы существовасть, но Ляпис цеплялась и надеялась за любое, даже в какой-то степени нелогичное решение, лишь бы это все закончилось. Она встала и маленькими шажками, пытаясь не рухнуть на пол подошла к двери и аккуратно приоткрыла её. Свежий холодный воздух ударил ей в лицо, приятно пробегая по телу. Медленно, но решительно переступив порог, она начала спускаться по деревянным ступенькам, крепко держась за перила, будто тело девушки состояло из фарфора, что если отпустит единственную опору, то сразу треснет и разобъется на множество мелких осколков. Прямо как тот осколок, что она продолжала держать в руке. Ступив на прохладный песок, она медленно начала идти вдоль берега.

***

В дом проникают редкие лучики солнца, падая под углом на случайные участки интерьера. За окном виднеется рассвет, что придает небу красно-оранжевые тона. Вдали виднеется стая чаек, что с криком летит куда-то за горизонт. Вещи лежат брошенно, будто тут и вовсе никто не живет полседнюю неделю, но это не так, как минимум из-за того, что неделя еще толком и не прошла. Вдруг, комнату озаряет голубой свет, а абсолютную тишину разрезает звук телепортации. Оттуда появляется высокий серый самоцвет, что имеет коричневый фартук и разноцветные короткие волосы. Висмут бегло оглядывает комнату и замечает, что синей капли нет на месте, а ткань раздвинута. Та почти моментально переводит взгляд на кухонный стол, где лежит явно тронутая записка, ведь лежит теперь под углом. Вис замирает, чтобы прислушаться к звукам, но при этом в доме никого. Она выходит на улицу, дабы пройти и осмотреть пляж. Голубоватые чистые волны спокойно качаются из стороны в сторону плавно, будто трепетно приглаживая песок морского побережья. Вода чуть дальше отражает солнце, немного приобретая красные тона и желтый блеск. Вблизи воды, в песке, лежит зеленоватый осколочек, что отбрасывает чуть темную тень и имея легкий оранжевый отблеск от лучей раннего солнца. Рядом же – окутанное в песок синеватое стеклышко, через которое хорошо видно спокойные волны океана, в которых где-то плавают остальные фрагменты, что идеально подходят только друг другу. Края кажутся притупленными, нет острых углов или чего-то подобного, будто гем, которому принадлежали данные осколки наконец нашел свой покой.