Правило двух касаний

Майя проснулась от того, что кто-то гладил её по волосам. Сначала она не поняла, где находится. Потом увидела знакомый потолок — трещина в левом углу, которую она всё собиралась заклеить. Своя квартира. Свой диван. И тепло сбоку — чужое, но такое родное. Анна сидела на краю дивана, прислонившись спиной к стене, и медленно перебирала рыжие спутанные пряди. Она не спала — под глазами залегли тени, но взгляд был спокойным. — Ты смотрела на меня? — спросила Майя хрипло. — Всю ночь, — ответила Анна. — Боялась, что если засну — ты исчезнешь. — Я никуда не денусь. — Знаю. — Анна убрала руку. — Но боюсь всё равно. Майя села. Голова гудела. В горле пересохло. Она чувствовала себя разбитой, пустой и в то же время — странно живой. Будто её откачали после клинической смерти. — Который час? — спросила она. — Половина седьмого. — У тебя смена? — У меня выходной. Я специально поменялась. — А у меня смена. В восемь. — Майя посмотрела на телефон. — Олег Борисович ждёт. — Ты поедешь? — Я обещала. Майя встала. Голова закружилась — она не ела три дня. Анна поймала её за локоть. — Сядь. Я сделаю кофе. — Я не пью кофе. — С каких пор? — С тех пор, как стала тобой. Анна замерла. Посмотрела на неё внимательно. — В каком смысле? — В прямом. — Майя села обратно на диван. — Я стала роботом. Не чувствую ничего. Работа, дом, работа. Ни друзей. Ни жизни. Никого. Ты говорила, что не умеешь быть счастливой. Я тоже разучилась. Анна молчала. Потом прошла на кухню, заварила кофе — себе и Майе. Поставила кружку перед ней. — Пей, — сказала она. — Ты бледная как смерть. Майя отпила. Кофе был горький, чёрный, без сахара. Такой, как любила Анна. — Ты не стала мной, — сказала Анна. — Ты стала тем, кого боялась. Это разные вещи. — Какая разница? — Я выбрала быть роботом. Сама. В двадцать пять. Я решила, что работа — это всё, что у меня будет. А тебя... — Она помолчала. — Тебя сломали. Я тебя сломала. — Не только ты. — Я первая. Майя допила кофе. Поставила кружку. — Я поеду на смену, — сказала она. — Я не хочу, но я поеду. Потому что если я не поеду — я сломаюсь окончательно. Работа — это единственное, что у меня осталось. — А я? — тихо спросила Анна. Майя посмотрела на неё. На бледное лицо. На тени под глазами. На правую руку, которая лежала на столе — спокойно, без ортеза, без гипса. — А ты... — Майя запнулась. — Я не знаю. Я не умею верить. Ты столько раз отталкивала. — Я знаю. — Ты обещала больше не отталкивать. — Обещала. — А если испугаешься снова? — Испугаюсь, — честно сказала Анна. — Обязательно. Я всегда буду бояться. Но я не буду убегать. Это другое. — Откуда мне знать? — Ниоткуда. Придётся поверить. Майя смотрела на неё. Долго. Потом кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Я попробую. Но медленно. Очень медленно. Я не могу снова упасть. — Я рядом, — сказала Анна. — Я больше не уйду. Она встала, подошла к Майе, обняла. Осторожно, будто та была из стекла. Майя уткнулась носом в её плечо и выдохнула. — Ты пахнешь по-другому, — сказала Майя. — Больница. Я оттуда. — Нет. Раньше ты пахла хлоркой и кофе. А сейчас — хлоркой и... мной. Яблоками. — Твой шампунь, — сказала Анна. — Я так и не выбросила. Майя усмехнулась. Впервые за полгода. — Ты ненормальная. — Я знаю. — Это заразно? — Очень. Они стояли в пустой квартире, обнявшись, и за окном медленно светало. --- Майя приехала на смену в восемь утра. Ровно. Олег Борисович увидел её, кивнул, ничего не спросил. Только сказал: — В первой палате пациент ждёт. Послеоперационный осмотр. — Иду, — ответила Майя. Она надела халат, завязала волосы в пучок, вымыла руки. Две минуты, щётка, вода — всё как учили. Она смотрела в зеркало и видела там себя. Не Анну Сергеевну. Себя. Уставшую, бледную, но живую. Вечером, когда смена закончилась, Майя вышла из больницы. У входа стояла чёрная машина. Анна сидела на водительском сиденье и смотрела на неё. — Ты меня ждала? — спросила Майя. — Всю смену, — ответила Анна. — Садись. Я отвезу тебя домой. — У меня своя машина. — Заберёшь завтра. Майя села на пассажирское сиденье. Анна завела двигатель. Поехали. — Я не уволюсь, — сказала Анна, не глядя на неё. — Ты должна это знать. Я не брошу больницу. Не брошу отделение. Не брошу своих пациентов. — Я и не просила. — Но я буду приезжать. Когда смогу. Не каждый день, но часто. Мы будем встречаться. Как нормальные люди. Без больничных интриг. Без лифтов. Просто — ты и я. Майя молчала. Смотрела в окно на серый город. — Ты хочешь этого? — спросила Анна. — Я хочу тебя, — сказала Майя. — Не «этого». Тебя. Со всеми твоими страхами, работой, бессонницей. Просто — тебя. Анна сжала руль. — Это много, — сказала она. — Это всё, что у меня есть. Они остановились у дома Майи. Анна заглушила двигатель. Повернулась. — Я не умею быть в отношениях, — сказала она. — Я не умею быть мягкой. Я не умею говорить красиво. — Я знаю. — Я буду ошибаться. Я буду бояться. Я, возможно, снова попытаюсь оттолкнуть, потому что это единственное, что я умею. — Я знаю, — повторила Майя. — Но теперь я не уйду. Даже если ты попросишь. Анна посмотрела на неё. Долго. Потом протянула правую руку — ту самую, сломанную когда-то — и коснулась щеки Майи. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я не говорила это почти год. Я боялась. Но я люблю. Майя накрыла её руку своей. — Я знаю, — сказала она. — Я тоже люблю. Даже когда ненавижу. Они сидели в машине, смотрели друг на друга, и за окном моросил дождь. Это не было красивым финалом. Это было начало. Трудное, страшное, неправильное. Но настоящее.