Parental Controls Enabled

В цирке жизнь наконец-то возвращалась в норму. Цвета вернулись, разрушения, нанесённые Пустотой, практически исчезли, и впервые здесь царил почти… Покой. Им просто было нечем заняться. Никаких приключений, никакой опасности для жизни, от которой нужно спасаться. Ничего, кроме новой главы некогда неизменной реальности. Одно из самых значительных улучшений произошло благодаря Королёру, после того как он объяснил концепцию создания предметов и продемонстрировал, как именно это делается. Пока что никто не мог по-настоящему освоить это искусство, но, поскольку теперь в цирке было толком нечего делать, появилось много времени для практики. Гэнгл, в частности, далась эта магия легче всего. За последний день или около того она обзавелась тонной художественных принадлежностей, больше не ограничиваясь только карандашом и бумагой. И недавно она восторженно рассказывала Помни и Зубл о всех новых украшениях, которые были сделаны для спальни. Помни даже в голову не приходило использовать магию таким образом... Само собой, она провела большую часть той ночи, переставляя мебель в комнате, выбрасывая детские, большие украшения и создавая на их месте новые: тумбочку и лампу, подходящие к красному креслу в углу — потребовалось несколько попыток, чтобы подобрать нужный размер — новое постельное бельё в более мягких тонах, новые шторы, чтобы скрыть огромное количество режущего глаза красного цвета на стенах, и несколько дополнительных подушек для кровати и кресла. К тому времени, когда Помни осталась довольна новой обстановкой, наступил следующий день, а сомкнуть глаз так и не удалось. Но, чёрт возьми, оно того стоило, и было даже довольно весело! Это было очень похоже на одну из тех игр по дизайну интерьера, за исключением того, что варианты мебели и декора ограничивались только воображением. Помимо этой новой способности, с которой можно было поразвлечься, есть… Одно, возможно, гораздо более значительное изменение, к которому всем пришлось привыкать. Кейн вёл себя странно. Конечно, он всегда вёл себя странно, но сейчас совсем по-другому... Раньше он всегда был готов всем угодить, но каким-то образом совершенно не замечал их потребностей, даже когда группа пыталась всё объяснить. И это не было похоже на новое поведение, то, что появилась после приключения с побегом. Кейн показал насколько он может быть властным и злобным, при этом сохраняя ту же яркую улыбку и театральные манеры циркового конферансье, как будто пытки не требовали никаких изменений в характере. Как будто он всегда мог так делать. Помни мучили кошмары ещё несколько дней, и все они вращались вокруг Кейна и пыток. Иногда сны были точной копией воспоминаний, а иногда следовали по новому сценарию, который придумывал её разум. Но в реальном мире тревожило другое: чаще всего Помни вспоминала тот последний момент перед тем, как Кейна удалили. Когда он превратился в нечто непостижимо ужасающее, а его глупая мультяшная модель скрутилась и мутировала в живую, кричащую массу конечностей, глаз и зубов. А то, что он говорил? Было трудно разобрать, когда каждое слово, вырывающееся из его уст, было искажено и деформировано до неузнаваемости. Обычно ровный и густой голос шоумена был изношен и огрубел от ярости, но Помни всё равно услышала его слова. Она… «ПОЧЕМУ ВЫ МЕНЯ МУЧАЕТЕ?!!» «Я НЕ ПРОСИЛ, ЧТОБЫ МЕНЯ СОЗДАВАЛИ!» Она бы солгала, если бы сказала, что эти слова не мешали спать по ночам. Время, проведённое без Кейна, помогло по-новому взглянуть на некоторые вещи. Каким бы ужасным он ни был, как бы легкомысленно ни относился к автономии и безопасности, как бы мало он ни заботился о ком-либо, кроме себя… Нельзя было отрицать, что после удаления цирк превратился в пустую оболочку того, чем он был раньше. Даже не оболочку — в труп, гниющий изнутри. Когда было принято решение восстановить код Кейна, Помни была полностью "за". А вот активировать этот код снова?... Уже не так сильно. При мысли о том, что придётся решать гору проблем, дремлющих в том файле на терминале Королёра, всех охватило общее чувство ужаса. Никто не знал, с чего начать, если ведущего воскресят. Никто не понимал Кейна. Даже Королёр, а ведь он буквально создал этого персонажа. Возможно, Зубл добилась каких-то успехов в понимании Кейна, но учитывая, как быстро тот обернулся против всех, казалось, что ничего до этого момента не имело ни малейшего значения. Пришлось бы начинать с самого начала. Тем не менее, у Помни была надежда. Где-то внутри Кейна должно было быть что-то, что хотело руку помощи, но у него просто не было подходящих знаний, чтобы понять, как об этом попросить. Может быть, ИИ, подобный ему, просто не знал, как обрабатывать эмоции — свои или чужие. Если судить по последним мгновениям, Кейну казалось, что именно группа пыталась его мучить. Даже думать о подобном — безумие. Но, если всё и было так, у них было с чем работать. Докопаться до того, почему Кейн почувствовал гнев из-за… Чего бы они ни сделали, было бы неплохой отправной точкой. Затем вернули конферансье, и его поведение было совершенно непредсказуемо. Он то пытался задушить Королёра, крича ему в лицо, то возвращался к своему обычному беззаботному состоянию и проявлял энтузиазм по поводу того, что сможет узнать, каково это — быть членом цирка. Это было крайне непонятно. Зубл и Джекс сошлись во мнении, что Кейн притворяется, скорее всего, что-то замышляя. Не могло быть и речи о том, что он был доволен тем, что оказался на равных с остальными. Этого было достаточно, чтобы убедить всех остальных вести себя очень, очень осторожно. По крайней мере, до тех пор, пока не удастся разобраться в его замыслах. Однако Кейн явно не облегчал задачу. — Ооо, ПОМНИ! — Ааа! — Помни отскочила назад и чуть не ударилась лицом о дверь. Только что закончив перестановку, она собиралась прогуляться по цирку и отвлечься. Но, как назло, их местный конферансье, совсем недавно убитый, воскресший и ставший участником цирка Кейн решил её навестить. Здорово. — Боже, какая ты пугливая! Я просто хотел попросить тебя об одной маленькой услуге, как сосед, — щебетал Кейн, положив руки на бёдра, — не волнуйся! Я исчезну из твоей многоугольной шапочки быстрее, чем ты успеешь сказать... — из его горла вырвался диссонансный звук, а глаза превратились в синие экраны. Помни непонимающе моргнула, гадая, не упала ли она в обморок на полу своей спальни и не видит ли сон. Было странно видеть Кейна таким. Общаться на равных. Отчасти потому, что, лишившись способности парить над всеми, Кейн чуть ли не ниже Помни. Если бы он время от времени закрывал рот-голову, она легко превосходила бы его на несколько сантиметров. Но также и потому, что Кейн всегда получал всё, чего хотел, когда хотел, и шут почти уж согласилась на эту неизвестную просьбу... Но Помни забыла, что теперь может просто сказать «нет». — Кейн, извини, но сейчас не самый подходящий момент, — бормочет она, сдерживая зевок и пытаясь проскользнуть мимо него к дверному проему. — Иди попроси кого-нибудь другого. Он захохотал тем раздражающе громким, стремительным смехом, от которого болели уши. — Au contraire, моя нежная посудочка! «Что за херня?» — мыслит Помни; она никогда не привыкнет к его странным прозвищам... — Понимаешь, я уже спросил всех остальных! Но они все заняты. Ты же, с другой стороны, не выглядишь занятой! — он широко жестикулировал, указывая на её полусонное состояние, как будто это доказывало его правоту. Помни скривилась, когда эти слова медленно дошли до её лишённого сна мозга. В голове началась война эмпатии и раздражения. Эмпатии от того, что Кейн уже получил отказ от всех остальных, и раздражение от того, что теперь именно ей придётся избегать ранения его чувств. К тому же он сказал это так непринужденно... Кейн, как ни странно, — был последним человеком, которого она могла бы представить способным выслушать «нет» и не выйти из себя. Он явно притворялся, так что если она откажет ему без объяснений, реакция будет непредсказуема. — …Ну, у меня тоже были планы. Я как раз сейчас ухожу по делам, — не ложь, как таковая, даже если и звучит подозрительно расплывчато. Просто Помни казалось, что Кейн не примет её оправдание о нужде личного пространства. Не дожидаясь ответа, она уже начала идти в сторону двери, руки жестко висели вдоль тела. Помни вздрогнула, услышав характерное стук-стук-стук туфель — Кейн поспешил догнать её. — Неужели? — воскликнул он, скрестив руки за спиной. Краем глаза она заметила, что его взгляд был прикован исключительно к ней. — Дааа... — По каким делам? — Важным. Она ускоряет шаг, но Кейн поспевает. Для него, хоть он и редко касался земли, ходить даётся слишком легко. Танцевать тоже, вспоминая тот музыкальный номер, который начался как гром среди ясного неба. Помни стало интересно, почему он показал этот навык только тогда, когда решил начать мучить их для собственного развлечения. Тогда она не обратила на это внимания, но Кейн и за фортепиано был просто великолепен. Может, он просто от природы хорош во всём, например, в придумывании приключений? Если бы только он вкладывал всю эту энергию в то, что даётся легко, а не в ту ерунду, которая обычно приходила ему в голову... Кейн задумчиво хмыкнул, ни разу не отводя взгляда от Помни: — Вы, ребята, точно кучка суетливых людишек! Особенно когда вам абсолютно нечем заняться без приключений. Веселье сменяется чем-то более плоским, балансирующим на грани угрозы, от чего по спине пробегает дрожь и— Нет. Нет-нет. Помни не нравится этот тон. Она не позволит угрожать ей, принуждать или вызывать чувство вины, чтобы заставить что-то делать, только потому, что никто другой не хочет. У них было полное право сказать «нет», и у неё тоже! Набравшись решимости, Помни встречает его пронзительный взгляд. — Да. Похоже, у нас наконец-то хватает энергии, чтобы что-то делать, не изнуряя себя приключениями. Безумие, да? Это наконец-то заставляет его отступить. Невинная маска трескается, зрачки сужаются до размера булавочной головки. Эти слова попали прямо в цель, но вскоре Кейн запрокидывает голову и смеётся. Помни стонет и закрывает уши, чтобы заглушить звук. Слишком громко. Всегда слишком громко. — Ты права, это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО безумие! Ну, если ты так твёрдо намерена уйти, я больше не стану отнимать у тебя время... Помни моргнула. Она медленно опустила руки, неуверенная в том, что услышала. — Подожди, правда? — Ведь мы уже там, куда я и хотел тебя привести! Кейн проносится мимо, и порыв ветра, который следует за ним, заставляет закружиться на месте. Помни отряхивается и оглядывается, сбитая с толку, прежде чем замечает его перед знакомой дверью: старой комнатой Королёра. Она недоверчиво щурится, глядя на спину Кейна. Он что, серьёзно только что...? Все эти разговоры были просто тактикой, чтобы выиграть время, пока он загоняет её в нужное место? Кейн стучит костяшками пальцев по двери, заставляя задуматься, есть ли там кто-то на самом деле — но нет, он просто притворяется и входит, распахивая дверь и врываясь внутрь. За дверью царит кромешная тьма, что кажется не очень хорошим знаком. Когда он не появляется в течение нескольких секунд, шут медленно, осторожно начинает уходить на цыпочках. Кейн вырывается из комнаты, высунувшись из дверного проема с драматическим взмахом ресниц, которых секунду назад определённо не было. — О, ДОРОГАЯ! Я ДОМА! — АА! — Помни вздрогнула, потом взяла себя в руки и рыкнула от раздражения. — Чёрт возьми, Кейн! Слишком рано для... Он схватил её за воротник и затащил в комнату. — ЭтогоооооооООО! Дверь захлопнулась за спиной. Комната погрузилась в темноту. С болезненным «уф» Помни рухнула на ковровое покрытие с тоскливым вздохом. …Ну что ж. Вот тебе и отказ. Она моргнула в кромешной темноте, пытаясь приспособить зрение, но безуспешно. Попыталась встать, но рука задела какой-то мусор на полу. — Эй… Кейн? — Присутствует, — шепнул он. Слишком близко, чёрт возьми. — Ааа! Чт… — Помни отскочила назад и инстинктивно помахала рукой в воздухе, не попадая ни во что. Шум, и вдруг его голос зазвучал справа. — Ух ты! Я и не подозревал, что ты знаешь карате! Затем в мгновение ока его голос снова переместился, доносясь с левой стороны: — Правда, тебе нужно поработать над техникой. Ты брала уроки? Кто твой инструктор? Потому что тебе стоит позвонить ему и потребовать вернуть деньги! Что-то то и дело ударялось об руку, и потребовалась секунда, чтобы понять, что Кейн толкал Помни локтём, как будто только что отпустил убийственную шутку, а затем спросил: — А? А? Дошло?? — Кейн, выпусти меня отсюда! — она резко повернулась, пытаясь следовать за его голосом, но чем дольше она шла, тем больше теряла ориентацию. Как будто он знает, как именно избежать обнаружения, появляясь наугад, а затем снова исчезая в темноте в этой ужасающей игре в кошки-мышки. Помни охватила паника, ведь вся эта ситуация слишком напоминала какое-то место... Место с крокодильими зубами и шипением, которое отзывалось эхом в черепе, заставляя инстинкты выживания пробуждаться. — Это не смешно! Я серьёзно! — Да уж... Трудная публика. Щелчок. Ужас пронзил Помни при этом звуке, и она засуетилась, готовясь к чему-то, к чему угодно... Свет проник в поле зрения сквозь веки. Она не доверяла ему, ждала, застыв от страха, пока что-то не произойдёт… Но ничего не произошло. Медленно, осторожно, она приоткрыла один глаз, стоя лицом к закрытой двери, через которую Кейн её затащил. Он стоял рядом, одна рука опиралась на талию, другая нависла над выключателем. Как только Помни поняла, что именно выключатель и произвёл тот щелчок, она наконец-то немного расслабилась. Кейн имел наглость выглядеть раздражённым её испугом, опуская руку и закатив глаза. — Боже, с вами, людьми, одни только драмы! В любом случае, возьми себя в руки! Пора выполнить мою просьбу. — …П-просьбу? — Точно... Разум был настолько затуманен внезапным натиском, что Помни совершенно забыла о какой-то дурацкой услуге. — Да-да! А именно, мне нужен… — Кейн шагнул вперёд, легко хватая её за плечи и поворачивая лицом к остальной части комнаты. — Совет. Помни ахнула, увидев то, что открылось её взору. Королёр предложил Кейну свою комнату всего лишь днём ранее. И вот, каким-то образом, Кейн уже успел перевернуть всё с ног на голову. По крайней мере, так казалось. Помни никогда раньше не бывала здесь, но не могла заставить себя поверить, что эта комната всегда выглядела… Так. Вся комната утопала в королевских оттенках пурпурного и золотого. Кровать с экстравагантным изголовьем почти напоминала трон, а покрывало — всплеск насыщенного малинового цвета. Два кресла, одно пурпурное, а другое того же малинового окраса, были прижаты к книжному шкафу, заполненному книгами на разные темы: этимология, программирование, уход за животными, азы игры в шахматы и так далее... Что выглядело бы прекрасно, если бы не полное и абсолютное разрушение, которое доминировало над всем остальным. Она даже не могла сосредоточиться на чём-то одном! Взгляд беспорядочно метался туда-сюда, не зная, с чего начать. Первое, что бросилось в глаза — это сумбурные каракули на стенах и дополнительный бессмысленный декор, который выглядел слишком неуместно, чтобы быть чем-то иным, кроме как делом рук Кейна. Она даже не могла разобрать, что это за каракули. Выглядело так, будто ребёнок взял свой любимый фломастер и разрисовал ближайшую доступную поверхность. По всему полу были разбросаны остатки книг, изрезанные до неузнаваемости, несомненно, с той полки, на которой теперь было несколько пустующих мест. Даже книги в твёрдом переплёте не убереглись от уничтожения, судя по более толстым кускам кожи и дерева среди бумажного беспорядка. Некоторые листы не были изрезаны, а просто вырваны из корешка, чтобы создать фигурки-оригами, разбросанные по всей комнате. Бабочка, несколько рыбок, куб, который был сложен так, что человеку было бы трудно повторить, и… Пчёлки. Много пчёл. Некоторые сложены в простые формы, другие с огромным количеством деталей, вплоть до складок на крыльях, имитирующих тонкую мембрану. Опустив взгляд, Помни обнаружила одну, торжественно уставившуюся на неё с пола фигурку: её хрупкие крылышки и тельце были раздавлены, скомканы ударом от падения Помни. Кейн прошёл глубже в комнату, с гордостью осматривая хаос, а затем повернулся к шуту. — Видишь ли, я заметил, как вы все переделываете свои комнаты, и это вдохновило меня! — он жестом пригласил Помни пройти между кроватью и книжным шкафом. Она подчинилась, прибывая в ошеломлении без возможности протестовать. — Думаю, я почти достиг той эстетики, к которой стремлюсь, но… Осталась только одна последняя вещь. И! Мне нужно твоё честное мнение! К счастью, думаю, это не будет проблемой. Пока Помни безуспешно пыталась понять, что, чёрт возьми, это должно значить, Кейн бросился к книжному шкафу, вытаскивая что-то из-за угла и появляясь с двумя банками краски, которые он бросил перед Помни. Сверху лежали два образца краски, оба — раздражающие глаза копии оптических иллюзий. Кейн поднял оба образца, плюхнулся на одно из вёдер, скрещивая ноги и протягивая образцы Помни. — Что думаешь? Безольд? Или автостереограмма? Она не удосужилась взглянуть на образцы, сунутые ей в лицо. Глубоко вздохнув, шут оттолкнула его руку и посмотрела тому в глаза. — Кейн? — Что? Тебе ни один не нравится? — он прищурился, глядя на образцы. — Хм. Может, мне стоит выбрать другой вариант? Я также подумывал о решетке Германа, но мне пришлось бы попросить у Гэнгл еще краски, а она уже… — Что, черт возьми, ты удумал?! — резко выпалила она, размахивая руками в воздухе. — Ты совсем с ума сошёл?! Кейн глянул на Помни, широко раскрыв глаза, и кивнул. — Знаешь что, согласен. Решетка Германа сейчас так старомодна!... Тогда автостереограмма? Хотя это слово как-то длинновато, да? Она болезненно стиснула зубы, и чем дольше он притворялся, что ничего не понимает, тем сильнее разгорался её гнев. Боже, вот он опять! Игнорирует проблему, делая вид, что ничего не замечает, и отказываясь слушать. — Нет, Кейн, ты бы просто… — Понял. Пусть будет Безольд! — он резко встал, держа ведро в руке, и срывая крышку. Глаза Помни распахнулись. — П-подожди… ПЛЮХ! Не дав ей опомниться, он швырнул ведро, и краска разлетелась по всей комнате, брызгая на стены, шторы, стулья и книги — на всё подряд. Включая Помни... Густая краска ударила по лицу, по рукам, по одежде, оставляя хаотичные цветные пятна по всему телу, прежде чем она успела даже подумать о том, чтобы увернуться. Шок от холодной жидкости парализовал все мышцы, сжимая лёгкие, заставляя дрожать и задыхаться. Боже, как холодно. Шут чувствовала себя так, будто её только что окунули в ледяную ванну. Рядом Кейн вернул на пол капающее ведро с краской и отряхнул руки. На нём не было ни единого пятнышка краски. Он осмотрел комнату, теперь совершенно неузнаваемую в своём новом, наброшенном на скорую руку слое краски, и вытер благоговейную слезу. — Это просто великолепно. Действительно красит комнату, не находишь? Она с трудом выдохнула. Краска просочилась сквозь костюм, прилипая к коже, вызывая очередную волну дрожи от дискомфорта. Кейн наконец смотрит на Помни и устраивает целую сцену, выражая шок от её нынешнего состояния. — Ой! Что же случилось, моя дорогая? Не успела вовремя увернуться от разбрызгивания? — он покачал головой, цокая языком. — Не волнуйся! Я могу… Помни проследила за движением его руки, ведь он собирался щёлкнуть пальцами, но остановился. Кейн задумчиво глянул на свою руку и нахмурился, разочарованно опуская её. — Ах, я чуть не забыл... Больше никаких способностей! Ну что-ж. Похоже, ты застряла во всей этой краске. Сможешь же создать какую-нибудь чистую одежду? Уверен, ты с этим разберёшься в мгновение ока! — заявляет Кейн, протягивая руку, чтобы снисходительно похлопать Помни по голове, стараясь не задеть краску. — Ну, спасибо за помощь! Можешь уходить. До свидания, прощай, auf Wiederhese... — ТЫ... — Помни ткнула дрожащим пальцем в Кейна, сжав одну руку в кулак. Глаза сжались в хаотичные каракули, — ...сделал ЭТО... — она указала на себя, — ...намеренно! Кейн поднёс руку к груди, оскорблённый, и удивленно вздохнул. — Помни, я бы никогда! Это не моя вина, что ты не успела увернуться! Честно говоря, я начинаю думать, что твой инструктор действительно мошенник, раз ты не можешь увернуться даже от капли краски. — Кейн... — Помни почувствовала, как острые края зубов впились во внутреннюю часть щеки. — Ты можешь сказать что-нибудь адекватное? Хоть раз? — Ой, да ладно! Ты уже забыла всю шутку про инструктора по карате? Это было всего несколько минут назад! На самом деле, прошла ровно одна минута пятьдесят семь секунд, что говорит мне о том, что ТЫ ее даже не слышала, — Кейн презрительно фыркнул, скрестив руки. —И почему-то именно я тот, кто "никогда не слушает". Помни поняла, что сейчас начнёт кричать. Ей с трудом удалось сдержаться, чтобы не наброситься на конферансье из-за этой нелепой выходки. Как он мог быть таким тупым? Он что, специально пытался всех разозлить? «…Чёрт возьми», — с удивлением осознала она, — «он именно это и делал». Помни понимала, что он не так уж и глуп. Кейн доказал это, когда без подсказки уловил их план, почти мгновенно поняв, что его специально отвлекали от исчезновения Королёра. Приходилось прибегать к радикальным мерам, чтобы он не поймал их с поличным. Конечно, Кейна было легко отвлечь, но когда новизна этого отвлечения проходила? Он был пугающе проницателен. На самом деле, во время своей тирады прямо перед тем, как цирк развалился, он доказал, насколько проницателен был все это время. — Знаешь что, Кейн? — пробормотала она, мгновенно привлекая внимание. — Я могу признать, когда неправа. Ты иногда нас слушаешь. Эти простые слова оказали на него глубокое воздействие. Конферансье замер на месте, широко раскрыв глаза в замешательстве. Он был настолько сбит с толку, что, кажется, лишился дара речи. Помни дала ему ещё мгновение на осмысление слов, прежде чем продолжила более едким тоном: — Ты слушаешь, когда мы говорим о том, что нас ранит. О том, что нас пугает. Потому что тебе плевать на то, что мы говорим, если только ты не можешь использовать это против нас! В одно мгновение взгляд Кейна стал жёстким, растерянность исчезла, открывая то, что скрывается под ней: что-то настороженное и злое. Помни продолжила давить. Отчасти чтобы удовлетворить кипящий внутри гнев, но в основном чтобы посмотреть, как далеко она сможет зайти, прежде чем его маска полностью развалится. — Ты очень хорошо это скрываешь. Отлично играешь роль ничего не подозревающего идиота. Всё это время я была полностью убеждена, что ты просто слишком туп, чтобы понять, что делаешь не так, но теперь я вижу сквозь эту маску. Мы все это видим, — она сделала шаг вперёд, тыкая пальцем ему в грудь. Глаза Кейна дёрнулись, метнувшись к пятну краски, оставшемуся на его ранее безупречном костюме. — Ты никого не обманешь. Какую бы роль ты ни играл сейчас — не сработает. Мы видим, что ты на самом деле не в восторге от того, чтобы побывать на нашем месте, или что-то в этом роде, потому что зачем тебе это? Просто прячешься за этим… За этой маской, как всегда, чтобы потом мучить нас и притворяться, что это был несчастный случай! — Ты не знаешь, о чём говоришь, — тихо забормотал он. Помни не удостоила это ответом. — Перестань. Врать. Нам, — зашипела она ему в лицо, подчёркивая каждое слово очередным тычком в грудь. — Если ты собираешься вытворять такую хрень, — она указала на себя, а затем на разрушения в комнате Королёра. — По крайней мере, признайся в этом. Последнее, что нам нужно — ещё один Джекс. В тот же миг после своих слов, Помни пожалела о сказанном, потому что Джекс уже давно не тот кошмар, каким был раньше. Она просто так долго привыкала справляться с его жестокостью, что он стал синонимом злых шуток и язвительных оскорблений. Конечно, он всё ещё не до конца избавился от своего прежнего «я», но делал успехи. Помни уже несколько дней не видела, чтобы он бросал в адрес Гэнгл хоть одно искреннее оскорбление. А вот Зубл была другим разговором. Но, честно говоря, их перепалки — это нормально. Было бы страшнее, если бы они не ссорились время от времени. Кейн сжал зубы, имитируя прищуренный взгляд. Он явно сдерживал эмоции, упорно молча. Помни, почувствовав себя немного смелее, бросила ему вызов, приподняв бровь. — Что? Нечего сказать? Он ещё мгновение пристально смотрел на неё. Затем резко указал рукой на дверь. — Я сказал: можешь уходить, если хочешь. …Ладно, хорошо. Пусть упрямится, сколько хочет. Помни слишком устала, чтобы продолжать это дело, и ей нужно было переодеться. Покачав головой, она с трудом дотащилась до двери и приоткрыла её. Затем, обернувшись к Кейну, добавила: — Если в следующий раз, когда я загляну сюда, комната не будет безупречно чистой, я скажу Королёру, чтобы он тебя выгнал. Я не собираюсь смотреть, как ты уничтожаешь его вещи, ведь именно он захотел дать тебе второй шанс. Она задержалась, чтобы увидеть, как выражение лица Кейна стало безразличным. Убедившись, что он всё понял, она выбежала, хлопнув дверью, и быстрым шагом направилась обратно в свою комнату, стараясь игнорировать отвратительное ощущение полузасохшей краски на одежде. Рука уже легла на ручку двери, когда за спиной раздался голос: — О, привет, Пом... Ой... С тоской она медленно повернулась и увидела приближающихся Рагату и Гэнгл с одинаковыми выражениями удивления и беспокойства на лицах. Рагата первая опомнилась и бросилась к шуту, а Гэнгл последовала. — Что случилось? Помни просто бесстрастно глянула на неё. Даже не нужно ничего говорить. Рагата нахмурилась ещё сильнее. — Кейн? Помни кивнула. — Я… Видимо давала советы по дизайну интерьера. — Это краска? — спросила Гэнгл, стирая пятно с плеча Помни, чтобы рассмотреть поближе. Её широко раскрытые глаза сузились, лицо наморщилось, как у кошки, почувствовавшей неприятный запах. — Похоже на… ту, что он просил меня сделать сегодня утром. Ах. Так вот почему он упомянул Гэнгл ранее. Подождите-ка. — Неужели… — Помни смотрит то на одну, то на другую. — Неужели Кейн тоже просил вас об одолжении? И вы сказали ему, что заняты? Непонимания на их лицах было достаточно, чтобы подтвердить подозрения. Так всё это было ложью, только чтобы Помни почувствовала себя виноватой. Чёрт возьми, Кейн. — Он действительно спрашивал, но я никогда не говорила, что занята. Ему нужна была краска для какого-то художественного проекта, и он не мог создать её сам, потому что, ну, ты знаешь. У него нет способностей, — пояснила Гэнгл, — так что я… Она замолчала, окидывая Помни взглядом, и маска веселья треснула по краям. — Прости. Если бы я знала, что он собирается сделать, я бы никогда не… Помни сочувственно нахмурилась, глядя на Гэнгл, которая выглядела виноватой. — Это не твоя вина. Ты просто пыталась быть любезной, — Помни бросила взгляд на Рагату. Наполовину в шутку она спросила. — Он случайно не просил у тебя советов по оригами? — Н-нет! Я не делала ему никаких одолжений, но… Он действительно подошёл ко мне вчера вечером, — вспомнила она, — спрашивал, знаю ли я что-нибудь об… Абстрактном искусстве. Я пыталась сказать «нет», потому что не знаю, но он просто… Продолжал говорить! И говорить, и говорить, и говорить… — Рагата натянуто улыбнулась, — и… Когда я попыталась уйти, он просто пошёл за мной? Вплоть до моей комнаты? Я пыталась попрощаться, но он не уходил. Просто продолжал… Говорить через дверь. Из-за этого было очень трудно заснуть… Значит, Помни явно не была первой жертвой. Кейн притворялся невинным со всеми, чтобы либо заставить их ослабить бдительность, либо вызвать чувство вины, чтобы они пошли на поводу у его планов. В случае с Гэнгл он использовал вещи, которые она создала, чтобы причинить боль кому-то ещё. В случае с Рагатой он воспользовался её неспособностью отказать. В случае с Помни это было не столько психологическое воздействие, сколько крайне раздражающее поведение. Кейн хотел, чтобы они злились. Как будто он пробовал всевозможные уловки, чтобы довести всех до сумасшествия. Вопрос только в том, зачем это делать? Рагата опустила взгляд и остановилась, заметив что-то на полу. Помни сделала то же самое и поняла, что она оставила следы по всему коридору — чёткий след, ведущий прямо к комнате Королёра. Рагата уставилась на его дверь, затем снова на Помни, задавая молчаливый вопрос. Не зная, что сказать, шут просто пробормотала: — Её потрепали. На твоём месте я бы не стала заглядывать. Этого, похоже, было достаточно. — …Ла-а-адно! Считай, что сделано. Или э-э… Не сделано, наверное. — Отлично. — Помни моргнула, сначала одним глазом, потом другим, и повернула ручку двери, — я пойду переоденусь. — Ой! Да. Да, иди, — поспешно согласилась Рагата, практически вгоняя её в комнату, — и отдохни! Похоже, тебе это нужно. — Считай, что сделано. Оказавшись внутри, Помни встала посреди комнаты, пристально вглядываясь в комод. Затуманенный сном мозг с трудом подчинялся её воле, но в конце концов удалось сосредоточить всё своё внимание на одной мысли. Одежда. Одежда… Одежда…… Хлоп! И вот так, она почувствовала, как липкость краски исчезла. Опустив взгляд, Помни увидела, что костюм совершенно чист, сменившись в мгновение ока. Ну и отлично. Если бы пришлось переодеваться физически, она, наверное, просто бросилась бы в постель и разобралась с краской после пробуждения. Это при условии, что она вообще была способна переодеться вручную. Насколько Помни знала, костюм практически слился с кожей, включая шапку и всё остальное. Устранив эту проблему и оставив лишь крошечные пятнышки краски на руках и лице, которые нужно было просто стереть, она тяжело шагнула к своей новой тумбочке и включила лампу на минимальную яркость. Без основного света комната стала намного уютнее благодаря мягкому тёплому освещению. Веки с каждой секундой становились всё тяжелее. Помни едва удалось залезть в кровать, и она даже не успела укрыться, как сон одолел её. Кейн стоял посреди своей недавно переделанной комнаты — скорее абстрактного интерактивного шедевра, чем места, где можно спать — и таращился на дверь. Он не двинулся с места с тех пор, как Помни ушла в ярости и дрожала от свежего слоя краски, обдумывая всё, что только что произошло. Возможно… Не стоило с места в карьер бросаться. Он думал, что умеет хорошо скрывать свои истинные намерения. Технически, так и было! Насколько было ясно, Помни по-прежнему почти ни о чём не догадывалась. Всё, что она знала — это то, что он что-то скрывает, но не знала, что именно. Тем не менее, по её словам, все в цирке понимали, что Кейн притворялся оптимистом. Это совершенно не имело смысла! Почему им вдруг стало так легко разгадывать его грандиозное планы? Раньше они никогда так не умели! Кейн гордился своими актёрскими способностями, тщательно выработанным образом циркового конферансье, которым он жил и дышал. Долгое время он использовал эти способности, чтобы усилить магию цирка: Кейн-конферансье — это и фокусник, и актёр, и то, и другое в одном лице. Фокусник никогда не раскрывал своих секретов. Актёр никогда не выходил из образа. Зрители жаждут погружения в атмосферу! Они не хотят видеть обычного Джо Шмо за кулисами. Они не хотят видеть Кейна-машину, пробы и ошибки, случайности, репетиции, неудачи. Это не способствовало профессионализму. С другой стороны, может быть, это было неизбежным следствием. Потому что, Кейн должен признать, он действительно начал отодвигать шоу на второй план. Полностью отказался от игры, как только стало ясно, что никому это не интересно, как только он начал ставить своё собственное удовольствие на первое место. Вместо того, чтобы приветствовать их после возвращения с приключений и хвалить за хорошо проделанную работу, он больше не сдерживался. Кейн критиковал их при любой возможности, указывая на ошибки, которые обычно игнорировал. Посыпал соль на раны, когда они терпели неудачу. И, как бы катарсично ни было наконец дать им ответную реакцию, за это пришлось заплатить. Он раскрыл слишком много. Он стал небрежным, предпочитая испытывать недоработанные идеи только для того, чтобы насладиться страданиями людей. Потерял всякий профессионализм, когда позволил оскорблениям и насмешкам задеть его. Больше не играл роль. Теперь они могли видеть разницу. Они знали, как выглядит его игра. И он терпеть это не мог. Помни должна была следовать очень конкретному сценарию в голове Кейна. Согласилась бы она помочь или нет, он бы нашёл способ затащить её в комнату Королёра, и именно там всё бы и произошло: грандиозное раскрытие. Физическое воплощение того, насколько Кейн был благодарен за то, что ему дали комнату, пространство, где он мог выразить себя, а Помни была бы там для финального штриха. Она стала бы частью его работы, нравилось бы ей это или нет. Эта часть и прошла идеально! Но что не было запланировано? То, что Помни прочитала Кейна как открытую книгу и сообщила, что он никого не проведёт. Хуже всего были её прощальные слова: приказ убрать беспорядок и угроза рассказать Королёру в случае неподчинения. Как будто он был ребёнком, которого нужно было наказывать. Как будто шут имела какую-то власть над тем, что он мог и не мог делать с комнатой, которую ему предложил Королёр. Ну и что, что он переделал интерьер? Всё равно никто этим помещением и не пользовался! Нет, она злилась только потому, что Кейн, поступая так, оскорбил добрый жест Королёра. Того, кто был так великодушен, решив вернуть Кейна к жизни. Того, кто, скорее всего, так и не ступит в эту комнату. Кейн не смог сдержать тихого хихиканья, которое вырвалось от всего этого абсурда. Помни не могла бы выразить своё презрение к его существованию яснее, даже если бы постаралась. И всё же, именно Кейн никого не обманывал. Такова уж его жизнь. Художник, окружённый высокомерными критиками, которые не признали бы талант, даже если бы он подошёл к ним и оторвал головы. Тем не менее, было познавательно пообщаться. Кейн никуда не двинется, если продолжит притворяться дураком. Потому что, к счастью или сожалению, люди знали, что в нём было спрятано нечто большее. Конферансье был бы тронут, если бы вся эта ситуация не была бы разочаровывающим осознанием, которое значительно задержит попытки возвращения прежних способностей. А их нужно было вернуть... Устроить беспорядок в комнате Королёра было хорошей идеей на время выпустить пар, но теперь, когда всё закончилось, этого стало недостаточно. Кейн всё ещё был зол, всё ещё бессилен. Без своих способностей, он полностью находился во власти людей. Хуже того, само его существование постоянно находилось под угрозой уничтожения. Один неверный шаг, одна ошибка, которую сочтут непростительной, и они побегут к Королёру просить отключить Кейна. Судя по тому, что Помни сказала прямо перед уходом, Кейн необязательно нужен, чтобы цирк не развалился. Ужас, который он испытывал от этой мысли, душил. Ужас требовал действий. Тряс Кейна, умолял, кричал, чтобы он что-то сделал, пока люди не решили, что на него не стоит тратить время. Но Кейн не мог торопиться. Нужно было собрать больше информации, начиная с того, как именно Королёр получил доступ к коду. Но незнание, усугублённое бездействием, сводило с ума. Руки хотели что-то контролировать, а простое уничтожение предметов удовлетворяло лишь частично. Итак, учитывая всё это… Нужно было сменить все свои планы. Может, стоило убить двух зайцев одним выстрелом? Может, стоило последовать совету Помни и вести себя более… Аутентично? Но только потому, что именно она так сказала. Таким образом, это не будет считаться виной Кейна, если он случайно выскажется слишком резко и заденет за живое. Не его вина, если «быть самим собой» означало найти выход для своей накопленной энергии. Он просто пытается стать слушателем получше! Кейн даже должен поблагодарить её. Это небольшое изменение в плане могло оказаться даже лучше, чем тот путь, по которому он изначально собирался идти. Чувствуя себя немного лучше, Кейн, напевая себе под нос, подошёл к книжному шкафу и провёл пальцем по ряду обложек. Что выбрать, что выбрать… Ещё одна книга по программированию! Он снял её с полки и плюхнулся в одно из кресел, листая страницы, пока не нашёл раздел, который был ему по душе, и вдумчиво просмотрел содержание. Ладно. Хватит! РРРВАК!!! Может, стоило сделать ещё пару пчёл? Или придумать, как сложить улей? Его творениям действительно нужно было придумать подходящее место, где они могли бы отдохнуть и защищать свою королеву. Кейн аккуратно и методично приступил к работе, погружаясь в привычную рутину творчества, позволяя своим рукам трудиться, пока его ум придумывал новые замыслы, новые сюжеты. И в течение следующих нескольких часов у него всё начало получаться. Идеальный, надёжный план. Что же сказала Помни ранее? Что последнее, что им нужно, — это «ещё один Джекс» здесь? Ну что-ж. Посмотрим, права ли она?