Chocolate chips

Чью-то забытую кружку используют для хранения ручек и карандашей. Она дешёвая, бело-серая, со сколом и повыцветшей надписью: «I love Seoul». Юнги видит её уже года два перед собой на столе и потому не замечает, не обращая внимания и даже не используя, но сейчас — он не может оторвать от неё взгляда. Потому что Чимин осторожно надавливает на замусоленные колпачки и заточенные грифельные стержни подушечкой пальца. И это — до нелепого эротично и Юнги жалеет, что свою ручку он нервно сжимает в ладони, сдерживая готовую сорваться с губ просьбу: «Потрогай и мою, пожалуйста?» — Мне нужно работать. — Хорошо, хён. Приятного вечера!  Когда Чимин выходит из студии, Юнги ударяется лбом об стол. В масштабах вселенной это, конечно, ничего. Ничего важного не произошло, ничего такого, чему стоит придавать значение, наделять смыслами и зацикливаться. Юнги пытается обесценить — чтобы успокоиться и действительно продолжить работу. Крутит ручку, вспоминая все трюки пенспиннинга — и так проходит около часа в размышлениях о Чимине. Его танцевальная команда снимает зал дальше по коридору, с затёртым полом и зеркалами. Они познакомились у кофейного автомата. Выговорились друг другу о качестве кофе и договорились как-нибудь пойти выпить нормальный. Разговоры о работе, о творчестве, аренде, здоровье. Приятно иногда поболтать с кем-нибудь эмоционально открытым, смешливым, подбадривающим и угощающим подозрительными протеиновыми батончиками. Их приятельство продолжается уже месяц. И месяц продуктивность Юнги то взлетает до небес, то упирается в глухую стену. Он будто заколдован — сиянием глаз, многообразием форм улыбок, тембром голоса и ощущением тепла рядом. И студия, в которую он приходит по расписанию, превращается в темницу, где он сидит в ожидании чуда. Это невыносимо. Юнги звонит Намджуну.  Логово «тигров» находится в промзоне — у них разноцветная дверь, подсвеченная оранжевым уличным фонарём. Намджун выходит с сигаретой и банкой газировки. Юнги читает: «Dr.Pepper blackberry», беззвучно шевелит губами и покачав головой предлагает зачитать надпись Намджуну, чтобы послушать великолепный английский. Давясь сигаретным дымом, смеётся — Намджун корчится, изображая чопорного джентльмена, и тут же переключается на привычный стиль речи: — Чо-как у тебя дела? — Да хер проссышь, блядь. — Симметрично.  Сан высовывается из окна с вопросом, будут ли они пиццу.  — Как прошёл вчерашний вечер, хён?  На Чимине такая кофта... скорее отсутствующая, чем присутствующая — в ней слишком много дырок. Иллюзия кофты, не скрывающая ключицы и прочее. — Ты знаешь, что соски называют шоколадными чипсами?  — Правда?  — Chocolate chips. — Ох, хён, это шоколадная крошка, капельки что добавляют в печенье. — Ну, а у тебя соски-чипсы. — Сам сосок как шоколадная крошка. — На шоколадной чипсине.  — Пойдём в магазин?  — Зачем?  — За шоколадом.  У Чимина диета, поэтому он лишь пробует немножко, дурачась. Делает губы-уточки из чипсов, торжественно задирает кофту и сравнивает размер шоколадной капли со своим соском. Юнги готов его побить, если честно. Губы зудят. Во рту сладко. В голове пусто. Если Чимин сейчас уйдёт, Юнги станет грустно, как будто он не попрощался, а упустил. Протянув руки, он цепляется пальцами за шлевки джинс и притягивает ближе, сидя спиной к столу. Чимин спотыкается, хватается за плечи и остаётся стоять между раздвинутых ног.  — Ты не пробовал чёлку отрастить, хён? Ты вообще видишь что-нибудь из-за неё?  Мягкая ладонь зачёсывает волосы со лба. Прикрыв глаза, Юнги наслаждается происходящим. — Хё-ё-ён, смотри!  — На что? На то, как ты меня провоцируешь?  — Должно же сработать в конце концов, а?  — Наглец.  Руки скользят от пояса штанов выше — по гладкой коже тонкой талии. Обхватывая, Юнги сжимает, вызвав полузадушенный вздох.  — Ты очень красивый, Чимин-а.  — Спасибо, ты тоже. — Какой ты ориентации?  — А непонятно?  — Мне нужно быть уверенным в том, что мне можно. — Можно.  В сущности, именно об этом Юнги и думал последние недели — представлял бесчисленное количество раз и дома в спальне, и в метро, пялясь в темноту, оживающую образами Чимина, разгорячённого и готового к сексу. В реальности Чимин нервничает, покрываясь мурашками. Задрав его пародию на кофту, Юнги нежно целует в солнечное сплетение, а затем размашисто лижет тёмную ареолу, заставляя её блестеть от слюны, а сосок затвердеть.  — Грубее, хён.  Хмыкнув, Юнги прикусывает и засасывает, вскоре награждённый за старания тихим стоном.  Странно, но хаотично расцеловывая грудь и оставляя на ней метки, Юнги думает совершенно о другом — о том, как он будет ухаживать за Чимином. Будет приносить ему протеиновые коктейли и изотоники. По утрам — засовывать в ручную соковыжималку апельсины. Нарядит в свои оверсайзные чёрные и белые футболки. Купит набор одинаковых серёжек. Отложенные деньги на музыкальное оборудование — потратит на совместный отпуск... Расстёгивая пряжку ремня, Юнги ведёт носом по рёбрам и признаётся:  — Я размечтался о нашем общем будущем. — А я уже заочно познакомил со всеми друзьями и упоминал в разговорах с мамой...  — Где бы ты хотел провести отпуск?  — Там, где есть вода. Много воды.  — Я запомню.  Узкие джинсы сложно стянуть с объёмных бёдер — Чимин помогает, прижимая вставший член. Юнги стаскивает с ягодиц и поворачивает Чимина боком, чтобы убедиться в том, что он не ошибся — там голая кожа и узкая полоска ткани между аппетитных булок.  — Вау.  — Если хочешь полюбоваться, я тебе пришлю фотки. Со всех ракурсов.  — Мне больше нравится... мять.  — Как антистрессовый мячик?  — Угу.  — Что ж, наслаждайся.  Картинно закатывая глаза, Чимин опускает трусы к коленям, и неожиданно шлёпает Юнги членом по щеке. — Мы тебя заждались, правда.  — Сядь на стол и широко раздвинь ноги.  Клавиатуру, клавиши, блокнот, мышку — Юнги торопливо убирает, небрежно сгружая на правый угол и успевая протереть поверхность влажной салфеткой. Чимин, оставшись только в недокофте, садится на край, устраивая ступни на подлокотниках компьютерного кресла.  — Здравствуйте.  — Здравствуйте?  Облизав губы, Юнги плавно насаживается ртом на член. Слышится звон и как что-то разлетается, рассыпавшись. Карандаши и ручки со стуком падают на пол.