Позволь мне назвать это место домом

Заглушив двигатель, Джордж медленно выдыхает. Пальцы, всё ещё сжимающие руль, дрожат. Ему требуется минута, прежде чем он, наконец, поднимает взгляд, делает вдох и позволяет себе осознать, что они выбрались, что он справился. Он поворачивается назад. Глаза тут же ищут маленькое зеркальце, прикреплённое к автокреслу Кими. Он крепко спит, слегка приоткрыв рот, на круглых щёчках сияет румянец, а копна каштановых кудряшек прилипает ко лбу. Двухлетний, крошечный, мягкий, невинный… и уже с грузом, которого не должно быть на плечах у ребёнка. Грудь Джорджа сжимается. Всего на секунду – мимолётную, ужасную секунду – его разум возвращает его в прошлое. Резкий и грубый голос Джона. Толчок. Пощёчина. Кими, вздрогнувший на другом конце комнаты. Его пульс учащается, дыхание сбивается, а затем… Тихое, сонное хныканье, раздавшееся с заднего сиденья, возвращает его в реальность. Джордж моргает, и его взгляд смягчается, когда он видит свернувшегося калачиком Кими, который цепляется за плюшевого кролика, которого они взяли с собой, сбегая из ада, в котором жили. Они в порядке. Они выбрались. Выжили. Его телефон тихо вибрирует в подстаканнике. 💬 Алекс: ребята, вы добрались??? Джордж не может сдержать улыбку. Алекс и Лили… они спасли их. В прямом смысле. Когда Джордж, наконец, сломался и, трясущийся, плачущий и напуганный, признался, что боится, что Джон однажды убьет его или, не дай бог, навредит Кими… Алекс не моргнул и глазом. Он просто молча взял ключи от машины. – Собирайся, друг. Сегодня вы останетесь с нами. Джордж до сих пор помнит, как Алекс заселил их в отель, а затем исчез на несколько часов, чтобы разобраться с бумагами, юридическими процедурами, прошениями – в полном режиме семейного адвоката. Он вернулся в три утра с едой на вынос и стопкой документов, заверив Джорджа, что Кими больше никогда в жизни не окажется в опасности. А потом было слушанье. Джон вошёл, пошатываясь. Полупьяный, с усмешкой на лице. Он не сопротивлялся решению, даже не стал притворяться, что ему не плевать. – Я всё равно никогда не хотел усыновлять этого ребенка! – невнятно прокричал он. А затем, проклиная Джорджа всеми возможными словами, выбежал вон, размахивая руками. После этого Джордж двадцать минут проплакал в объятиях Алекса и Лили, дрожа так сильно, что не мог вымолвить и слова. Затем начался кошмар с поиском места жительства. Он не мог вечно оставаться в отеле, а работа бариста на неполную ставку не давала особого пространства для манёвра. Алекс и Лили предлагали – настаивали – на том, чтобы они с Кими переехали к ним, но Джордж знал, что их квартира и так уже трещит по швам. Логан был занят тем, что вёл себя как самый драматичный пятнадцатилетка во вселенной, а Франко… что ж, Франко был маленьким пятилетним тайфуном. Очень милым и хаотичным. Джордж почти согласился на маленькую, обшарпанную студию в неблагополучном районе города. Он уже даже оформил документы, когда ему позвонила Лили, взволнованно крича в трубку. Один из арендаторов в их здании съезжал. Две спальни. Одна ванная комната. Безопасный район. И как раз в рамках его бюджета. Джордж сначала не поверил. Это звучало слишком идеально, слишком удачно. Слишком… неправдоподобно для его жизни. Но Алекс – терпеливо, спокойно, мягко – заверил его в том, что это реальность. И повторял до тех пор, пока Джордж, наконец, не позволил себе надеяться. Он подал заявку. Получил одобрение. И теперь… теперь он здесь. Со спящим малышом на заднем сиденье. В машине, забитой коробками. Новый адрес. Чистый лист. Джордж быстро печатает ответ. 💬 Джордж: Мы здесь. Сообщение от Алекса приходит в ту же секунду. 💬 Алекс: мы поможем распаковать вещи 😊 Джордж улыбается так широко, что у него начинают болеть скулы. Он выключает зажигание, ещё раз смотрит на Кими и чувствует то, чего не чувствовал месяцами. Лёгкость. Надежду. Свободу. У него всё получится. Ради него самого. Ради Кими. Он со всем справится. Джордж выходит из машины. Тёплый послеполуденный воздух окутывает его словно напоминание о том, что сегодня будет хороший день. Новое начало. Он обходит машину, тихо открывает заднюю дверь и наклоняется внутрь. – Кими, – шепчет он, мягко освобождая крошечные ручки из ремней безопасности. – Малыш, мы приехали. Кими ворочается, хмурится, надув щёчки, и моргает так, словно пробуждение – это самая большая неудача на свете. – Папа. Спать, – хрипло и тихо бормочет он, пряча лицо у Джорджа на груди. Джордж не может сдержать тихий смешок. – Я знаю, милый. Я знаю. Он целует Кими в макушку и крепче прижимает его к себе, чувствуя, как маленькое тело сына расслабляется в его руках, словно он – самое безопасное место на планете. – Дядя Джордж! Джордж поднимает голову и видит, как Логан и Алекс вываливаются из здания и пересекают парковку в схожем темпе: Логан – с присущей подростку хаотичной энергией, а Алекс – со стремительной походкой юриста в стрессе. Джордж поднимает свободную руку, чтобы помахать им. Что-то внутри него мгновенно расслабляется. Да. Это место уже ощущается как дом. Алекс доходит до него первым. Одной рукой он притягивает его в объятия и целует в висок, словно он семья – потому что так и есть. Затем он немного нагибается и с нежностью ерошит волосы Кими. – Привет, приятель, – мягко говорит Алекс. Кими сонно хихикает, и все трое тут же тают. Логан – следующий в очереди. – Дядя Джордж, – он ухмыляется и раскрывает руки так, словно собирается провести переговоры и сразу же заключить сделку. – Если вам нужна няня, мои расценки… – Логан. Алекс прерывает его отцовским тоном. – Что? – жалуется Логан. – Я же коплю! Алекс драматично вздыхает и говорит Джорджу: – Он работает, чтобы купить скейтборд. Я заранее извиняюсь. Джордж смеётся. – Всё в порядке. На самом деле, я бы его нанял. Почему бы тебе не взять Кими с собой наверх, чтобы мы могли распаковать вещи? Лицо Логана тут же светлеет. – Договорились! Кими на удивление охотно протягивает руки к Логану, полностью ему доверяя. Логан несёт его как профессиональный нянь и болтает с ним о вкусняшках и мультиках, пока они направляются внутрь. Джордж наблюдает за тем, как легко Кими осваивается в семье… и что-то в его груди успокаивается. Алекс слегка толкает его в плечо. – Готов? – Да, – выдыхает Джордж. – Готов. Они начинают разгружать машину, вытаскивают коробки и сумки, с лёгкостью погружаясь в привычный ритм, который выработали ещё в колледже. Джордж спрашивает: – Как Лили и Франко? Алекс вздыхает так громко, что Джордж со смешком фыркает. – О, боже. Учитель Франко абсолютно уверен в том, что у него СДВГ, что… на самом деле, прослеживается, – сухо говорит он. – Он чудесный ребёнок, но Лили в стрессе и слишком много гуглит. Но мы справляемся. Улыбка Джорджа смягчается. – Франко повезло, что у него есть вы. Алекс толкает его локтем. – А что насчет тебя? Как ты на самом деле справляешься со всем этим? Джордж колеблется – не потому, что хочет что-то скрыть, а потому, что уже давно никто не спрашивал его об этом. Он поправляет коробку в руках и сглатывает. – Я… счастлив. И опечален. И испытываю облегчение. Но в то же время напуган. Он смущенно смеётся. – Всё и сразу. Лицо Алекса смягчается, вновь даруя ощущение тёплого, уверенного присутствия. – В этом есть смысл, друг. Правда. Ты прошёл через ад. И начинать сначала всегда страшно, даже если это правильно. Джордж смотрит на тротуар и быстро моргает. – Но теперь ты в безопасности, – тихо продолжает Алекс. – Вы с Кими. Здесь ты встретишь новых людей. И у тебя есть мы. Я очень горжусь тем, что ты выбрался. Эти слова трогают Джорджа сильнее, чем он ожидает. Его горло сжимается, но в хорошем смысле – он чувствует, как ему становится легче. – Спасибо, – шепчет он. Алекс снова слегка его подталкивает. – Давай отведём тебя домой. Каждый из них берёт ещё по паре коробок, и они направляются в здание.

***

Алекс толкает входную дверь плечом, пытаясь удержать коробки, и кивает Джорджу, чтобы тот следовал за ним. – На входе иногда творится лёгкий хаос, – весело предупреждает он. – Но ты привыкнешь. Джордж входит внутрь и тут же понимает, что имел в виду Алекс. В вестибюле светло, он залит солнцем. Широкие окна от пола до потолка создают ощущение простора. Два дивана совсем не сочетаются друг с другом, но каким-то образом это делает весь холл ещё более гостеприимным. У двери стоит детская обувь, на кофейном столике лежит забытая кем-то раскраска и стоит растение в горшке, которое выглядит так, словно его поливают слишком часто, но при этом очень любят. Повсюду витает ощущение того, что здесь живут люди. Здесь безопасно. По-настоящему. – Что ж, в этом все мы, – смеётся Алекс. – У здания есть… индивидуальность. Он ставит коробки у стены, и Джордж делает то же самое. – Итак! – Алекс хлопает в ладоши. – Позволь провести обзорную экскурсию, пока за это не взялся Логан и не начал требовать с тебя плату. Джордж улыбается. – Да, пожалуйста. И мне нужен весь контекст. Алекс фыркает. – Не волнуйся, ты выживешь. Он указывает на угол у окна. – Себ постоянно тащит растения. Они у нас везде. Большие, маленькие, те, которым самое место в тропическом лесу. Этого мужчину не остановить. Он живёт наверху. Я позже вас познакомлю. Взгляд Джорджа смягчается. – Благодаря этому в вестибюле… уютно. – Все так говорят, – Алекс показывает на дверь слева. – Там игровая комната. Логан каким-то образом прибрал её к рукам. Сейчас там фактически его штаб по присмотру за детьми. Очень удобно, учитывая, сколько в здании малышни. Он толкает дверь, ведущую в маленькую игровую. Цветные маты покрывают пол, солнечный свет согревает стены, ящики с игрушками сдвинуты в угол. На стене огромный постер, который выглядит так, словно его рисовало сразу несколько маленьких ручек, весь в блёстках и наклейках. Джордж не может сдержать улыбку. – Кими здесь понравится. Большим пальцем Алекс указывает в сторону коридора. – Там спортзал. Маленький, но хороший. И прачечная. И – о! – доска объявлений. Они останавливаются напротив доски, на которой царит абсолютный беспорядок в лучшем варианте из возможных. Стикеры для заметок, наклеенные друг на друга, небольшие рисунки, нарисованные цветными карандашами, аккуратные (и агрессивно украшенные) листовки Логана о услугах няни, напоминание о переработке мусора, объявление об утере носка, к которому кто-то пририсовал косые глазки. Джордж улыбается. – Это очаровательно. – Это хаос, – с нежностью говорит Алекс. – Но это наш хаос. Они доходят до лифта. Алекс нажимает на кнопку и крепче сжимает коробку. – Ладно, – говорит он, когда открываются двери. – Давай я вкратце расскажу тебе о соседях, прежде чем ты начнёшь знакомиться с людьми и забывать их имена через три секунды. Джордж входит внутрь – взволнованный и воодушевлённый. – Итак, – начинает Алекс, когда двери закрываются. – На втором этаже живут Фернандо и Марк. Милейшая пара. Логан постоянно у них торчит. Их старший сын, Оскар, его одногодка – они почти каждое утро ходят вместе в школу. Их младшему – Габриэлю – четыре. Они с Франко устраивают хаотичные совместные игровые вечера, которые обычно заканчиваются тем, что кто-то оказывается с ног до головы в краске. Джордж тихо смеется. – Звучит весело. – О, абсолютно, – Алекс нажимает на кнопку третьего этажа. – Есть ещё Пьер и Юки. У них есть малыш – Айзек. У него очаровательный акцент, он постоянно переключается с одного языка на другой, так, словно это легко. Ты поймёшь, о чём я. Джордж прислоняется затылком к стене лифта, пытаясь представить перед собой всех этих новых людей. Он не чувствует чрезмерного волнения, как ожидал. Его, скорее, окутывает ощущение… комфорта. Словно он становится частью чего-то, что было прекрасным и до него. – На твоём этаже, – продолжает Алекс. – Живут Шарль и Карлос. Чудесные люди, очень дружелюбные. Их сыну Оливеру – три, и он счастливейший малыш. Уверен, они с Кими поладят. Лифт гудит, поднимаясь наверх. – И последний сосед – Макс, – говорит Алекс, и его голос смягчается. – У него тоже есть ребёнок – Лиам. Думаю, ему где-то около четырёх. Они живут вдвоём, матери Лиама уже давно не видно. Макс – прекрасный отец, тихий, но надёжный. Лучшего соседа и не сыскать. Ты не будешь чувствовать себя одиноким. Джордж сглатывает, эмоции сжимают его горло. – Я… да. Звучит здорово. Алекс снова слегка толкает его – тепло и ободряюще. – Ты идеально впишешься сюда, Джордж. Вы оба. – А наверху кто? – спрашивает Джордж. – На четвёртом – мы с Лили, но ты и так это знаешь, – продолжает Алекс. – Также там живут Себ и Кими… Ох, точно, другой Кими, – он смеётся. – Нам нужно придумать им прозвища или что-то типа того. У них есть сын-подросток Ландо. Он, Оскар и Логан что-то вроде… маленькой буйной банды. Всегда во что-то влипают. Джордж мягко смеётся. – В пентхаусе живут Льюис и Нико. Они владеют этим зданием, и они до смешного милые. Их нет несколько недель. Я думаю, что-то случилось, но никто не знает. Они руководят всем по электронной почте или через звонки. Все дают им пространство. Джордж прислоняется спиной к стенке лифта, усваивая новую информацию. Так много имен, так много семей, столько всего нового. Но тем не менее он не чувствует себя напуганным. Он чувствует, словно это сообщество ждало его и Кими. – А ещё есть крыша, – добавляет Алекс. – Там прекрасно. Барбекю, столы, растения, лампы и всё такое. Мы позже сходим, обещаю. Наконец, лифт замедляется, и двери открываются. Джордж выходит в коридор. Стук сердца раздаётся в ушах, воздух застревает в горле. Третий этаж. Его этаж. Его новое начало. И впервые… он и правда в это верит.

***

Джордж и Алекс ставят коробки у двери квартиры. Латунный номер 3В висит кривовато – неидеально именно в той степени, которая делает место ещё более реальным, более его. Джордж стаскивает с плеча свой рюкзак и начинает обыскивать бесконечные кармашки. – Ключи… ключи… где же вы… – бормочет он, копаясь в беспорядочной куче из квитанций, детских сосок, одного носка и половинки батончика мюсли. Алекс со смешком фыркает. – Я заберу остальные коробки из машины. Никуда не уходи – только в свою квартиру. Джордж поднимает глаза. Смотрит смущённо, но с благодарностью. – Алекс… спасибо тебе. За все. Правда. Выражение лица Алекса смягчается. – Эй. Мы – семья. В этом мире нет ничего, что я бы для тебя не сделал. Джордж сглатывает внезапно застывший в горле ком. – И всё же. Спасибо. Алекс сжимает его плечо, а затем направляется к лифту. И, наконец, Джордж находит ключи – они застряли в молнии рюкзака. – Ну конечно, – шепчет он и вставляет ключ в замок. Дверь с щелчком открывается, и у него перехватывает дыхание. Его первый взгляд на дом. Здесь слегка пахнет лаком для полировки дерева и чем-то сладким – чем-то, что осталось от предыдущего жильца. Солнечный свет проникает через жалюзи, согревая маленькую, но гостеприимную гостиную. У окна стоит мягкий серый диван – старенький, немного потёртый, но с виду такой комфортный, что Джордж уже представляет, как он сворачивается на нём вместе с Кими, чтобы почитать ему сказку на ночь. Кухня совмещена с гостиной – маленькая, но практичная, с белыми шкафчиками и старым, но чистым холодильником. Столешницы разные: одна покрыта клеёнкой, другая сделана специально для разделки и нарезки, но это очаровательно. К стене придвинут маленький столик, и его достаточно для двух тарелок и высокого детского стульчика. В небольшом коридоре две двери. Одна ведёт в спальню – достаточно большую для того, чтобы поставить кровать и комод для Джорджа. Другая в комнату поменьше – с бледно-жёлтыми обоями, которые, вероятно, остались от ребёнка, жившего здесь ранее, и встроенным стеллажом, на котором идеально поместятся книги и мягкие игрушки Кими. В обеих комнатах остались матрасы от предыдущих жильцов – они чистые, но продавленные. Джордж морщится – бугристые, с вмятинами в центре, они умоляют о том, чтобы их выбросили. Что ж, нужно добавить пункт «купить два новых матраса» в растущий список вещей, которые нужно приобрести… сразу после занавесок, полотенец и буквально всего, что требуется на любой кухне. Ванная комната компактная, но безупречно чистая. Глубокая ванна, хорошее давление воды, как и обещал Алекс. Квартира маленькая. Неидеальная. Но ощущается словно чудо. Грудь Джорджа сжимается от радости. А затем он слышит шорох возле входной двери. – Ох, я же всё оставил там, – шепчет он себе под нос. Он мчится обратно к двери… и замирает. Над одной из коробок склоняется маленький мальчик, который роется в ней словно крошечный енот. Светлые волосы торчат в разные стороны, на лице – полная концентрация. На вид ему около пяти, на нём разные носки и футболка с блестящим динозавром. Джордж близок к тому, чтобы рассмеяться, но вместо этого прочищает горло. Мальчик даже не дёргается, лишь мельком смотрит на него. – У вас игрушки есть? – спрашивает он так, словно это допрос, а Джордж – подсудимый. Джордж сдерживает улыбку и присаживается на корточки рядом с ним. – Есть. Но они для малышей, поэтому могут показаться скучными. На лице ребенка появляется крайне обиженная гримаса. – Пф-ф-ф... Джордж посмеивается. – Ты ведь Лиам, верно? Он кивает и тут же спрашивает: – А что-нибудь вкусное есть? – Не здесь, извини. Прежде чем Лиам решает приступить к очередному раунду переговоров, по коридору разносится голос. – ЛИАМ? Лиам улыбается как человек, который абсолютно точно знает, что у него проблемы. – ЗДЕСЬ, ПАПУЛЬ! Джордж выпрямляется, когда из квартиры через пару дверей от его, выходит мужчина. И… Оу. Он прекрасен. Ниже Джорджа, но с широкими плечами, в худи и спортивных штанах. Светло-каштановые волосы, слегка неровная борода, яркие голубые глаза, которые кажутся почти нереальными. Он идёт с уверенностью, которая кричит «это не первый раз, когда мне приходится разыскивать маленького гоблина хаоса». Должно быть, это Макс. – Лиам, – Макс вздыхает, останавливаясь рядом с ними. – Сколько раз я говорил тебе не выходить из квартиры и не разговаривать с незнакомцами? Это может быть опасно. Затем он поворачивается к Джорджу с извиняющимся – и тёплым – выражением лица. – Мне очень жаль, если он вас побеспокоил. Клянусь, обычно он… ну, не более спокойный, конечно, но не такой назойливый. Джордж спешно машет головой. – О, нет, все в полном порядке. Правда. Лиам возмущённо вскидывается. – Я уже большой! Макс с любовью закатывает глаза. – Конечно, большой. Он наклоняется и подхватывает Лиама одной рукой – так, словно ему на это не требуется никаких усилий, несмотря на беспорядочно мотыляющиеся конечности и драматичные протесты. Джордж не может сдержать улыбки. – Он очень милый. Губы Макса дёргаются в усталой и нежной улыбке. – Да, у него бывают моменты. Макс пересаживает Лиама на своё бедро, а затем протягивает свободную руку Джорджу. – Я Макс, кстати. Джордж пожимает её в ответ – его рука тёплая, хватка крепкая, а предплечья несправедливо красивы для человека, который, судя по всему, только что вышел из ванной, где готовился купать своего ребёнка. – Джордж, – отвечает он с лёгкой улыбкой. – Мы с сыном только что переехали в 3В. Взгляд Макса смягчается. – Что ж, тогда добро пожаловать на этаж. Лиам всё ещё извивается в его руках. – Никакой ванны! Никакого купания! Я купался на той неделе! – Ты купался вчера, – поправляет Макс, поднимая его чуть выше. – Попрощайся как следует. Лиам дико машет обеими руками. – ПОКА, НОВЫЙ ЧЕЛОВЕК! Джордж смеётся. – Пока, Лиам. Макс кидает на Джорджа мягкий, извиняющийся взгляд… в котором кроется что-то ещё. Что-то, похожее на любопытство. – Добро пожаловать, – говорит он. – Уверен, мы ещё увидимся. А затем он разворачивается и уносит Лиама, который всё ещё драматично вопит о противоправном лишении свободы из-за купания. В коридоре становится тихо. Джордж смотрит, как они исчезают в своей квартире, и его сердце бьётся так, как не должно биться в такой важный день.

***

Алекс возвращается, когда Джордж вновь заходит в квартиру. В его руках ещё две коробки и сумка, которая определённо не принадлежит ему. – Нашёл в твоём багажнике, – говорит Алекс, толкая сумку к Джорджу ногой. – Уверен, когда-то там была еда. Джордж фыркает. – Видимо, безопаснее это выбросить. Вместе они заносят все вещи внутрь. Их немного – два чемодана, несколько коробок, несколько сумок с игрушками и вещами Кими. За годы жизни с Джоном у него не накопилось практически ничего по-настоящему своего. Но всё-таки с каждой коробкой, пересекающей порог, квартира оживляется, начиная принадлежать Джорджу. С драматичным стоном Алекс опускает последнюю коробку на пол спальни. – А вот это, – заявляет он, указывая на грустный, тонкий матрас на полу. – Просто преступление! Джордж закатывает глаза, пытаясь не улыбаться. – Да брось, всё в полном порядке. – Джордж. Мой друг. Если ты проспишь на этом более двух ночей, ты скрючишься как 80-летний старик. Джордж смеётся. – Ты так остро реагируешь, потому что сам повредил спину на прошлой неделе. Алекс швыряет в него носок. – Я не «повредил спину». Я просто… неправильно потянулся. – Поднимая ботинок, – дразнит Джордж. Алекс громко охает. – Ты обещал никогда больше об этом не вспоминать! Они заливаются лёгким смехом. Когда они раскладывают книжки Кими на полки, раздаётся стук в дверь. – Входите! – машинально кричит Джордж. Дверь распахивается, и квартиру заполняет хаос. За спиной Лили, волосы которой завязаны в небрежный пучок, гордо возвышается Логан. Вперёд на максимальной скорости несётся Франко, а на руках у Лили с красным личиком всхлипывает Кими. Франко на всех парах летит к Алексу с воинственным криком. – ПАПОЧКА! Алекс ловит его с отработанной годами лёгкостью и кружит его. – А вот и мой чемпион! Лили смотрит с извинением. – Прости. Прошло почти два часа, и он начал безумно по тебе скучать. Я пыталась успокоить его всеми способами, но он просто… расклеился. Джордж уже тянется к Кими. – Ох, милый… Кими тут же обвивает его руками и ногами как коала и прячет залитое слезами лицо в шее Джорджа. – Папа… – хнычет он. Джордж поглаживает его спинку медленными круговыми движениями. – Всё хорошо, малыш. Я с тобой. Ты устал? Кими драматично кивает и икает. – И есть. – И это тоже, – шепчет Джордж, целуя его в висок. Как только Кими успокаивается, Джордж смотрит на Логана. – Итак… сколько я тебе должен? Логан тут же оживляется, а затем замирает, когда Лили смотрит на него своим материнским взглядом. Он тут же сдувается. – Нисколько… первый раз – бесплатный. Джордж мягко смеется. – Что ж, спасибо. Правда. Сейчас с деньгами действительно… туго. И эта доброта? Она значит всё. Лили подходит ближе и сжимает руку Джорджа. – Поздравляю с переездом. Мы очень счастливы, что ты здесь. Мы скучали. Слова проникают глубоко в сердце и окутывают нежностью. Джордж едва заметно и немного уязвимо улыбается. – Я тоже по вам скучал. Джон стратегически изолировал Джорджа от людей – это происходило постепенно и выглядело очень естественно, пока в один день Джордж не осмотрелся по сторонам и не осознал, что он вообще больше ни с кем не видится. Находиться сейчас здесь в окружении людей, которые его любят – словно глоток свежего воздуха. Позади него Франко забалтывает Алекса – слова наскакивают одно на другое, и в итоге во всём его монологе нет никакого смысла. Но Алекс слушает его так, словно каждый слог – сокровище. Его глаза сияют. Лили произносит: – Ужин почти готов. Поднимайтесь, когда закончите здесь. Джордж быстро машет головой. – Нет, нет, ребята, вы и так уже много сделали… Лили и Алекс смотрят на него так, словно он только что сказал, что небо – зелёное. – Джордж, – мягко говорит Лили. Алекс добавляет: – Мы хотим, чтобы ты был с нами, друг. Вы оба. По телу Джорджа разливается тихое ощущение заботы. Он уже и забыл, каково это.

***

Они проводят вечер вместе, смех то и дело разносится в разных уголках тёплой квартиры. Франко и Кими вместе играют на полу. Кими зевает каждые две минуты, но отказывается переставать играть. Логан показывает Джорджу скейтборд, на который он копит деньги, описывая его так, словно это жизненно важный артефакт. Лили и Джордж сплетничают на кухне о своих коллегах. Алекс, наконец, показывает Джорджу крышу – и она действительно волшебная, как и было обещано. Гирлянды, разноцветные стулья, зона для гриля и захватывающий дух вид на город, который заставляет Джорджа чувствовать себя целым. К тому моменту, как они собираются уходить, Франко уже почти спит на руках у Алекса. Джордж нежно целует его в лоб. – Спокойной ночи, маленький нарушитель спокойствия. Он взъерошивает волосы Логана, целует Лили в щёку, а затем притягивает к себе Алекса и крепко обнимает. – Я знаю, что уже говорил это, но… спасибо. Вы нас спасли. Алекс отчаянно сжимает его в ответ. – Всегда, Джорджи. Джордж направляется к себе на этаж ниже. На его плече спит Кими – тёплая тяжесть его тела пробуждает в Джордже первобытное желание защитить сына. В коридоре на четвёртом этаже сейчас темно и тихо, мягкий гул здания идеально встраивается в ночной ритм. Джордж жмёт кнопку лифта локтем и немного приподнимает Кими на руках так, чтобы он мог положить свою щёчку в изгиб его шеи. Его тихое дыхание греет кожу Джорджа. Он пахнет шампунем и карандашами Франко. Звучит сигнал прибытия лифта, и Джордж входит внутрь. Пока лифт едет вниз, он выдыхает, только сейчас заметив, что всё это время задерживал дыхание. Это был… тот ещё день. Хороший, хаотичный, но в самом лучшем смысле. Такой, какого у него не было уже долгие годы. Двери открываются на третьем этаже, и Джордж едва не утыкается в чью-то крепкую грудную клетку. – Ох! – он удерживает равновесие, крепче сжимая Кими, чтобы тот не проснулся от столкновения. – Прости, – говорит мужчина напротив и быстро отступает назад. В одной руке он держит мешок с мусором, на нём мягкие домашние шорты и свободное худи, которое всё равно плотно облегает широкие плечи. Его волосы в лёгком беспорядке, словно он проводил по ним рукой десятки раз. Его глаза – невероятно голубые – смотрят на спящего малыша в руках Джорджа. Это Макс. Конечно же, это он. Потому что у вселенной есть чувство юмора. Сердце Джорджа глупо дёргается, за что он мысленно тут же его ругает. Макс улыбается – слегка, немного застенчиво, но тепло. – Привет. – Привет, – говорит Джордж и внезапно осознаёт, насколько измотанным, должно быть, выглядит после долгого дня. Он думает о том, насколько помята его рубашка и в каком беспорядке волосы, взъерошенные маленькими ручками Кими. – Прости, я… я не смотрел, куда иду. – Всё в порядке, – бормочет Макс. Его взгляд смягчается, когда останавливается на Кими. – Милый ребёнок. В том, как он это говорит, есть что-то такое… нежное, что грудь Джорджа сжимается. У него вырывается тихий смешок. – Спасибо. У него был… насыщенный день. – Вижу, – Макс кидает взгляд на мешок с мусором, а затем переводит его на Джорджа. – О, напоминание. Мусор нужно выносить до утра вторника. Они забирают его кошмарно рано, – он морщится так, словно ему нанесли персональное оскорбление. Это очаровательно. – Спасибо, – говорит Джордж, мягко посмеиваясь. – Хорошо, что ты сказал. Макс переносит вес на другую ногу, колеблясь полсекунды, словно хочет продлить этот момент, но не знает, стоит ли. В итоге он кивает – спокойно, вежливо, немного застенчиво – и заходит в лифт. – Доброй ночи, – говорит он. – И тебе, – отвечает Джордж. Их разделяют двери лифта. И в этот момент – сразу же – мозг Джорджа начинает судорожно работать. Да. Ладно. Макс – милый. Невероятно горячий. Несправедливо сексуальный. С мягким голосом, тёплым взглядом. Из тех отцов, которые носят своих детей одной рукой словно это ничего ему не стоит. Но… Нет. Абсолютно точно нет. Джордж только что вышел из длительных, токсичных отношений. Годы изоляции и контроля, сомнений в каждом своём решении. Его нервная система всё ещё работает с перебоями. Ему не нужен роман. Не нужны сложности. И не нужен другой человек в мыслях. Но даже если бы и был нужен, Алекс ведь упомянул маму Лиама. Макс, скорее всего, натурал. К тому же, он выглядит как человек, у которого полно других отличных вариантов, а Джордж… что ж. Он с трудом пытается склеить свою жизнь с помощью скотча и оптимизма. На первом месте для него Кими. И точка. Джордж хочет, чтобы у сына была стабильная, счастливая и безопасная жизнь – такая, какой никогда не было у него самого. Милый отец с голубыми глазами из соседней квартиры? Не в приоритете. Джордж тихо и осторожно входит в квартиру, стараясь не разбудить Кими. Это место теперь ощущается иначе – оно тёплое, обжитое, словно за весь этот день пустые комнаты наполнились жизнью. Джордж аккуратно переодевает Кими – снимает его обувь и маечку и укладывает в маленькую кроватку у окна. Кими просыпается, его веки трепещут, и на Джорджа смотрят сонные тёмные глазки. – Папа… дом? – шепчет он усталым голосом. – Да, малыш. Мы дома. Кими улыбается, снова засыпая. – Папа… люю тебя. Джордж проводит рукой по его кудряшкам. – И я люблю тебя больше всего на свете. – Папа… песня? – бормочет Кими. Джордж напевает – мягко, уверенно, знакомо – пока дыхание Кими не становится глубже и ровнее. Он стоит в дверном проёме еще немного, любуясь маленьким силуэтом под одеялом. Затем он уходит в свою комнату – она пустая, в ней только кровать, несколько коробок и едва работающая лампа. Но она – его. И впервые за долгое время он чувствует, что он действительно в порядке.