Возможно это мой шанс

Будильник заорал в 6:47, но Ланния уже не спала. Она лежала на спине, уставившись в потолок, и считала трещины. Раз. Два. Три. Четырнадцать. Дышать было тяжело — не физически, а так, будто внутри кто-то сел на грудь и не собирался слезать. Сон ушёл, но не полностью: липкие ошмётки кошмара всё ещё цеплялись за сознание. Она не помнила лица. Никогда не помнила. Но помнила ощущение — чужие руки, смех, темноту, и как пол уходит из-под ног, а язык не слушается, и всё плывёт, плывёт… Ланния села на кровати резко, как будто её дёрнули за верёвку. «Стоп. Не сейчас». Она протянула руку к тумбочке, нашарила пузырёк с таблетками — седативные, сильные, выписанные врачом, к которому она ходила по подделке. Две таблетки. Проглотила сухими, даже не поморщилась. Пульс начал выравниваться не сразу. Через минуту. Через десять. Она сидела, обхватив себя за плечи, и ждала, когда перестанет трясти. «Обычное утро. Всё нормально». Потом она встала и пошлёпала босиком в крошечную кухню, совмещённую с коридором. Квартира была дешёвой, старой, с облупившейся краской на батареях и вечно капающим краном. Ланния её ненавидела. Но она была её — снята на заработанные деньги с гонок, без помощи родителей, без их голосов в трубке. «Без них вообще». Она открыла холодильник. Пусто. Почти. Три банки энергетика, сыр, засохший хлеб и наполовину пустая бутылка дешёвого соуса. Ланния взяла банку, открыла одним движением, сделала большой глоток. Сладко-химический вкус растёкся по языку. По телу пробежала фальшивая бодрость. На столе лежала стопка писем — официальные конверты, плотная бумага, гербы университетов. Она их знала уже наизусть. Отказ. Отказ. Условное зачисление без финансовой поддержки — 45 тысяч долларов в год. Отказ. Ещё один отказ. Она вспомнила про деньги, что спрятаны под горой одежы. Там были сбережения с гонок — приличная сумма, если считать по её меркам. Но до оплаты учёбы всё равно было далеко. Юридический факультет оставался мечтой. Она любила законы за их чёткость — если знаешь правила, можешь защитить себя. А потом поняла, что даже лучшие знания не спасут, если у тебя нет денег. «Копи дальше. Ещё год-два — и хватит». Ланния перевела взгляд на полку в углу комнаты. Там стояла клюшка для экси. Дешёвая, старая, с потёртой рукояткой. Она купила её на распродаже, когда подавала заявки в университетские команды. Не потому что верила. А потому что надо было приложить видео с игр. В школьную команду она попала почти случайно. В Америке, в 12 классе, ей сказали выбрать активность — для аттестата, для формы. Свободных мест почти не осталось: хор был переполнен, драматический кружок требовал проб, а экси принимал всех. Ланния тогда просто пожала плечами. Мяч, клюшка, поле — почему нет? Она не ждала, что ей это понравится. Но оказалось, что бить по мячу, когда злишься, — это чертовски приятно. А когда тренер Хейл поставил её в нападение, выяснилось, что она чувствует поле. Не так, как многие, а по-своему. Ноги сами находили нужную траекторию. Клюшка ложилась в руки как продолжение тела. Она помогла команде выиграть три игры в том сезоне. Три. Для школы, которая проигрывала всем подряд, это было событие. Сняла свои лучшие моменты на телефон и отправила заявки в пять команд. В «Лисов», в «Троянов», ещё куда-то. Просто чтобы была хоть какая-то зацепка. Никто не ответил. Прошло полгода. Она уже забыла, зачем вообще это сделала. Клюшка пылилась на полке. Иногда Ланния брала её и шла в парк. Просто покатать мяч, выпустить пар. Ударить так сильно, чтобы резиновый шар врезался в стену и отскочил с глухим «бум». Но чаще, когда злость становилась невыносимой, она ехала на гонки. Ночные трассы, запах резины и бензина, рёв моторов. Скорость, от которой у нормальных людей сводит живот. А у неё — расправляются плечи. На байке не было места мыслям. Только ветер, только шоссе, только яркий свет фар, разрезающий темноту. И адреналин, который успокаивал лучше любых таблеток. Ланния потянулась к тумбочке и взяла пачку сигарет. Закурила прямо на кухне, выпустив дым в открытое окно. «Плохое утро. Значит, можно». Телефон зажужжал. На телефоне — Тренер Маркус Хейл. — Алло? — её голос звучал хрипло. Энергетик ещё не до конца разбудил связки, а сигарета добила голос. — Ланния! — голос Хейла был на удивление бодрым для восьми утра. — Здравствуйте, извините что рано. Вы не могли бы зайти сегодня в школу? На час-полтора, я всё объясню на месте. Ланния затянулась, выпустила дым в потолок. — Зачем? — Понимаете… — он замялся. — Тут формальности. По поводу твоего… диплома. В общем, просто придите. Часов в десять? — Ладно, — она стряхнула пепел в пустую банку из-под энергетика. — Диплом-то я получила. — Вот и отлично! Тогда до встречи. Он сбросил вызов. Ланния докурила, затушила бычок и только потом пошла в душ. Вода была ледяной — горячая кончилась вчера. Она стояла под струёй и смотрела на своё отражение в мутном кафеле. Худая, но не по-болезненному — мать наградила её фигурой: узкая талия, округлые бёдра, грудь, которую в школе мальчишки обсуждали за её спиной. А потом — буллили за лишний вес, потому что в тринадцать она была пухлой, и одноклассники не забыли. Даже когда вес ушёл. Даже когда она перестала есть. Даже когда она начала всякую фигю пить лишь бы похудеть. «Не думай». Она провела пальцами по шрамам на спине. «И об этом тоже не думай». Ланния выключила воду, замоталась в полотенце. Посмотрела в зеркало на влажные волосы выжженные в блонд. Корни ещё не отрасли. Она красила их полтора года, каждые три недели, чтобы стереть ту девочку, которая жила в там, в прошлом. Серо-зелёные глаза смотрели на неё с осуждением. «Ты выглядишь как после апокалипсиса. Впрочем, как всегда». Она выбрала одежду: широкие джинсы, футболку и чёрную зипку — всегда с длинным рукавом, даже в жару, даже в августе, когда воздух плавится. Кроссовки, которые видали лучшие дни. Волосы стянула в низкий хвост. Ключи, телефон, наушники. В карман — пачку жвачки вместо завтрака. И шоколадный батончик — на всякий случай, потому что без сладкого в сутки она превращалась в злобную фурию. Ланния вышла из квартиры, надела наушники, включила музыку — и только после этого направилась к автобусной остановке. «Интересно, что он там придумал». Школа имени какого-то мэра, которого никто не помнил, выглядела летом как вымерший город. Парковка пустая, окна зашторены, только кондиционеры гудят где-то на крыше. Ланния толкнула тяжёлую дверь и вошла в холл. Пахло хлоркой, старой древесиной и чем-то сладким — возможно, освежителем воздуха. — Ланния! — тренер Хейл уже ждал её у лестницы. Сегодня он был в помятой рубашке, галстук съехал набок. Ланния заметила, что он нервничал — пальцы теребили край планшета, на лбу блестела испарина, хотя в здании было прохладно. — Здравствуйте, — она подошла ближе. — В чём дело? Вы сказали «формальности». — Да, да, формальности, — Хейл закивал слишком быстро. — Понимаешь… тут такое дело. Ты пройди пока в конференц-комнату, подожди пару минут. Хорошо? Ланния прищурилась. — А вы не скажете, что происходит? — Потом, потом, — он почти подтолкнул её к двери. — Я сейчас, буквально пять минут. Там есть вода, печенье. Он скрылся за углом быстрее, чем она успела спросить ещё что-то. Ланния постояла секунду, потом пожала плечами и вошла в комнату. Наушники снова надела — не включая, просто как барьер. Маленькое помещение с длинным столом, пластиковыми стульями и доской для презентаций. На стене — портрет директора школы, смотрящего свысока с плохо напечатанного фото. Ланния села на ближайший стул, положила руки на стол. «Что за чёрт? Выглядит как засада». Она усмехнулась своей мысли. «Кому нужна засада на меня? Я даже шкафчик не сломала ни разу». Она провела рукой по волосам — привычный жест, проверка, не выбились ли пряди из хвоста. Светлые кончики скользнули между пальцев. В комнате было тихо. Слишком тихо. Она слышала гул кондиционера, своё дыхание и где-то далеко — голоса. Несколько человек. Говорили приглушённо. Ланния достала телефон. Ничего нового. Она пролистала новости, посмотрела на часы. Девять минут. Десять. «Долго». Она уже собиралась встать и выйти в коридор, когда услышала шаги. Не одного человека. Четырёх. Тяжёлые шаги, уверенные. Кто-то говорил низким голосом. Потом дверь открылась. Ланния ожидала увидеть тренера Хейла с папкой документов. Но не ожидала увидеть их. Первым вошёл высокий мужчина с седыми волосами, зачёсанными назад, в чёрной рубашке с закатанными рукавами. Ему было за пятьдесят, но двигался он легко, без старческой тяжести. В руках — кожанная папка. Следом — парень с татуировкой на лице. Ланния замерла на секунду. У него был разбитый нос, острые скулы и странный рисунок на щеке. Она видела его раньше. По телевизору? В интернете? «Кевин Дэй. Кажется. Тот, который играет в… Лисах? Нет, он из тех, кто перешёл». Она не была уверена. Она вообще плохо запоминала лица знаменитостей. Третий был ниже. Рыжеватый, с бледной кожей со шрамами и быстрым взглядом, который пробежал по комнате, по ней, по столу, по окну, — как сканер. Ланния заметила, что он был не сильно высоким — около 170, наверное. ( я немного изменила канон рост) Но держался так, будто ему принадлежало всё пространство вокруг. Ланния почувствовала себя выставленной напоказ. Он ничего не сказал, но его молчание было громче слов. И четвёртый. Блондин. Короткие светлые волосы, повезки на руках, тёмная футболка и пустой взгляд. Он был примерно 165 ростом — почти как она, если честно. Ланния не привыкла смотреть на мужчин почти на одном уровне. Это было… странно. Он не вошёл в комнату — остановился в дверях, прислонившись плечом к косяку. Сложил руки на груди. Смотрел на Ланнию так, будто решал, жить ей или умереть. Ланния не отвела взгляд. «Никогда не отводи первой. Иначе они почувствуют страх». Мужчина шагнул вперёд, протянул руку. — Ланния Мэлл? Меня зовут Дэвид Ваймак. Я тренер университетской команды «Лисы» Палметто-Стейт. Она пожала его руку автоматически. Ладонь сухая, тёплая, уверенная. — Приятно познакомиться, — её голос звучал спокойно, хотя внутри всё сжалось. «Лисы. Те самые, которые выиграли чемпионат. А этот — Ваймак. Я видела его по телевизору. Кажется». — Это Кевин Дэй, — Ваймак кивнул на татуированного. — И Нил Джостен. Рыжий не кивнул. Просто продолжал смотреть. — А это… — Ваймак запнулся на секунду. — Эндрю, — голос блондина был низким и ровным. Не приветствие. Констатация факта. Ланния посмотрела на него. Он не пошевелился. «Эндрю. Эндрю Миньярд? Тот, который вратарь?». Она смутно припоминала статьи о жестокости на поле, о ножах, о запрещённых веществах. Но это было так далеко от её жизни, что она не придавала значения. — Садитесь, пожалуйста, — Ваймак указал на стулья. Кевин и Нил сели. Эндрю остался стоять у двери. Ланния тоже села. Сложила руки перед собой. — Я слушаю, — сказала она. Ваймак открыл папку. — Мы приехали, чтобы предложить тебе контракт с командой «Лисы» на следующий сезон. Ланния моргнула. — Что? — Ты подала заявку в нашу команду полгода назад. Приложила видео со своих игр. Мы не ответили вовремя из-за технической ошибки в системе, — он говорил ровно, по-деловому. — Но на прошлой неделе я связался с твоим тренером, Маркусом Хейлом, и он прислал мне записи всех твоих матчей за последние два года. Кевин подался вперёд. — У тебя странный стиль, — сказал он без предисловий. — Ты бьёшь не по правилам. Ты вообще не следуешь тактике. Но твоя интуиция… — он покачал головой, как будто не верил сам себе. — У тебя природное чутьё. Это не обучается. Ланния смотрела на него, пытаясь переварить информацию. «Они видели мои игры? Те, где я просто лупила по мячу, потому что была зла на весь мир?». — Я не понимаю, — сказала она осторожно. — Вы предлагаете мне… что именно? — Полную стипендию, — ответил Ваймак. — Проживание в кампусе, питание, экипировку, медицинское обслуживание. Ты будешь играть за «Лисов» на позиции нападающего. Ланния открыла рот. Закрыла. «Стипендия. Жильё. Еда». Она посмотрела на стопку отказов в своём воображении. На деньги в заначке. На квартиру с вечно капающим краном. — А если я не подойду? — спросила она. — Будет просмотр? — Просмотра не будет, — Ваймак покачал головой. — Мы уже видели твои игры. Контракт предлагается сразу, тем более что у нас времени и вариантов нет. Если ты не справишься с нагрузками — мы расторгнем соглашение, и ты вернёшься к своим планам. Кевин хмыкнул. — Но ты справишься. Он сказал это так уверенно, будто уже знал ответ. Ланния перевела взгляд на рыжего — Нила. Он всё ещё молчал, но его глаза бегали по её рукавам, по шее, по лицу. Что-то искали. «Он видит слишком много». Потом она посмотрела на Эндрю. Он не изменил позы. Не произнёс ни слова. Просто смотрел. Ланния опустила глаза на свои руки. Шрамов не видно — толстовка скрывает. — Я подавала заявки не только к вам, — сказала она, чтобы сказать хоть что-то. — В «Троянов», ещё в пару команд. — И они не ответили, — Кевин пожал плечами. — Их потеря. — Я не фанат экси, — призналась Ланния. — Я не слежу за командами, не знаю имён. Для меня это просто… развлечение. Способ выплеснуть эмоции. Кевин выглядел так, будто его ударили по лицу. — Ты не фанат? — переспросил он. — Я просто бью по мячу, когда злюсь. Вот и всё. На секунду в комнате повисла тишина. Нил едва заметно усмехнулся. Эндрю никак не отреагировал. Ваймак кашлянул. — Тем не менее, — сказал он, — твои показатели впечатляют. У тебя редкий талант. Мы не хотим его упускать. Ланния снова посмотрела на контракт. «Год. Всего один год. Если не получится — я не потеряю ничего, кроме времени. Если получится — я смогу отложить деньги. Поступить на юрфак. Начать нормальную жизнь». Она подумала о родителях. О той вечеринке, которую не помнила, но которая снилась каждую ночь. Она думала о побеге. «Америка была моим чистым листом. Может, это следующий шаг?». — Я согласна, — сказала она. Ваймак кивнул, будто и не сомневался. Кевин чуть заметно улыбнулся — впервые. Нил всё так же смотрел на неё, но теперь в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. Эндрю развернулся и вышел в коридор, даже не попрощавшись. Ланния взяла ручку. «Ну что, дура. Поехали».