***
9 апреля 2026 г., 10:05
U Weren't Here, I Really Miss You
От лица Йеджи Память, увы, подведёт, когда начну размышлять, что происходило до того, как компания шумных людей окружила наше с тобой присутствие. Ночной свет района мягко накрывал заржавевшие от старости перилла, на которых сидели мы. Свист и смех. Под кожу закрадывался лёгкий мороз. Ты с привычной себе задумчивостью наблюдала за каждым взмахом чьей-то руки, за бездумно дёргающейся ногой в воздухе — глядела с таким невинным выражением лица, что у меня едва получалось не обращать на это внимания: не стремиться усмехнуться или грамотно подколоть в ответ. Я знала, что всякий раз, стоило мне ненароком увлечься пейзажем, твои глаза аккуратно вспоминали меня. Они гладили контуры моего тела, вероятно, осознавая, что даже эта оболочка находилась от них мучительно далеко. Сколько раз ты корила себя за то, что разошлась однажды со мной? Сколько раз щемило твоё сердце, когда улавливало замедленный и, точно лед, охладевший стук моего? Родные улицы кричали мне настойчиво о чем-то, но я стала слишком глуха, чтоб различить в звуках смысл. На душе тянулось обманчивое ощущение, что мы успели разделить мои любимые места вместе с тобой. Мы гуляли по аллее вдоль одинаково зажегшихся домов. Мне нравилось ощущать свежий ветер и твой взгляд на своих волосах. Отделились от говорливых друзей. Надеюсь, ты не сильно заметила, что диалог с ними мне слегка опостыл. Эти ребята безбашены определённо — и дико представить, что ещё больше безбашена моя голова. Гул звенел в ушах и превращался в эхо. Когда я слышала своё имя с чужих уст, улыбка цвела на моём лице — всё вокруг затихало. Внутри грелось забытое чувство важности, а может, я чего-то ждала? Узкие трещины на тротуаре вели нас вперёд. Твой образ вмиг растворился с поля зрения — а могло оно быть иначе? Ты, точно тень, спрячешься в холоде бетонной стены. Вновь замрёшь, предпочтя свои мысли скрыть плотной завесой. Разве по силам тебе встать настолько близко, чтобы столкнулись наши зеркала души? Чтоб моя грудь медленно вздымалась, наполняясь воздухом, выдыхаемым тобой? Подошли к скамейкам — знакомые лица пригласили на разговор. Мы не виделись с ними около недели, и были они ужасно настойчивы. От них шло табаком и почти невыносимым перегаром, запахом терпкого красного вина и пива. Если с лавочки смотреть наверх, то становится невозможно избегать меня. Это забавно, но есть ли смысл? Я теряла интерес, а беседа продолжалась. Каждый блеск очей, как ожог, как наказание за грех, неконтролируемую похоть, оставался на теле смазанным узором. И лишь один художник ощущался на мне правильно — цепкие карие, ревность которых почти невозможно различить в темноте. Так и хотелось ответить им вопросом и задорной ухмылкой. Помню, как мне предложили присесть на колени — девушка с взъерошенным каскадом и кольцом на нижней губе. Я однажды её безответно привлекла. Помню в её ладони пачку тонких сигарет с розовым фильтром, которую нигде уже в городе не найти. Помню восторг в голосах остальных. Как с напускным вожделением эта девушка раскуривала предпоследнюю. Помню, как низко звучал мой голос, когда я просила взять одну. Как густели в воздухе излишние надежды. Как мои пальцы обхватили стержень, словно сама судьба оставила штуку лишь для меня. Я помню, как неподвижно устремлялись вдаль твои глаза, а мои губы весело сминали сигарету, пока к ним тянулась тройка зажигалок в попытках её зажечь. Шаги навстречу к тебе похожи на движение в бездну, где не найти входа и выхода. Почему же тянуло к тебе? Почему разделять твою компанию казалось приятней? Словно статуя, ты застыла на месте, прямо взглянув на меня. Наконец. В душе назло что-то дрогнуло, как бы я ни делала вид, что всё касающееся тебя мне безразлично. Моё лицо было так же непроницаемо, как и твоё. Убедила бы тебя, что разница между твоим присутствием и отсутствием в моей жизни меня никак уже не волнует, да думаю, ты и сама давно поняла. Подобно твоему исчезновению во мраке, я растворялась в сигаретном шлейфе: физически — перед тобой, эмоционально —удивительно дальше. Я пахла розой. Кислой вишней и миндалём. Пахла дождём и свежестью, когда ты задыхалась серой пылью. Кислород тёк в моей крови, ведь даже после самой страшной грозы наступала пора тишины и покоя. Тяжело было не слышать удивление чужих лиц, стоило мне, аккуратно затянувшись, протянуть сигарету к твоим губам. Но звучало ли их недоумение громче моего, когда ты с охотой приняла моё приглашение? Я соскучилась по этим минутам близости, по космическому притяжению наших тел, по невесомой тяге жаться всё ближе и ближе друг к другу. Ты пустила дым куда-то в сторону, отвернувшись. Так странно, что я не уловила этот яд. Что произошло? Ты могла перекрыть мне дыхание вновь — сделать это тебе никогда не составляло труда. Я задумчиво забрала стержень, едва соприкоснувшись с твоими худыми пальцами, и прикурила в очередной раз. Секунда шла одна за другой. Мысли плыли, теряя былую материальность и ясность. А люди смотрели. Заинтересованно и внимательно. Сквозь плотную кожанку я чувствовала на себе их пронзительные взгляды, как чёрный цвет собирает солнечное тепло. Визг почти вырвался из горла, когда, чуть обернувшись, я узнала в женском силуэте прохожей школьного учителя. Хватило пару мигов, чтобы моё тело оказалось сзади твоего, а сигарета невинно скрылась за спиной. Немой вопрос твоих глаз так и остался без ответа, ведь мы всё равно никогда не шли на разговор. Я едва уловимо дышала тебе в плечо. Вдруг ты повернулась ко мне и с редкой решительностью накрыла ладонью мою, отбирая горящий предмет, точно освобождая его из капкана. Сделала бессовестно глубокую затяжку и даже не взглянула на меня. Но я знала, что тебе нравилось. Я знала, что ты чувствовала. Я знала, ты притворялась. Кто бы верил, что я стояла перед тобой? Всё как будто происходило во сне. Являлось комическим миражом. Мы пропахли ягодным вкусом розового фильтра, пока сигарета не истлела, а угроза не ушла. Поблекший неон фонарей не доходил до нашей стороны, оставляя нас покоиться в кромешной темноте. Я ощущала твоё чересчур близкое присутствие рядом с собой. Интимность щекотала нервы, и лёгкие дышали медленно и отрывисто, будто дым отбирал у них весь кислород. В ушах звучали строки Блока о любви, а я неосознанно следила за тем, как сладкий запах постепенно рассеивается в ночной прохладе. Всему своё начало и всему конец. Даже вечный огонь потухнет однажды, как тухло пламя в твоих глазах, как сигарета между нашими губами.
