Темнее Чёрного

Утро ворвалось в палату Сайтамы робкими лучами солнца, пробивающимися сквозь жалюзи. Воздух был пропитан запахом лекарств и стерильной чистоты. Сайтама лежал на больничной койке, подключённый к тихо пикающему монитору. Его лицо было бледным, под глазами залегли тёмные тени, но он был в сознании и смотрел в потолок с выражением крайнего недовольства.       — Я похож на подушку для иголок, — проворчал он, скорее для самого себя, косясь на капельницу и датчики. В этот момент дверь палаты распахнулась, и внутрь ввалилась целая делегация. Первой вошла медсестра, которая пыталась протестовать против такого количества посетителей, но была сметена напором Бороса.       — Сайтама! — прогремел Борос, входя в палату. Он был одет в свой лучший костюм, а на лице сияла широченная улыбка, — Живой! Я так и знал! Я же говорил, что ты не можешь сдохнуть от какого-то кухонного ножа! Следом за ним, словно цунами, в палату ворвались остальные. Кинг выглядел так, будто не спал всю ночь. Его волосы были растрёпаны, а глаза покраснели.       — Ты... ты... Полнейший идиот, — но в голосе Кинга сквозило облегчение. Зомбимен был на удивление тихим. Он просто подошёл и положил свою огромную руку на плечо друга.       — Рад, что ты в порядке, старина. Очень рад. Напугал конечно ты нас. Генос стоял чуть поодаль. Он не бросился обниматься. Он просто смотрел на Сайтаму глазами полными слез, в которых смешались облегчение, страх и невысказанная вина. Сайтама заметил это и слабо улыбнулся ему.       — Эй, Гено. Не делай такое лицо. Всё же нормально. Генос подошёл ближе и осторожно сел на край кровати.       — Я... я ничего не смог сделать. Я снова замер. Сайтама протянул слабую руку и взъерошил ему волосы.       — Ты был рядом и не дал мне откинуться. Это важнее любого приёма. Если бы я был один... — мужчина вздохнул, решая не продолжать мысль, замечая, как мрачнеет лицо Геноса. В этот момент в палату вошли Бэнг и Кусено. Старик Бэнг выглядел мрачнее тучи. Он подошёл к койке и внимательно осмотрел Сайтаму с профессиональной строгостью.       — Глупый мальчишка, — проворчал он, но в его голосе слышалось облегчение, — Ты мог погибнуть. Кусено, дедушка Геноса, подошёл к внуку и положил руку ему на плечо. Он ничего не сказал, но этот жест говорил больше любых слов: «Ты справился». Сайтама обвел взглядом всю эту странную, разношёрстную компанию людей, которые пришли его навестить. Почти весь зал в сборе... Борос, который вечно пытался доказать своё превосходство. Кинг, который боялся собственной тени, но был готов умереть за друга. Зомбимен — вечный оптимист. Бэнг — строгий наставник. Кусено — семья. И Генос... его Генос. Он почувствовал странное тепло в груди.       — Ну что вы все такие кислые? — хрипло спросил он, — Я же тут. Со мной всё нормально. Не помер. Борос фыркнул.       — Нормально? Ты провалялся в реанимации полдня! И ты называешь это «нормально»? Сайтама лишь пожал плечом.       — Для меня это... пустяки. Все переглянулись и одновременно закатили глаза. Это было так по-сайтамовски. Внезапно дверь снова открылась, и в палату заглянул полицейский в форме.       — Извините... Мистер Сайтама? Мы можем задать вам пару вопросов о вчерашнем нападении? Мужчина вздохнул и посмотрел на своих друзей.       — Ну вот... началось. Борос встал в боевую стойку рядом с койкой.       — Только попробуйте его расстроить. Он ещё слишком слаб для ваших допросов! Генос улыбнулся впервые за утро. Полицейский, молодой парень с уставшими глазами, держал в руках планшет с бланками. Увидев толпу посетителей, он на секунду замешкался.       — Господа, я понимаю ваше беспокойство, но мне нужно поговорить с господином Сайтамой наедине. Это стандартная процедура. Борос уже открыл рот, чтобы возразить, но Сайтама остановил его слабым жестом руки.       — Всё в порядке, Борос. Пусть спрашивает. Я отвечу. Бэнг, стоявший у окна, кивнул.       — Мы подождём в коридоре. Но если что — мы рядом. Делегация нехотя потянулась к выходу. Зомбимен ободряюще хлопнул Сайтаму по ноге (чуть сильнее, чем следовало, отчего тот поморщился), а Генос, выходя, бросил на него последний тревожный взгляд. Дверь закрылась, и в палате стало тихо, если не считать писка монитора. Полицейский пододвинул стул к койке и сел, открывая планшет.       — Итак, господин Сайтама. Расскажите, что произошло вчера вечером в арке на улице Южная? Сайтама посмотрел в окно, собираясь с мыслями. Воспоминания о боли были ещё свежи, но сама драка казалась ему чем-то далёким и незначительным.       — Они напали на нас. Вдвоём. Зажали в арке. У одного из них был нож.       — Вы знаете нападавших? Сайтама кивнул.       — Да. Гароу и Соник. Гароу — бывший ученик мастера Бэнга. Соник... просто псих, который с ним спелся.       — И что произошло дальше? Сайтама вздохнул. Говорить об этом было неприятно. Он не любил насилие ради насилия.       — Они хотели забрать Геноса. Угрожали ему. Я... я просто защищался. Я не хотел их калечить. Так вышло. Полицейский поднял бровь.       — Не хотели калечить? Мистер Гароу находится в реанимации с черепно-мозговой травмой, Мистер Соник — с разрывом селезёнки и переломом челюсти. А у вас — проникающее ножевое ранение в область живота. И вы говорите, что «не хотели калечить»? Сайтама посмотрел на полицейского своим фирменным пустым взглядом.       — Я защищал своего парня. И себя. Если бы я хотел их убить, они были бы мертвы. Я просто... остановил их. Самым быстрым способом, который знал. В такой ситуации ты не думаешь о том, как покалечить нападавших как можно меньше. Ты думаешь, как выжить и защитить того, кто с тобой. Полицейский долго смотрел на него, пытаясь понять, шутит он или говорит правду. Судя по ранам нападавших и характеру травм, этот бледный мужчина в больничной койке был страшнее любого монстра из его полицейской практики.       — Хорошо, господин Сайтама. Мы проверим ваши показания. Учитывая обстоятельства — нападение с холодным оружием на двух граждан — ваши действия будут квалифицированы как самооборона. Плюс, они были до на учёте в полиции. Отдыхайте. Он встал и направился к двери.       — И... спасибо вам. Город стал немного безопаснее без этих двоих на улицах. Сайтама ничего не ответил. Он просто закрыл глаза. Полицейский вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. В ту же секунду дверь снова распахнулась, и вся компания ввалилась обратно.       — Ну что? — выпалил Борос, — Что он сказал? Сайтама открыл один глаз.       — Сказал, что это была самооборона. И что я молодец. Кинг шумно выдохнул и опустился на стул, вытирая воображаемый пот со лба.       — Слава богу. Я уже думал, тебя посадят за превышение... ну, за всё это. Зомбимен широко улыбнулся:       — Я же говорил! Наш Сайтама — герой! Газеты бы почитать завтра! Бэнг подошёл ближе и строго посмотрел на него.       — Ты поступил правильно, защищая его. Но в следующий раз постарайся... действовать аккуратнее. Твой метод решения проблем слишком радикален. Сайтама лишь фыркнул.       — У меня не было времени на аккуратность. Нож был настоящий. Кусено подошёл к Геносу и обнял его за плечи.       — Спасибо, Сайтама. Могу спокойно доверять его тебе. Генос посмотрел на Сайтаму с такой теплотой и благодарностью, что тому стало немного неловко.       — Ты спас меня... снова. Сайтама смутился и попытался отмахнуться, но движение отдалось резкой болью в боку.       — Ай... Да ладно тебе. Пустяки, — а потом тихо добавил: — Ты сам меня спас... Ну, тогда. Борос расхохотался так громко, что писк монитора участился.       — Пустяки?! Сайтама! Ты легенда! Ты уделал двух психов, одного с ножом, будучи безоружным! И после этого ты называешь это «пустяками»? Сайтама снова пожал плечом и улыбнулся своей обычной, немного глуповатой улыбкой.       — Ну... для меня это действительно пустяки. Главное ведь другое. Он посмотрел на Геноса и крепко сжал его руку.       — Главное, что мы все здесь. И всё нормально. Честно, он хотел бы сказать другое. Раньше, когда он был в том ужасном состоянии, он и думать не мог, что однажды он будет так счастлив. Что однажды, он действительно почувствует себя... Настолько важным, настолько ценным и нужным. Ребята о чем-то спорили между собой, но Сайтама молчал. Он просто смотрел на руку Геноса, что сжимала его ладонь, и... Просто улыбался. Слабо, устало, но... Счастливо. Он действительно был счастлив. Особенно рядом с этими людьми. Раньше он не мог заметить этого, он не верил в собственную важность, считая себя лишним везде, но теперь всё по другому. Он выбрался из тени. Он вдохнул полной грудью. Он выбрался. Он не стал лучше, не изменился кардинально. Он всё тот же Сайтама. Всё тот же тренер из спортзала «Ассоциация». Он всё тот же человек. Просто стал счастливее и обрёл смысл для своего существования, спустя года полнейшей черноты.       — Сайтама? — тихо спрашивает Генос, сквозь перепалку Бороса и Кинга.       — Слова бессмысленны иногда. Действия показывают больше, — внезапно заговорил мужчина. Кусено и Генос вопросительно взглянули на него.       — Я не умею выражаться красиво. Не умею говорить красиво, ведь раньше я этого никогда не делал. Я не умею быть идеальным или лучшим. Я много чего не умею, да и умом особо не блистаю, но... Мне не передать словами, насколько я чувствую себя живым, особенно рядом с тобой. Особенно сейчас. Даже когда во мне теперь есть лишняя дырка, даже когда я чувствую эту боль, это не может затмить моё искреннее счастье. Спасибо. В палате повисла тишина. Спор Бороса и Кинга оборвался на полуслове. Даже Зомбимен, который в этот момент жестикулировал особенно активно, замер с открытым ртом. Все взгляды были прикованы к Сайтаме. Он никогда не говорил так много. И уж тем более — так откровенно. Все знали его сдержанность и немногословность. Его голос был хриплым, но в нём звучала искренность, которой раньше почти что никогда не было. Это была не бравада и не пустая фраза. Это была правда, выстраданная годами одиночества. Это был итог, к которому он наконец-то пришёл. И пришёл не один. Генос смотрел на него, и в его янтарных глазах заблестели слёзы. Он сжал руку Сайтамы ещё крепче, словно боясь, что тот исчезнет, что это просто сон.       — Ты... — голос Геноса дрогнул, — Ты тоже. Ты тоже спас меня. Ты спас меня от меня самого. От пустоты и мрака. Сайтама слабо улыбнулся и посмотрел на их переплетённые пальцы.       — Мы спасли друг друга, — просто сказал он, — Ты вернул мне цвет, а я... я просто стараюсь быть рядом, чтобы его больше не отняли. Кусено, стоявший рядом, прочистил горло. Его глаза подозрительно блестели.       — Ну, раз уж у нас тут вечер откровений... — он подошёл к койке и положил вторую руку на плечо Сайтамы, — Я хочу сказать спасибо и тебе. Я видел, каким Генос вернулся домой после той первой встречи с тобой. Он улыбался. По-настоящему. Я уже и забыл, как он это делает. Да и ты защитил его ценой своего здоровья. Бэнг, до этого хранивший молчание, кивнул. Его суровое лицо немного смягчилось. А через густые седые усы промелькнула улыбка.       — Сайтама, ты изменился. Но в лучшую сторону. И я рад, что ты приобрёл свой смысл. Борос, который всегда был самым самоуверенным, вдруг смутился. Он поправил воротник своего идеального костюма и пробормотал:       — Ну... я это... тоже рад, что ты не помер. Было бы скучно без тебя на работе. И... ну... ты всё ещё мой главный соперник. Не забывай это. Как только на ноги встанешь, вызываю на дуэль. Сайтама прикрыл глаза и усмехнулся. Кинг просто молча подошёл и обнял Сайтаму так аккуратно, как только мог, стараясь не задеть трубки капельницы. В этом объятии было всё: и страх за друга, и безмерная благодарность.       — Наконец-то мы увидели тебя живым. Странное слово. Странное состояние. Странно это всё. Но он счастлив. Стало так легко дышать. . . . . После той первой, шумной встречи визиты стали более камерными, почти ритуальными. Друзья приходили по одному или по двое, сменяя друг друга, словно несли вахту у его постели. Это создавало ощущение непрерывного присутствия, тихой заботы, которая была для Сайтамы важнее любых громких слов. Бэнг пришёл на следующий день, ближе к вечеру. Он принёс с собой термос с каким-то травяным отваром, от которого пахло летом и покоем. Старик молча налил чашку и протянул её Сайтаме.       — Пей. Это поможет восстановить кровь. И не делай такое лицо, — проворчал он, видя скептический взгляд Сайтамы, — Это не «отрава». Это женьшень и шиповник. Сайтама выпил отвар. Он был горьким, но на удивление бодрящим. Они сидели в тишине, нарушаемой лишь шумом дождя за окном. Бэнг не читал нотаций. Он просто был рядом. И это было... правильно.       — Спасибо, — тихо сказал брюнет, смотря в окно. Старик слабо улыбнулся и кивнул.       — Ты стал более разговорчивым.

***

Кинг явился с пакетом из его любимой пекарни. От пакета исходил умопомрачительный запах свежей сдобы.       — Я не знал, что ты любишь, — виновато сказал Кинг, выкладывая на тумбочку завернутые в бумажные пакеты булочки с корицей, эклеры и огромный яблочный штрудель, — Поэтому взял всё. Сайтама, которому больничная еда уже стояла поперёк горла, просиял.       — Ты лучший, Кинг. Кинг только отмахнулся, но его уши предательски покраснели. Они ели булочки и говорили о всякой ерунде: о новых клиентах в зале, о том, что Зомбимен опять перепутал график дежурств, о том, как Борос хвастался перед новенькой администраторшей своими «космическими» мышцами. Это был разговор о жизни. О нормальной жизни, в которой не было места былой тоски и апатии.

***

Зомбимен пришёл с огромным пакетом фруктов.       — Взял всё, что увидел! Тут яблоки, бананы, мандарины и ещё что-то. Он был полон энтузиазма и планов на будущее. Рассказывал о том, как они с Кингом собираются организовать «День открытых дверей» в спортзале для детей из приюта. Сайтама слушал его и улыбался. Энергия Зомбимена была заразительной, она прогоняла больничную тоску. Зомбимен в принципе рассказывал то, как поживает сейчас спортзал без него. В какой-то степени, это даже тронуло и вызвало невольную улыбку от понимания того, что он действительно был важен там. И эта мысль, побуждала его поскорее выписаться из больницы. Хотелось вернуться в строй, в привычную рутину и к Геносу.

***

Борос пришёл без предупреждения, ближе к ночи. Он выглядел непривычно серьёзным. В руках у него был небольшой бумажный пакет.       — Вот, — буркнул он и поставил пакет на тумбочку. Внутри оказались фирменные дорогие беспроводные наушники.       — Генос говорил, что ты здесь в тишине на стенку лезешь. Слушай музыку или... что ты там обычно делаешь, чтобы с ума не сходить. Это был самый неловкий и самый искренний подарок в жизни Сайтамы.       — Спасибо... Борос. Борос только хмыкнул и отвернулся к окну, делая вид, что его очень интересует ночной город.       — Выздоравливай уже быстрее. Без тебя в зале скучно. И я не могу вызвать тебя на спарринг.       — Сам хочу поскорее выписаться.

***

Кусено принёс самое главное — домашние блинчики и пирожки с мясом.       — Домашняя еда лечит лучше любых лекарств, — строго сказал он, но глаза его улыбались. Он посидел недолго, расспросил о самочувствии и ушёл, оставив после себя ощущение уюта и тепла родного дома.

***

Но больше всего Сайтама ждал визитов Геноса. Тот приходил каждый день после учёбы. Он не сидел часами, понимая, что больному нужен отдых. Он просто приходил, приносил кофе из автомата или сок, садился на край кровати и рассказывал о своём дне: о лекциях, о новых друзьях (он начал больше общаться с одногруппниками), о том, как он скучает по тренировкам, о музыке. Однажды вечером он пришёл с ноутбуком.       — Я договорился с медсестрой на посту. Она разрешила нам посмотреть один фильм. Только один! Она сказала, что тебе нужен покой! Они смотрели старую комедию, ели принесённый Геносом попкорн и смеялись. В этот момент Сайтама чувствовал себя просто счастливым человеком на свидании. Боль в боку отступала на второй план, становилась незначительной. Потом Генос закрыл ноутбук и убрал его в сумку.       — Как себя чувствуешь? — спросил парень.       — Всё хорошо, Гено. Готов горы свернуть, — он хотел демонстративно поднять обе руки, как это любят делать при показе своей мускулатуры, но в тот же момент пожалел, резко хватаясь за бок с шипением. Генос тут же оказался рядом, его лицо побелело от испуга.       — Сайтама! Сайтама, криво усмехнувшись, медленно убрал руку с больного места и осторожно выдохнул.       — Да нет... всё нормально. Просто... не горы. Скорее, холмик. Маленький такой. Он виновато посмотрел на Геноса, и тот, поняв, что серьёзной угрозы нет, закатил глаза и тихо рассмеялся. Напряжение спало.       — Ты невыносим, — прошептал Генос, но в его голосе слышалась нежность. Он поправил подушку под спиной Сайтамы, помогая ему устроиться поудобнее, — Тебе нельзя напрягаться. Вообще. Никакой работы, никаких драк, никаких «свернуть горы». Сайтама поймал его руку и легонько сжал.       — Обещаю. Никаких гор. Только... может, один маленький камешек? Генос фыркнул и сел обратно на край кровати.       — Знаешь, — тихо начал Генос, не глядя на него, — Я же с ребятами познакомился получше, помнишь? Ну вот, они тоже любят музыку и некоторые играют на инструментах. Мы решили создать небольшую группу.       — Как назоветесь? — улыбнулся Сайтама.       — Думаю... «Темнее Чёрного»       — Мне нравится. А синглом будет та самая песня, что ты написал?       — Думаю да. Будешь нашим первым слушателем?       — Ты что, сомневаешься во мне? Конечно! Я буду и первым фанатом. Генос пропустил смешок.       — Знаешь... Я скучаю. В твоей квартире одиноко без тебя. Я прихожу туда раз в два дня, чтобы пыль протереть, и чтобы не появились новые Гриши в холодильнике...       — Генос, обещаю замучить тебя, как только меня выпишут. Пощады не жди. Парень улыбнулся.       — Буду ждать. . . . . Больничная рутина, поначалу казавшаяся Сайтаме невыносимой, постепенно начала обрастать своими, порой абсурдными, традициями. Дни тянулись медленно, но визиты друзей и мелкие неурядицы не давали ему заскучать совершенно. Однажды утром в палату вошла новая медсестра — совсем юная девушка с ярко-розовыми волосами, собранными в два высоких хвоста. Она с порога начала суетиться вокруг приборов.       — Так, господин Сайтама, как у нас сегодня давление? — прощебетала она, не глядя на пациента, — Ого! Давление как у космонавта! И пульс... какой-то подозрительно ровный. Вы что, спали? Сайтама, который до этого мирно дремал, приоткрыл один глаз.       — Я и есть космонавт, — буркнул он и снова закрыл глаз. Медсестра замерла с тонометром в руках, потом хихикнула. Но когда она подошла к холодильнику для лекарств, стоявшему в углу палаты, и открыла его, её забаву как рукой сняло.       — Что... что это?! — взвизгнула она. Сайтама резко сел на кровати, забыв про боль. На верхней полке холодильника, среди ампул и упаковок с антибиотиками, лежал маленький, но очень гордый и пушистый плесневой комочек. Он был идеально круглым и слегка шевелился от колебаний воздуха вокруг.       — А, это... Наверное, Гриша? Я и забыл про этот мандарин... Медсестра уставилась на него круглыми глазами.       — Вы... вы дали имя плесени в медицинском холодильнике?!       — Он же тоже живой, — философски подметил мужчина. В итоге разразился небольшой скандал. Старшую медсестру вызвали «на ковер» из-за загадочного Гриши в холодильнике. А Борос, узнав об этом от Зомбимена, ржал так, что у него свело пресс.

***

Кинг был человеком многих талантов: он мог виртуозно симулировать занятость и смелость, а так же обладал удивительной способностью находить лучшие пекарни в городе. Но вот кулинария в его список талантов не входила. Однажды он заявился в палату с огромным, пышущим паром судком.       — Я приготовил тебе суп! — гордо объявил он, — Чтобы ты быстрее выздоравливал! Это мой фирменный рецепт! Сайтама с подозрением принюхался. Пахло... странно. Смесью горелого лука, сладковатого молока и чего-то химического.       — Эм... Кинг... а что это зеленое плавает сверху?       — Это... это базилик, — не моргнув глазом, соврал Кинг, — Очень полезно для иммунитета! Сайтама мужественно съел две ложки. На третьей его лицо приобрело интересный зеленоватый оттенок.       — Вкусно... — прохрипел он, пытаясь не выплюнуть это обратно, — Но... мне что-то врач запретил пищу перед осмотром на сегодня. Кинг просиял.       — Правда? Ну ладно! Я тогда сам доем, чтобы не пропадало! Через пять минут из коридора донёсся звук, похожий на приглушённый рык, а затем грохот. Это Кинг на полной скорости нёсся к туалету.

***

Борос не мог смириться с тем, что его главный соперник лежит без дела. Однажды он приволок в палату огромный блокнот и маркер.       — Так! — заявил он, — Пока ты тут валяешься, мы будем разрабатывать стратегию. Я проанализировал все наши спарринги и нашёл у тебя слабое место! Сайтама скептически посмотрел на блокнот.       — У меня нет слабых мест.       — Есть! Твоя левая нога! Ты всегда переносишь вес на правую! Я записал это... вот тут... — Борос начал яростно чертить какие-то схемы и траектории ударов. В разгар его научного анализа в палату заглянул лечащий врач. Увидев здоровенного мужика, размахивающего маркером над койкой пациента с ножевым ранением, он замер в дверях.       — Э-э-э... Господин Борос? Я понимаю ваш энтузиазм, но... может быть, вы будете разрабатывать стратегию... не так активно? Пациенту нужен покой. Борос смутился (что само по себе было событием) и спрятал маркер за спину.       — Я просто... мотивирую его к выздоровлению.

***

Зомбимен был так же полон решимости поднять боевой дух друга. Он где-то раздобыл старенькую гитару (похоже, одолжил у кого-то из знакомых музыкантов Геноса) и решил устроить концерт прямо в коридоре перед палатой Сайтамы. Первыми «зрителями» стали другие пациенты и медсёстры. Зомбимен пел громко, душевно и чудовищно фальшиво. Его репертуар состоял из шансона и старых рок-баллад.       — О-о-о, Великий герой! Ты сражался как зверь! Но теперь ты в больнице! Лежишь за дверью! — гремел он на весь этаж. Из палат начали выглядывать люди. Кто-то смеялся, кто-то аплодировал, а одна пожилая дама даже пустилась в пляс со своей капельницей. Администрация больницы пыталась его утихомирить, но Зомбимен заявил:       — Это терапия! Музыкальная терапия! Вы что, против науки? В итоге ему разрешили петь по пятнадцать минут в день после обеда. Сайтама слушал этот кошмар через наушники (подарок Бороса) и улыбался.

***

Дверь палаты приоткрылась без стука, и в проёме показалась светлая голова Геноса. В руках он держал два стаканчика с кофе из автомата и, судя по чуть влажным волосам, на улице был дождь.       — Привет, — тихо сказал он, заходя внутрь и прикрывая за собой дверь, — Я не слишком рано? Медсестра на посту сказала, что ты уже не спишь.       — Привет, Гено, — улыбнулся Сайтама, поворачивая к нему голову, — Ты как раз вовремя. Этот больничный кофе — редкостная дрянь, а я не хочу, чтобы у меня появился новый сосед по палате по имени «Изжога». Генос тихо рассмеялся, ставя стаканчики на тумбочку.       — Я так и знал. Поэтому взял двойной, с сахаром. Тебе нужно восстанавливать силы. Сайтама благодарно кивнул и сделал глоток. Горячий, сладкий кофе — это было почти так же хорошо, как возвращение домой. Генос сел на своё привычное место — на край кровати. Он выглядел воодушевлённым, его глаза блестели.       — У меня новости, — начал он, понизив голос, словно собирался раскрыть государственную тайну, — По поводу группы.       — «Темнее Чёрного»? — Сайтама с интересом посмотрел на него, — Уже придумали, как взорвать сцену? Генос смущённо улыбнулся, но в его взгляде читалась гордость.       — Почти. Мы... мы записали демо. Ну, на телефон, в гараже у одного парня. Звук ужасный, но... — он достал из сумки свой телефон, — Хочешь послушать? Только... наушники нужны. Сайтама усмехнулся и кивком указал на подарок Бороса, лежащий на тумбочке.       — Пользуйся. Борос сказал, что это «спасение от больничной тишины». Генос подключил наушники к телефону и аккуратно воткнул один из них в ухо Сайтамы, придвинувшись ближе, чтобы было удобно и можно было видеть его реакцию. В первые секунды из динамика доносилось только шипение и гул, но затем вступила гитара — тяжёлая, ритмичная. А потом раздался голос Геноса. Он пел не так, как говорил. В его голосе появилась глубина, вибрация, нотки боли и силы, которые он, казалось, прятал от всего мира. Это была другая песня, не та, что он читал ему. Сайтама закрыл глаза. Он не разбирался в жанрах и терминах, но он чувствовал музыку. Она была тёмной, как ночь, но в ней был стержень. Пусть был и мрачный посыл, она помогала поверить в то, что свет будет ждать впереди.       «— Мы тлеем и горим, И нам никак не пойти против правил, Но мы ни о чём не жалеем, В душе огонь не угасаем. Наша тьма, наш мрак и пустота — как зеркало, что правду нам дало, Раскрыла истину свою — впереди нас ждёт рассвет и бал. Мы шли сквозь ночь и страх, не боясь ни ветра, ни следа, В сердцах пылает свет, что сильней любой темноты и бед. Пусть падали мосты, мы поднимались вновь и вновь, Ведь в каждом нашем шаге есть сила, вера и любовь. Мы тлеем и горим, и не свернём с пути, что выбрали сами, Пусть мир вокруг молчит — мы слышим голос наших снов и кошмаров. Наша тьма — не враг, а часть пути, что ведёт к свету и мечтам, Раскрыла правду свою — впереди нас ждёт рассвет и храм» Когда песня закончилась, в палате повисла тишина.       — Ну как? — с замиранием сердца спросил Генос. Сайтама снял наушник и посмотрел на парня. В его взгляде было только искреннее восхищение.       — Это... мощно, Гено. Честно. Я не знаю, что там со звуком, но ты... ты просто другой человек, когда поёшь. Генос просиял.       — Правда? Ребята тоже так сказали! И... нам предложили сыграть на разогреве.       — Серьёзно? — брови Сайтамы поползли вверх.       — Да! В одном небольшом клубе на окраине. Там какой-то фестиваль андеграунда. Организаторы услышали наше демо и... В общем, мы согласились. Это через две недели. Сайтама усмехнулся и осторожно похлопал его по колену.       — Значит, у меня есть две недели, чтобы выписаться и прийти на твой концерт. Иначе я себя не прощу. Генос рассмеялся и вдруг стал серьёзным.       — Ты ведь придёшь? Даже если я буду ужасно волноваться? Сайтама наклонился и легонько коснулся его лба своим.       — Я буду в первом ряду. И буду кричать громче всех. Обещаю. Возможно, прыгать и махать руками как ненормальный не смогу, но надеюсь не расстроишься. Генос лишь мягко и светло улыбнулся. В палате повисла тишина, нарушаемая только мерным писком монитора. Янтарные глаза парня блестели, а на щеках проступил едва заметный румянец. Он медленно наклонился ближе, и их лица оказались совсем рядом. Сайтама почувствовал тёплое дыхание на своей коже, увидел, как дрогнули ресницы Геноса. В этот момент дверь палаты приоткрылась с тихим скрипом.       — Сайтама, я тут... — начал было Кинг, заглядывая внутрь с пакетом свежей выпечки, но тут же замер на пороге, округлив глаза. Генос резко отстранился, чуть не свалившись с края кровати. Он вскочил на ноги, поправляя волосы и стараясь скрыть смущение, а Сайтама, наоборот, остался лежать с абсолютно невозмутимым видом, только уголок его губ дрогнул в едва заметной усмешке.       — Кинг, — спокойно произнёс Сайтама, — Ты не вовремя. Кинг моргнул, переводя взгляд с одного на другого, потом посмотрел на пакет в своих руках и широко улыбнулся.       — О... я, кажется, понял. Не буду мешать. Булочки оставлю на тумбочке. Выздоравливай! Он быстро ретировался, прикрыв за собой дверь. Из коридора донёсся его приглушённый смех. В палате снова стало тихо. Генос всё ещё стоял у кровати, не решаясь поднять глаза. Сайтама протянул руку и мягко потянул его за край толстовки.       — Иди сюда, — тихо сказал он. Генос опустился обратно на край койки, всё ещё смущенный тем, что их прервали. Сайтама не стал ничего говорить. Он просто притянул его к себе и поцеловал — коротко, но нежно, словно ставя точку в этом неловком моменте. Этого было достаточно. По крайней мере им двоим. По крайней мере сейчас. По крайней мере... На данный момент.