Я вам не Алиса!

Заросли папоротника, пахнущие пенкой для умывания, постепенно редели, уступая место странной поляне, застеленной ковром из мягких флисовых пледов. Хёнджин, чертыхаясь и путаясь в многослойных подолах своего нелепого голубого ханбока, пробирался через гигантские ветки, которые подозрительно напоминали разросшиеся штативы для камер. Каждый шаг отдавался звоном колокольчиков, пришитых к его подолу, и этот звук раздражал его больше, чем осознание того, что он находится в самом нелепом сне в своей жизни. Воздух здесь был пропитан запахом лака для волос, сладкого чая и почему-то самгёпсаля, а где-то вдалеке слышался нестройный звук гитарных струн, на которых явно пытались исполнить что-то очень пафосное, но совершенно мимо нот. Хёнджин замер, когда увидел впереди нечто, отдаленно напоминающее дом, собранный из гигантских коробок альбомов и металлических кофров для аппаратуры. Это было полное безумие. Перед ним раскинулась длинная площадка, которая выглядела как гибрид королевского банкета и классического фансайна. Стол, казавшийся бесконечным, был застелен скатертью из баннеров с логотипами группы, а вместо обычных стульев стояли высокие барные табуреты и пуфики в форме кошачьих лапок. На столе в хаотичном порядке были разбросаны альбомы, пакеты с одеждой, пачки с карточками, хрустальные чайники, из которых валил розовый пар, и тарелки с пирожными, украшенными съедобными микрофонами. Во главе этого великолепия, восседая на троне из мягких игрушек, находился Джисон в огромном цилиндре, из-под которого торчали растрёпанные волосы, а на плече у него висела электрогитара, украшенная стразами и кружевами. - Ты припозднилась, Алиса! Мы уже съели все концепт-фото и выпили весь реквизит! - закричал Джисон, не переставая хаотично бить по струнам гитары. Хёнджин остановился, тяжело дыша и чувствуя, как корсет под ханбоком немилосердно сдавливает рёбра, мешая высказать всё, что он думает об этой сраной «Алисе». Рядом с Джисоном, развалившись на куче лайтстиков, сидел Минхо, на голове которого красовались длинные заячьи уши, прикреплённые к белому кружевному чепчику. Он держал в руках огромные золотые часы, но вместо цифр на циферблате были указаны даты будущих камбэков и время обеда, причём стрелки постоянно вращались в обратную сторону. Ли выглядел абсолютно сосредоточенным, помешивая чайной ложкой что-то в глубокой миске, где плавали не чайные листья, а маленькие конфетти и сушёная кошачья мята. Заметив Хёнджина, он на мгновение замер, его глаза широко округлились, а заячьи уши нервно дёрнулись в такт музыке, которую Джисон продолжал извлекать из своей гитары. - О, смотрите, - протянул Минхо своим самым вкрадчивым голосом. - Пришла та самая девочка, которая вечно спорит со сценарием. Присаживайся, если найдешь место между своим эго и этими рюшами. - Хватит! - выкрикнул Хёнджин, делая шаг к столу и едва не опрокидывая вазу с бумажными розами. - Хан, Минхо-хён, послушайте меня внимательно! Это я, Хёнджин! Мы не в сказке, мы... я не знаю, где мы, но это точно не реальность! Ликс превратился в кролика, Чан - в кота, а Сынмин вообще курит какую-то хрень, сидя на грибе! Нам нужно проснуться, понимаете? Скоро запись, нам нужно быть в студии, а не пить чай с деталями конструктора! Джисон вдруг перестал играть, резко нагнулся вперед и пристально посмотрел Хёнджину прямо в глаза, поправляя свой гигантский цилиндр. - Реальность - это всего лишь плохой ремикс на хороший сон, дорогуша, - серьёзно произнес Шляпник-Хан, а затем внезапно надул щёки, сложил пальцы сердечком у лица и издал оглушительный писк. - Скррр! Ты такая серьёзная, Алиса-сси! Хочешь конфетку со вкусом эгьё? - он захихикал и начал крутиться на месте, размахивая руками. Хёнджин почувствовал, как у него начинает дёргаться глаз от этого зрелища. - Джисон, прекрати это немедленно! Какое еще эгьё?! Я пытаюсь спасти нас! - он ударил ладонью по столу, отчего пара чашек подпрыгнула в воздух и зависла там, медленно вращаясь. - Ice creееееaааааааm! - внезапно заорал Минхо, вскакивая ногами на стол и указывая пальцем в небо. Хвану показалось что из его ушей хлынула кровь, - Срочно нужно мороженое со вкусом сырого лосося, иначе мы пропустим третий припев! Он схватил чайник и начал лить из него прозрачную жидкость прямо на свои заячьи уши, утверждая, что так они быстрее растут. Хёнджин замер, осознавая, что логика здесь - это самый бесполезный инструмент, который у него есть. Он вспомнил слова Чеширского Чана о том, что здесь всё работает иначе, и если он будет продолжать вести себя как нормальный человек, он никогда не добьётся от них ответа. Нужно было менять тактику, подстраиваться под этот безумный ритм, где слова значат меньше, чем эмоции, а абсурд является единственным законом. Хван глубоко вздохнул, стараясь подавить рациональное чувство, которое всё еще кричало внутри него о несуразности происходящего и ужасном дизайне его платья. - Ладно, - Хёнджин выпрямился, поправил бант на голове и состроил самую высокомерную мину, на которую был способен. - Раз уж сегодня время «Ice cream», то почему мой чай до сих пор не звучит как соль-диез? И почему этот стол стоит так параллельно, когда должен Pepero-дикулярно танцевать Lalalala? Джисон и Минхо мгновенно замерли, переглянувшись с выражением глубочайшего уважения на лицах. - О-о-о, - протянул Джисон, снимая цилиндр и церемонно кланяясь. - Кажется, Алиса наконец-то выпила правильную порцию безумия. Твой вопрос о соль-диезе крайне уместен, учитывая, что сахарница сегодня ушла в отпуск по уходу за собой. - Открою тебе секрет: безумцы всех умней, - горделиво заявил Хёнджин - Именно! - поддакнул Минхо, усаживаясь обратно. - Если чай не поёт, значит, это не чай, а просто мокрая депрессия. Но ты была права, девочка, Lalalala нам не по карману, у нас только шоу на выживание. Хёнджин почувствовал странное удовлетворение от того, что его наконец-то начали слушать, пусть и в таком извращённом ключе. - В таком случае, - продолжал Хёнджин, входя в роль, - где мне найти того, кто заведует этим нестройным хором? Мне нужно к Королеве, чтобы обсудить с ней смену стилиста и, возможно, возвращение к здравому смыслу, если он ещё не продан на аукционе. Джисон снова схватил гитару и выдал резкий, пронзительный аккорд, который заставил листья на ближайших деревьях поменять цвет с зелёного на ярко-розовый. - К Королеве? Ты смелая, Алиса! - он снова сделал эгьё, прижимая ладошки к щекам и смешно морща нос. - Чанбинни-хён... то есть, Красная Королева, очень не любит, когда к нему приходят без угощений или без бита в 140 ударов в минуту! Он живёт там, где заканчиваются все приличия и начинается замок из протеина и гантелей. - Иди прямо по тропинке из битых пикселей, - добавил Минхо, указывая в сторону густого тумана. - Если встретишь стражников-карточек, скажи, что ты от нас. Они тебя не тронут, если ты сможешь станцевать их любимую часть из «God’s Menu» на одной ноге. Хёнджин посмотрел на свои пышные юбки и представил, как он будет танцевать в этом наряде. Это точно будет катастрофа. - Спасибо за совет, - буркнул он, разворачиваясь, чтобы уйти, но Джисон вдруг схватил его за край фартука. - Постой! - Шляпник выглядел почти серьёзным. - Возьми это. В замке Королевы слова могут стать острыми, как лезвия, а молчание - тяжёлым, как старые тиктоки. Если станет совсем плохо, просто вспомни мелодию, которую мы пели в ту ночь, когда небо было похоже на черничное молоко и мы смотрели на Луну. Хёнджин кивнул, чувствуя, как в груди потеплело от этого внезапного проблеска настоящей дружбы, скрытой под слоями безумия. - Я запомню, Джисон-и. И... спасибо за чай, хотя он и пахнет как старые кеды после тренировки. - Это аромат успеха! - донёсся ему вслед голос Минхо, который уже снова начал кричать про мороженое. Хван шагнул на тропинку, которая действительно начала мерцать под его ногами, распадаясь на мелкие цифровые квадратики. Чем дальше он уходил от безумного чаепития, тем громче становился ритмичный гул, доносящийся со стороны горизонта. Это был мощный властный бит, который заставлял саму землю содрогаться, а воздух вокруг становился горячее. Наша «Алиса» понимал, что впереди его ждёт самое сложное испытание, ведь Чанбин в роли Красной Королевы - это не то, к чему можно подготовиться морально, даже если ты сам одет в голубое платье с рюшами. Хван старался не смотреть вниз, чтобы не закружилась голова от мелькающих пикселей, и изо всех сил придерживал подол ханбока, который теперь казался тяжёлым, как сценический костюм после трёхчасового концерта. Лес вокруг окончательно потерял органический вид. Деревья превратились в застывшие графические эквалайзеры, а вместо листвы на них подрагивали строки программного кода, переплетающиеся с текстами их песен. Хёнджин прошел мимо скалы, которая выглядела как гигантская видеокарта, и едва не споткнулся о корень, свитый из толстых оптоволоконных кабелей. Мир вокруг гудел, требуя от него ритма, и Хван поймал себя на том, что идёт строго в такт, невольно отбивая ритм каблуками по мерцающей почве. У подножия валуна, раскрашенного в стиле традиционной корейской живописи «минхва», он увидел его. Это был Чонин, но в самом величественном и странном своем обличье - Грифон-Хоранги. Могучее тело тигра с яркими оранжевыми полосами венчали массивные орлиные крылья, перья которых отливали холодным металлом. У существа были знакомые лисьи глаза их макнэ, а на шее вместо ошейника висел массивный лайтстик на тяжелой золотой цепи. Он лениво точил когти о «камень», который при ближайшем рассмотрении оказался мощным концертным сабвуфером. - Куда путь держишь, странница в голубом? - Чонин-Грифон зевнул, обнажив острые клыки, и Хёнджин невольно отступил. - Ты выглядишь так, будто проиграла битву со стилистом и теперь ищешь политического убежища у Королевы. - Чонин-ааа, хоть ты не начинай! - вздохнул Хёнджин, поправляя сбившийся бант. - Твои хёны-безумцы сказали, что я должен станцевать перед стражей, но в этом платье я могу только красиво стоять. Чонин прищурился, и его тигриный хвост игриво ударил по земле, высекая искры из битых пикселей. - Станцевать? Ну, это слишком просто. Чтобы пройти мимо Хоранги, ты должен доказать, что в твоем сердце живёт «Hellevator», даже если на тебе рюши. Но так и быть, за этот нелепый бантик я пропущу тебя. Только помни, Алиса: в замке Чанбина музыка никогда не смолкает, а любая ошибка в хореографии может стоить тебе головы... или, что гораздо хуже, вечного пребывания в статусе трейни. - Чонин-а... - Хёнджин замялся, оглядываясь на мерцающую, нестабильную тропинку и пугающий замок впереди. - Послушай, я в этом наряде и до ворот не дойду, не то что до Королевы. Мои юбки цепляются за каждый пиксель! Можешь... подбросить меня? В смысле, проводить? Грифон-Хоранги фыркнул, из его ноздрей вырвалось облачко пара, пахнущее мандаринами. - Хочешь прокатиться на официальном макнэ-мобиле? - он присел на передние лапы, подставляя свою мощную спину. - Ладно, залезай, Алиса. Но учти: если ты испачкаешь мою шерсть своей пудрой или зацепишься рюшами за мои крылья, я высажу тебя прямо посреди дизельного болота. И когда мы проснёмся, ты купишь мне столько мяса, сколько я смогу съесть! Хёнджин, не раздумывая ни секунды, ухватился за золотую цепь на шее Чонина и кое-как вскарабкался наверх, стараясь не запутаться в бесконечных метрах атласа. Грифон мощно оттолкнулся от земли, и мир превратился в смазанную полосу из пикселей и розового тумана. Полёт был недолгим, но захватывающим: ветер свистел в ушах, бант на голове Хёнджина окончательно съехал набок, но зато замок Королевы теперь возвышался прямо перед ними. Он выглядел как огромная корона, перевёрнутая вверх ногами и водруженная на вершину горы из блестящих виниловых пластинок. Чонин приземлился у самых ворот с такой грацией, будто всю жизнь только и делал, что подрабатывал сказочным транспортом. Хёнджин сполз со спины грифона, судорожно поправляя подол, который после полета выглядел так, будто прошел через шредер для бумаги. - Ну, удачи, - подмигнул Хоранги-Чонин, взмахивая металлическими крыльями. - Постарайся, чтобы твое выступление не стало прощальным. Пейзаж снова изменился: деревья теперь выглядели как застывшие всплески лавы, а вместо птиц в небе кружили огромные игральные карты с лицами танцоров из подтанцовки. Хёнджин чувствовал, что его собственное сознание начинает привыкать к этому сюрреализму, и это пугало его больше всего. Он поймал себя на мысли, что подол его платья на самом деле довольно красиво переливается на свету, и тут же мысленно дал себе пощёчину. Нельзя сдаваться, нельзя позволять этому миру поглотить его личность, даже если здесь всё кажется таким ярким и захватывающим. Впереди показались массивные ворота, украшенные золотыми штангами и алыми розами. - Ну, вот и всё, - прошептал Хёнджин, поправляя воротник. - Сейчас или никогда. Охрана у ворот, состоящая из людей-карт в красных плащах, замерла, заметив приближающуюся фигуру в голубом. Хёнджин глубоко вдохнул, готовясь к встрече с самым грозным правителем этой страны, и сделал первый шаг на территорию Красной Королевы, надеясь, что его вокальных и рэп данных хватит, чтобы переспорить этот безумный мир.