Вторая смена, первая любовь

Кажется, до Миши наконец стала доходить вся суть этой гадости сигарет— гложет тревогу. Успокаивает так, что можно теперь и вовсе не беспокоиться. Совсем. На мгновение стало даже безразлично. Будет ли он гадать, от чего потихоньку затуманивается разум? Алкоголь, сигареты, Влад. Неплохое комбо, не правда ли? Услышав тихие шаги неподалёку, Миша даже не стал дёргаться. Мысль о том, что это может быть вожатый — или кто похуже, — мелькнула и погасла.  Какая ирония — хуже. Кудрявый подходил всё ближе. Благо, вовремя остановился, когда чуть машинально не столкнулся с ним лбом. — Какой неожиданный и приятный сюрприз, — наигранно удивлённо и радостно тянет Шайдоров. В голове снова закрутился целый улей мыслей: «Зачем ты сюда пришёл? Выпалить пару ласковых хочешь? Может, мне ещё лицо подставить для твоего кулака? Ещё поблагодари меня, гений». К сожалению или к счастью, полностью разглядеть его горло не удавалось. Может, и нет там никакого засоса и отпечатков губ? Может, надеяться на мысль, что это всё — страшный сон? Миша, пытаясь разрядить обстановку, подумав пару секунд, выдает: — Я вот на небо смотрю. Вон там красиво, — он кивает на звёзды. Прямо на те, под которыми они стояли. Влад задрал голову, пытаясь понять, что же такого можно увидеть на тёмном, как смоль, небе. В это время Миша перевёл взгляд на длинную, теперь уже открытую шею. Осмотрев её каждый миллиметр, он наконец наткнулся на тёмно-багровое пятнышко. Место возле засоса почему-то покрасневшее. «Так яростно пытался стереть это не только с памяти, но и со своего тела?» Сбросив пепел себе под ноги, Миша тушит тлеющую сигарету о стену корпуса, не боясь оставить за собой «место преступлений» и «улики». Бросив бычок в рядом стоящую урну, он выдыхает и обещает себе больше никогда не брать в руки эту дрянь. — Тоже подышать воздухом пришёл? — спрашивает он, хотя точно знает: Влад здесь не просто так. Дикиджи не смог выдавить из себя и пары слов. Для чего он подошёл? На какую реакцию он вообще рассчитывал? Руки сами по себе принялись нервно перебирать низ футболки. Из-за чего он волновался, так и не понял. Все таки засунув руки в карманы, юноша одними пальцами старался раскрыть пачку сигарет и нащупать, сколько там осталось. Мм. Нисколько. Видимо, придётся завязать с зависимостью именно этим вечером — тогда, когда она казалась крайне необходимой. — Можно сказать и так, никотиновый воздух — самое то, — вытянув из себя более-менее внятное предложение, Влад облокотился на стену и постепенно скатился в сидячее положение. — Что ты так сразу стартанул из комнаты? — сказал он то, что следующим пришло в голову. Запрокинув голову как можно дальше и упираясь затылком в прохладный кирпич, он старался рассмотреть чужую реакцию. На лице Миши увидел лишь слегка скривлённые губы и глаза, которые тот закатил после услышанного вопроса. — Я не такой любитель ставить засосы парням, — это был первый здравый вариант ответа у Миши, все остальные явно не подходили. Да это даже аргументировать невозможно! Шайдоров был бы рад удару в нос, но никак не спокойному разговору про это. Владу, услышав ответ, захотелось лишь закатить глаза — всё-таки казалось, что Миша прямо-таки выделил слово «парням». Возникает следующий вопрос: а чего он сразу так не стартанул, когда ему только загадали желание? Или хотел показать, что не ссыкло? Тогда опять вопрос — нахрена драпанул сразу после? Концовка вышла так себе и вряд ли демонстрировала сильную черту характера. В принципе, Влад не будет на этом зацикливаться — как минимум потому, что из-за этого становилось достаточно неловко. — Не прожги дырку на моей шее, ей и так сегодня досталось, — продолжил Влад. — Если бы я хотел избавиться от засоса, то вырезал бы его каким-нибудь образом, но, как видишь, он на месте. Закончив мысль, он понял, что попал в яблочко. Миша, видимо, и вправду думал насчёт того, что кудрявый старался «стереть» отметину. Но тот явно не узнает, что покраснение вызвала совсем другая реакция на всё происходящее — та, что пугала даже самого Влада. — Ещё скажи, что тебе понравилось. — А чё ты так переживаешь-то, понравилось мне или нет? Самолюбие тянет? — фыркнул он на следующую фразу Миши, будто засос красовался на его шее, а не на Владовской. Шайдоров, желая перевести с себя внимание, снова достаёт шоколадные «Чапман» и протягивает открытую пачку. Внутри не больше четырех сигарет и та же потрепанная зажигалка.  На очередную выходку брюнета Влад вопросительно выгнул бровь, но от протянутой сигареты отказываться не стал. По до боли заученным движениям подпалил, жадно затянулся. Как бы глупо и заезжено это ни звучало — табачный дым сейчас был важнее кислорода. — Не знал, что ты куришь. — Не курю, — по правде говоря, Миша даже не понимает, что на него нашло. Ясно только одно: во всём виноват Эгадзе. И сигареты его, и Влада подсунул. Что будет дальше? Взорвёт лагерь? В любом случае Ника всё равно отхватит. Впереди ещё девятнадцать дней, а юноша уже успел получить «незабываемых приключений». Миша пока не понял, хорошо это или плохо, что парень рядом реагирует вот так. Может, зря он так активно пытается проявлять грубость и сливает на него свою раздражённость и злость? Может, и нет в этом треклятом засосе ничего такого. Предательский мозг, словно записав это всё на пластинку, вновь прокручивает тот момент. Миша настолько тогда увлёкся, что почувствовал лёгкий, но сладковатый аромат тела парнишки. Что-то пряное, скорее всего с мёдом. Настолько погрузился, что даже всё ещё ощущает, как мял губами светлую нежную кожу, давил на чужие запястья. Вспоминается и то, что Влад рыпался только в первые секунды, а затем… сдался? Влада параллельно грузили собственные мысли. Бесит ли его этот чудаковатый? Однозначно. Было ли желание вмазать? Было. Почему не исполнено? Лень. А может, и нечто другое. Сейчас Владу было проще закрыть на всё глаза и просто принять: его новый знакомый, видимо, имеет другие мысли насчёт их... взаимоотношений. Его право. Владу было не до этого. Наученный опытом предыдущих лагерей, он знал, что на таких людей не стоит акцентировать внимание. Но получится ли так же с этим парнишкой? Наверняка он не такой простой, каким кажется на первый взгляд. В любом случае, время покажет. Из очередных размышлений его вырвали дуновения прохладного южного ветра и голос Миши, перенимающий от этого ветра холодные нотки. Вылетев из мыслей, Влад прочувствовал каждой клеточкой тела ветерок и вздрогнул плечами от прохлады. Сейчас был слышен только шум деревьев, дрожащих от дуновений, и ничего больше. Даже собственного дыхания не услышать. — Пошли, холодно уже, — отпрянув от стены, Миша подаёт Владу руку, помогая подняться. И вновь Дикиджи вскидывает брови на жест юноши. Кудрявый не стал отказываться, лишь неопределённо кивнул и принял помощь. После — выкинул уже дотлевший бычок. Снова идти на тусовку до ужаса не хотелось, да и голова у Миши стала раскалываться. Видимо, алкоголь начал действовать. В корпус шли молча. Обсуждать особо нечего, да и недалеко они ушли от главного входа, чтобы разговором сократить путь. Миша поднимался на несколько ступенек выше, Влад плёлся сзади задумавшись, не обращая внимания на внешние раздражители. Пораскинув мозгами, взвесив все «за» и «против», Дикиджи решил посвоевольничать и провести остаток ночи в чужой, вероятно, пустой комнате. Всё равно продолжать слушать пьяный бред настроения не было. Когда они достигли второго этажа и начали подниматься на третий, Миша уже собирался кинуть Владу усталое «до встречи», махнув рукой. Но, видимо, у того были совсем другие планы — он продолжил путь наверх, к комнате новых знакомых. «Я надеюсь, ты просто задумался и сейчас поймёшь, что тебе нужно вниз», — пронеслось в голове у Миши. Шайдоров с вопросом взглянул на Дикиджи, пытаясь прочитать шутку в его ярких карих глазах, что завораживающие, в лунном свете, переливались в темноте.   — А ты... — уже успел открыть рот Миша, чтобы возразить, но поверх его слов кудрявый сам заговорил: — Тебе же самому удобнее будет сейчас пойти со мной в свою комнату без выебонов. Ты же должен понимать, что те бухие гении так просто ситуацию не оставят? Увидев закатанные глаза Миши, Влад лишь вздохнул и пошёл к его комнате, периферическим зрением замечая, что тот всё-таки поплёлся следом. — Ты ведь мне покажешь, где точно находится ваша комната и Никина кровать? — обернувшись, дополнил свою речь Дикиджи, нелепо почёсывая затылок. — Ты слишком быстро начинаешь закипать, тебе так не кажется? «Быстро закипать? Быстро закипать, Дикиджи? Ты буквально саморучно приукрасил мой день». Миша бы сейчас высказал всё, вот только боль начала сильнее отдавать в виски, распространяя неприятные ощущения по всей голове. — Пошли уже. Долго мы будем в этом коридоре торчать? Помилую тебя и даже покажу, где спит Ника, — с недовольством ответил Миша, совершенно не радуясь такому ходу событий, но, подумав, что хуже уже и быть не может, решил поддаться обстоятельствам. Ладно, будем честны: Влад отчасти прав. Ребятам повода не давай — сами начнут свои дурацкие расспросы, прежде чем снимут с тебя скальп. Поэтому, едва слышно цыкнув, Миша «покорно» потопал за пионером. Смилостивившись, он что-то бормочет под нос и ускоряется, доходя до комнаты быстрее. Открыв дверь, кивает Владу, намекая поскорее войти внутрь, а затем заскакивает и сам. Кивнув на постель Ники, Миша скрывается за дверью уборной. Н-да уж, теперь можно наконец выдохнуть. Открыв маленький ящик под умывальником, находит там чужую аптечку и, решив воспользоваться, выуживает пластину с таблетками от головной боли. Закидывается сразу двумя горькими штуками, запивает водой из-под крана, заодно умывшись. Вернувшись, Шайдоров без стеснения скидывает с себя рубашку и недолго роется в шкафу, чтобы найти домашнюю футболку, которую вскоре и натягивает. Из шорт, которые переодевать не стал, вынул сигареты и кинул их на Никину кровать, стараясь не попасть в Дикиджи, что чуть ли не звездочкой распластался там. Тот бездумно, даже скорее странно смотрел в потолок. Если немножко прислушаться, можно услышать тихую попсовую музыку с этажа ниже. Интересно, подростки решили отказаться от этой чёртовой бутылочки или, наоборот, забили болт и продолжили игру? В любом случае гулять они будут долго. Время на наручных часах показывает только 00:28, а заканчивать гулянку ребята будут как минимум к трём ночи. Степа пообещал прийти под утро, так что его точно можно не ждать. Сейчас в комнате спокойно, несмотря на то, что в ней валяется «объект», который ранее чуть не довёл до белого каления бедного Мишу. Тот стоял у шкафа ещё пару секунд, разглядывая Влада в полутьме. Он лежал, закинув руку за голову, и смотрел в потолок с таким лицом, будто решал в уме какую-то сложную теорему. Карие глаза даже сейчас переливались. Миша неловко оторвал от них свой взгляд. — Ты так и будешь стоять столбом или всё-таки ляжешь? — не поворачивая головы, вдруг спросил Влад. Голос звучал устало, без уже привычной ехидцы. — Думаю. — О, нашёл время. Ложись уже, Шайдоров. Обещаю не кусаться. Миша иронично хмыкнул, но спорить не стал. Подошёл к своей кровати, сел на край. Влад всё так же молча буравил взглядом потолок. Тишина между ними стала какой-то другой — не напряжённой, как раньше, а почти уютной. Почти. — Слышь, — снова заговорил Влад, — а чего ты вообще в лагерь поехал? Не похож ты на любителя эстафет и кричалок. Миша помедлил с ответом, укладываясь и натягивая одеяло до пояса. — Родители отправили. Сказали, будет весело. — И как, весело? — Пока не очень, — честно ответил Миша и вдруг тихо усмехнулся. — Но, кажется, начинает. Влад повернул голову, и их взгляды встретились. Он ничего не сказал, только уголок губ дрогнул. — Ладно, давай спать, — выдохнул Миша, откидываясь на подушку. — Завтра опять этот ад с эстафетами. — Ага, — отозвался Влад. — Спокойной ночи, что ли. — Спокойной. Свет выключили. В комнате стало совсем темно, только лунный свет пробивался сквозь неплотно задёрнутые шторы. С улицы всё ещё доносилась приглушённая музыка, но здесь, на третьем этаже, она звучала где-то далеко-далеко. Прошло несколько минут. Миша уже почти провалился в сон, когда услышал тихое, почти шёпотом: — Шайдоров. — М? — Ничё. Спи. Миша улыбнулся темноте и закрыл глаза. Где-то на грани сна и яви он поймал себя на мысли, что рад, что этот придурок лежит сейчас здесь, на соседней кровати. Хотя ещё утром он бесил его до скрежета зубов, и от одного вида этой кудрявой макушки хотелось закатить глаза. А сейчас — лежит, сопит, и от этого почему-то спокойно.