По лезвию судьбы

Было раннее утро. За окнами город только начинал просыпаться, а Витя уже давно не спал. Он лежал на боку, обнимая Леру одной рукой, и медленно, почти задумчиво гладил её по плечу, по обнажённой спине, едва касаясь пальцами кожи, словно до сих пор не мог до конца поверить, что она действительно рядом. Что не ушла. Что осталась. Лера тихо дышала у него под боком, сонная, тёплая, такая родная, что у него внутри каждый раз что-то болезненно сжималось. Витя осторожно прижался губами к её волосам и прикрыл глаза. Теперь всё будет иначе. Он сам себе это пообещал. Нет больше той грязи, той злости, того безумия, в которое он загнал их обоих. Она дала ему шанс. Последний. И он не имеет права его просрать. Не в этот раз. Девушка чуть пошевелилась во сне, тихо потянулась и, не открывая глаз, уткнулась носом ему в грудь. — Сколько времени?.. — сонно пробормотала она. Витя лениво пожал плечами, продолжая гладить её по спине: — Да… около девяти вроде. И этого хватило. Лера резко распахнула глаза и приподнялась: — Чёрт! — она потянулась было к краю кровати, — Вить, мы на работу опаздываем! Но мужчина только тихо хмыкнул. Одним движением снова уложил её на подушки и навис сверху, удерживая взглядом. В глазах его впервые за долгое время была не тяжесть и не злость, а спокойная, довольная хитрость. — Не забывай, — протянул он негромко, — Что твой муж вообще-то тоже начальник. Лера вскинула брови. На губах мелькнула улыбка: — Муж? Витя облизнул губы, не сводя с неё взгляда: — А ты против? Она загадочно отвела глаза в сторону, явно пытаясь скрыть улыбку. Но он только тихо усмехнулся. Ловко перехватил пальцами её подбородок, заставляя снова посмотреть на него. — Э, нет, Лерка, — хрипло проговорил он. — От ответа не уходи. И прежде чем она успела что-то сказать, притянул её к себе и поцеловал. Медленно. Глубоко. С той мягкой настойчивостью, перед которой она почти никогда не могла устоять. Лера тихо выдохнула ему в губы. И ответила на поцелуй сама. Уже без страха. Без попытки убежать. Витя медленно провёл губами по её скуле, задержался на мгновение, будто смакуя саму возможность касаться её вот так — спокойно, без страха, без вечной борьбы между ними. Потом опустился ниже. К шее. И она тихо выдохнула, уже не пытаясь скрыть, как сильно реагирует на него. Тело её невольно выгнулось навстречу, голова чуть откинулась назад, открывая ему больше пространства для поцелуев. Пальцы сами сжались на его плечах. — Вить… — сквозь едва сдержанный стон выдохнула она. — Мы так точно на работу опоздаем… Но в голосе уже не было настоящего протеста. Только слабая попытка сохранить остатки здравого смысла. Он поднял на неё взгляд. И усмехнулся — лениво, довольно, с той самой знакомой хитринкой, от которой у неё всегда всё внутри переворачивалось. — И что? — хрипло протянул он. Лера упёрлась ладонями ему в грудь, будто всё ещё собиралась отодвинуть его. Но Витя только перехватил её руки и мягко прижал к подушке, не делая больно — скорее играючи, наслаждаясь тем, как быстро она сдаётся рядом с ним. Наклонился. Снова поцеловал её — глубоко, медленно, с тихой уверенностью человека, который наконец перестал бояться, что его оттолкнут. И девушка окончательно растаяла в его руках. Тихо простонала сквозь улыбку: — Ну жук же ты, Пчёлкин… Витя рассмеялся. Негромко. По-настоящему. И этот смех — лёгкий, живой — Лера, кажется, не слышала от него уже очень давно. Парень притянул её ближе за талию, прижимая к себе так, будто между ними не должно было остаться ни воздуха, ни расстояния. Она тихо выдохнула ему в плечо, пальцы сильнее сжались на его спине. Он уткнулся лбом ей в шею, на мгновение прикрыв глаза, словно просто пытался запомнить это чувство — её рядом, спокойную, больше не ускользающую от него. — С ума ты меня сводишь, Лерка… — хрипло прошептал он ей на ухо. Она лишь тихо усмехнулась, всё ещё тяжело дыша, и провела ладонью по его волосам. За окном давно проснулся город. Где-то сигналили машины, хлопали двери подъезда, начинался обычный день. А они будто впервые за долгое время позволили себе остановиться. Без страха. Без выяснений. Просто быть рядом. Витя снова притянул её к себе и поцеловал — уже совсем иначе. Жадно. Глубоко. С той сдерживаемой страстью, которая слишком долго копилась между ними, пряталась за ссорами, страхом и недосказанностью. Лера тихо выдохнула ему в губы, пальцы скользнули по его плечам, по спине, задержались на шее. Он медленно провёл ладонью вдоль её тела, осторожно, но уверенно, будто заново запоминая каждое прикосновение. И она невольно вздрогнула от этой близости и сильнее прижалась к нему. Мужчина осторожно развёл её ноги шире и снова поцеловал — уже не скрывая желания. Медленно провёл ладонью по её бедру, притянул ближе к себе и осторожно вошёл в неё, тяжело выдохнув ей в шею. Лера вздрогнула всем телом и тихо простонала, уткнувшись лицом ему в плечо, а он только крепче обнял её, прижимая к себе так, словно хотел растворить между ними последние остатки расстояния. Лера стояла у плиты, задумчиво помешивая кофе, когда сзади её внезапно обхватили сильные руки. Она вздрогнула от неожиданности. Тут же почувствовала тёплое дыхание у шеи и лёгкий поцелуй под линией волос. Витя тихо, хрипло рассмеялся, почувствовав её реакцию, и лениво коснулся губами её плеча. — Пчёлкин… — строго начала Лера, поворачиваясь к нему. — Прекрати. Она упёрлась ладонью ему в грудь: — Иначе мы сегодня вообще до работы не доедем. Витя только усмехнулся. Притянул её ближе за талию, почти вплотную к себе, и тихо прошептал прямо ей в губы: — Я тебя слишком долго хотел, Лерка. Голос у него был низкий, ещё сонный после утра, и от этого внутри у неё всё предательски дрогнуло. Но она всё-таки заставила себя слегка оттолкнуть его. Легко. Без настоящего сопротивления. Она налила кофе в чашку и поставила перед ним на стол: — Нам ещё ко мне заехать надо. Витя лениво откинулся бедром на подоконник, закурил и прищурился: — Зачем? Девушка вскинула брови и выразительно посмотрела на себя: — Ты предлагаешь мне так в офис ехать? Только теперь он медленно, без всякого стеснения, скользнул по ней взглядом. На Лере была только его рубашка. И ничего больше. Он облизнул губы и довольно усмехнулся. Потушил сигарету, подошёл ближе и снова обнял её одной рукой за талию. Вторая ладонь медленно скользнула под ткань рубашки, касаясь тёплой кожи. Витя наклонился к самому её уху и хрипло прошептал: — Не-а… Так тебя только я видеть буду. Машина мягко скользила по утренним улицам. Витя вёл уверенно, одной рукой удерживая руль, второй лениво поглаживая колено Леры.  Девушка повернула голову к окну, поправляя волосы, а мужчина вдруг стал серьёзнее. Взгляд остался на дороге. — Сегодня заявление напишешь. Лера перевела на него взгляд: — Какое ещё заявление? Но Витя даже не задумался над ответом. — На увольнение. Коротко. Жёстко. — Моя женщина работать больше не будет. И точка. Он наконец посмотрел на неё и криво усмехнулся, будто уже всё решил за них обоих: — Это даже не обсуждается. Лера устало покачала головой и тихо проговорила: — Ты невыносим, Пчёлкин. Витя тут же сделал вид, будто расслышал совершенно другое. Даже голову чуть повернул к ней, изображая искреннее удивление: — Повтори-ка. — и с довольной ухмылкой, — Мне показалось, ты сказала, что обожаешь меня. Лера не выдержала и фыркнула, посмотрев на него: — Я не собираюсь сидеть дома и ждать тебя с борщом. Витя довольно протянул: — Можешь и без борща. — поиграл бровями и уже совсем нагло добавил, — И без одежды тоже можно. Девушка закатила глаза и легко толкнула его в плечо: — Господи… — с усмешкой, — Ты правда невозможный. Мужчина только довольно ухмыльнулся, явно наслаждаясь её реакцией. Но Лера почти сразу снова стала серьёзнее. Повернулась к нему чуть ближе: — Вить, я серьёзно. Он тоже перестал улыбаться. Взгляд снова вернулся к дороге. Рука на её колене сжалась чуть крепче. — И я серьёзно. Потом его ладонь медленно скользнула выше и осторожно легла ей на живот. Движение сразу стало другим. Не властным. А неожиданно бережным. Он нежно погладил её через ткань кофты и уже совсем иначе, теплее, проговорил: — Я просто хочу, чтобы вы были в безопасности. Лера замолчала. И в этот момент вдруг особенно ясно поняла: он боялся, не за себя. За них. Войдя в офис, Витя на мгновение остановился рядом с Лерой. Поправил выбившуюся прядь её волос и, наклонившись, коротко и неожиданно нежно поцеловал её в висок. — Я скоро зайду, — тихо проговорил он. Она только кивнула, всё ещё немного смущённая этой непривычной для него открытой мягкостью, и направилась к своему кабинету. За стойкой Люда удивлённо подняла голову от компьютера. Проводила их взглядом. На лице её отразилось искреннее непонимание. Ещё неделю назад между этими двумя воздух буквально искрил от напряжения — смотреть страшно было. А сейчас… Люда хмыкнула себе под нос, махнула рукой и снова уселась за компьютер, включая «Косынку». — Ну дела… — пробормотала она. Тем временем Витя вошёл в кабинет уже совершенно другим человеком. Даже походка изменилась — легче стала. Живее. На лице впервые за долгое время держалась нормальная, довольная ухмылка, а не привычная жёсткая маска. — Че, черти, заскучали без меня? — весело бросил он с порога. Валера тут же довольно хмыкнул: — О, ну наконец-то человек ожил. Саша внимательно посмотрел на друга поверх бумаг. Слишком внимательно. Пытаясь понять, что именно произошло. Но по одному только виду Пчёлы уже всё было ясно. Только Космос сразу понял окончательно. Он лениво откинулся на спинку стула, усмехнулся уголком губ и покачал головой. Ну конечно. Значит, всё-таки пришла к нему. И где-то внутри даже стало легче от мысли, что его разговор с Лерой тогда оказался не зря. Витя, проходя мимо, вдруг остановился возле него. Протянул руку: — Спасибо, брат. Космос удивлённо приподнял бровь, но руку пожал крепко. — Только не обижай её. Витя сразу стал серьёзнее. Без усмешки. — Никогда. Саша перевёл взгляд с одного на другого, пару секунд помолчал, а потом вдруг хлопнул в ладони: — Ну всё, я понял. — усмехнулся широко, — Предлагаю отметить историческое событие. Валера заинтересованно поднял голову: — Какое ещё? Саша театрально развёл руками: — Наши голубки наконец определились, чего хотят. И громко засмеялся. Витя тут же швырнул в него пачкой сигарет: — Очень смешно, Белый. Но даже это прозвучало без злости. Слишком уж довольным он сейчас был. Ближе к обеду Лера наконец закончила разгребать документы, накопившиеся за дни её отсутствия. Папки аккуратной стопкой лежали на столе, отчёты были подписаны, а сам кабинет впервые за долгое время выглядел нормально. Только Витя так и не появился. Она устало вздохнула, взяла папку с бумагами и направилась к парням. Но едва открыв дверь их кабинета, сразу остановилась на пороге. И медленно покачала головой.  В комнате стоял густой сигаретный дым. На столе — бутылки виски, водки, закуска вперемешку с бумагами и пепельницей. Парни уже были заметно навеселе — расслабленные, шумные, довольные жизнью. Саша что-то рассказывал, активно жестикулируя. Валера ржал так, что едва не сползал с дивана. Космос лениво курил, развалившись в кресле. А Витя сидел рядом с ними с тем редким видом человека, который наконец позволил себе расслабиться. — То есть работать здесь должна только я? — спокойно поинтересовалась Лера, приподняв бровь. Все синхронно обернулись к двери. На секунду повисла тишина. А потом Витя расплылся в довольной улыбке и тут же поднялся с дивана. — Моя пришла… Он подошёл к ней, легко обнял за талию и коротко поцеловал в щёку. — Мы тут… это… Он неопределённо махнул рукой в сторону компании. Лера усмехнулась: — Я вижу. — окинула взглядом стол, — Бездельники. Она прошла к Саше и протянула ему папку: — Подпиши. Саша послушно взял документы, но продолжал улыбаться как идиот. — Какая ты сегодня строгая… — Потому что кто-то должен заниматься делом. — А у нас повод, между прочим, — довольно протянул Космос. Девушка перевела на него взгляд: — Какой ещё? Тот многозначительно хмыкнул: — Ваше скорое пополнение отмечаем. Фил тут же поднял стакан: — За наследника Пчелы! — Или наследницу, — вставил Саша. — Неважно, — махнул рукой Валера. — Главное, чтоб характер не Пчелкина был. Все засмеялись. Даже Лера не удержалась от улыбки. Витя уже сел за стол, быстро подписал бумаги и протянул папку обратно девушке. — И кстати, — как бы между прочим бросил он. — Вечером ничего не планируй. Та насторожилась: — Почему? — К моим поедем. Она застыла: — В смысле… к родителям? Пчелкин кивнул так спокойно, будто речь шла о походе в магазин. А вот Лера сразу напряглась: — Вить… может, не надо? Валера тут же расхохотался: — Ты чего? — кивнул на Пчелкина, — Его родители только счастливы будут, что хоть кто-то смог этого бабника угомонить. Парни дружно заржали. Витя фыркнул и кинул в Валеру салфеткой: — Завались. Но даже это он сказал беззлобно. Уже вечером, сидя за большим кухонным столом в квартире родителей Пчёлкина, Лера поняла, что зря боялась так сильно. Хотя напряжение всё равно не отпускало её до конца. Витя, сидевший рядом, будто чувствовал это без слов. Почти весь вечер он не выпускал её руки или незаметно поглаживал ладонью её колено под столом, успокаивая, давая понять, что она здесь не одна. Даже через тонкие колготки он ощущал, как она напряжена. Как старается держаться спокойно. Но стоило им переступить порог квартиры, как все её страхи начали понемногу исчезать. Мать Вити буквально налетела на них в прихожей. — Господи, ну наконец-то! — всплеснула она руками и сразу крепко обняла Леру. Так искренне, тепло, будто ждала её здесь уже много лет. Она помнила Леру ещё со школы — тихую девочку, которая всегда крутилась где-то рядом с сестрой, хоть и была младше на год. — Я уж думала, Витенька, никогда не созреет, — возмущённо бросила она, поправляя Лере волосы. — Мам… — простонал Витя. Но мать только отмахнулась: — Молчи уже. Отец Вити встретил их куда сдержаннее. Строгий, высокий, с тяжёлым взглядом, он сначала внимательно посмотрел на Леру, будто оценивая. А потом неожиданно тепло улыбнулся: — Ну хоть сейчас этот оболтус за ум взялся. Сын тут же возмущённо вскинулся: — Пап, ну хорош уже… Но девушка только тихо рассмеялась и, сама не замечая как, ласково погладила его по щеке. И Витя моментально притих. Сейчас, спустя несколько часов, атмосфера за столом стала совсем домашней. Ужин давно закончился, на столе уже стояли чашки с чаем, вазочки с конфетами и старый семейный альбом, который мать Вити вытащила с таким энтузиазмом, будто только этого момента и ждала. — А вот здесь ему три, — с гордостью рассказывала она, перелистывая страницы. — Первый раз на горшок сам сходил. — Ма-а-ам… — обречённо протянул сын, закрывая лицо рукой. Отец только тихо хмыкнул в кружку. А мать уже листала дальше: — А тут утренник в садике. Видишь? Зайчиком был. Лера не сдержала улыбки. На фотографии маленький Витя с недовольным лицом стоял в дурацких ушах и с ватным хвостом. — Боже… — тихо засмеялась она. Витя тут же потянулся к альбому: — Всё, хватит. Но мать хлопнула его по руке: — Сиди. Лера смотрела фотографии внимательно, с какой-то неожиданной нежностью разглядывая каждую мелочь — его детскую улыбку, упрямый взгляд даже в семь лет, смешные школьные стрижки. И вдруг поймала себя на мысли, что впервые видит его таким. Не Пчёлкина. Не опасного, жёсткого бандита, которого боялись другие. Не уверенного в себе начальника. А того самого мальчишку из школы. — Ты такой милый был, — тихо сказала она, поднимая на него взгляд. Витя тут же довольно усмехнулся: — Я и сейчас такой. И, наклонившись, мягко поцеловал её в волосы. Лера посмотрела на него. И вдруг поняла, что именно этого Витю она когда-то полюбила. И, наверное, всё это время продолжала любить именно его. Мужчина незаметно притянул Леру ближе к себе, ладонью обнимая её за талию. Она сразу поняла, о чём он думает. Подняла на него взгляд. И после короткой паузы едва заметно кивнула. Витя тут же перевёл взгляд на родителей. Улыбка на его лице стала совсем другой — не привычно-хитрой, не самоуверенной, а какой-то по-настоящему счастливой. — У нас для вас новость, — проговорил он. Мать сразу оторвалась от альбома. Внимательно посмотрела сначала на сына, потом на невестку. Отец тоже поднял взгляд от кружки. В комнате вдруг стало тихо. И Пчелкин, не скрывая довольства, почти с гордостью произнёс: — Вы скоро бабушкой и дедом станете. На секунду все будто замерли. А потом мать резко прижала ладонь ко рту: — Господи… Глаза её моментально наполнились слезами. Она вскочила со стула так быстро, что едва не опрокинула чашку, и сразу крепко обняла Леру. — Девочка наша… — взволнованно проговорила она, целуя её в щёку. — Ну наконец-то… Лера растерянно засмеялась, не ожидая такой бурной реакции, а женщина уже вытирала слёзы рукой и всё не могла перестать улыбаться. — Я ж чувствовала! — эмоционально воскликнула она. — Чувствовала, что вы не просто так сегодня светитесь оба! Отец поднялся чуть медленнее. Подошёл к сыну. Несколько секунд просто смотрел на него — внимательно, серьёзно. А потом крепко хлопнул по плечу: — Молодец, сын. И в этих двух словах было столько искренней гордости, что Витя даже растерялся на мгновение. Хотя почти сразу довольно усмехнулся: — Ну а то. — Не зазнавайся, — тут же буркнул отец, но уже с улыбкой. Мать всё ещё держала Леру за руки и не могла на неё насмотреться: — Господи, какая же ты худенькая… Тебя кормить надо срочно. — Ма-а-ам… — простонал Витя. Но женщина уже махнула на него рукой: — Молчи. Теперь вас двое, значит, слушаться будешь меня. Парни бы сейчас умерли со смеху, увидев лицо Пчёлы в этот момент. А Лера впервые за долгое время сидела среди этого шума, разговоров, смеха — и чувствовала себя не чужой. Словно наконец оказалась там, где должна была быть.