Нераскрытые таланты

Это был очень спокойный октябрьский вечер. Закрытое окно приглушало звуки моросящего дождя в темном громком ночном Лондоне. Дела закончились и последние несколько дней клиенты не приносили нам новых. Я лежал на диване в гостиной и рассматривал свою, пожалуй, любимую сцену: Шелок Холмс, такой домашний и уютный в расстегнутой на несколько верхних пуговиц рубашке и свободных брюках, стоял, немного оперевшись о подлокотник дивана и играл на скрипке. Музыка была, как это всегда получалось в исполнении Холмса, прекрасной, и я тихонько покачивал головой в ее такт. Из-под приоткрытых век я наблюдал за тем, как он плавно водил смычком по струнам, делая звук то тише, то громче, как осторожно подрагивала его левая рука, издавая приятный вибрирующий звук, как скользили его пальцы то вверх, создавая неожиданные перемены в тональности и накаляя сюжет музыкальной истории. Наконец, оторвав смычок от струн и чуть подняв голову над скрипкой, он на секунду прикрыл глаза, явно наслаждаясь своим творением и тут же повернулся ко мне, видимо, ожидая оценки. Я, в свою очередь, не мог оставить его без должной реакции. Восхищенно глядя на Холмса уже опускавшего инструмент я благоговейно произнес: — Друг мой, это великолепно! Кого это вы играли? Чуть зардевшись, но сразу старательно скрыв это за равнодушной маской он ответил, проходя к лежавшему на столе открытому чехлу: — Собственное сочинение, — видимо в ожидании следующего моего восхищенного вздоха он сделал небольшую паузу и развернулся ко мне. — Мне нравится экспериментировать с высотой звука, интересно получилось, не так ли? И мой восхищенный вздох незамедлительно последовал: — Право же, Холмс, сколько еще талантов в вас кроется? Никогда бы не подумал — не поймите превратно, естественно — что вы не только виртуозно играете, а еще и гениально сочиняете. Он стоял теперь уже оперевшись о стол и смотрел на меня с загадочной ухмылкой на лице, канифоля смычок. — Поверьте, Ватсон, во мне еще очень много нераскрытых вами талантов. — он подчеркнул слово "вами" и уголки его губ поползли вверх. Мне стало немного неловко, меня даже смутило это выделение, но я не успел перекрыть этого смущения своей репликой ведь Холмс продолжил так, что уши мои тут же словно воспламенились. — И мне бы хотелось, Ватсон, чтобы вы их раскрыли. Немного приподняв голову над диваном я глянул на своего друга удивленным и ужасно смущенным взглядом. Мне вдруг захотелось выбежать из гостинной и заперется в своей спальне но ровно через мгновение мне захотелось чего-то прямо противоположного, о чем, кажется, было совсем неприлично думать. Наша с Холмсом дружба приняла немного иной характер уже давно, хотя меня все еще смущали эти заигрывающие слова и тон Шерлока (как я порой позволял себе его называть). — Что это вы такое говорите, Холмс? — вдруг в удивлении для самого себя возмутился я превозмогая стыд и смущение от его слов. — Не понимаю о чем вы, Джон. Вот это уже было наглостью, Холмс редко позволял себе такую вольность, но когда это случалось, я понимал: сейчас что-то произойдет. И действительно, в ту же секунду Холмс отложив к чехлу смычок и кусочек канифоли, скорым шагом пересек комнату и присел рядом со мной на диване. — Друг мой, что вы... Но не успел я договорить, как на меня водрузился вес его подтянутого тела, а губы накрылись его — теплыми и чуть влажными. Я не был против, не сопротивлялся ни секунды. Я привык. Привык к спокойным вечерам, к робким и не очень прикосновениям. Ничего больше. Я уже и не помнил, когда это началось, наверное намного раньше, чем нам обоим казалось, может даже в тот самый день, когда он так поразительно рассказал мне обо мне самом в нашу первую встречу, может позже, когда я впервые увидел его гениальность в деле, когда его мысли и эмоции полностью поглотила работа, а я имел везение присутствовать. В любом случае, ностальгировать и задумываться в описываемый мною момент и в голову мне не пришло и я блаженно провел ладонью по вырезу на его груди. Шерлок шумно выдохнул и оторвался от меня, смерив немного диковатым взглядом. Когда он вставал, я проводил этот интимный отрезок кожи растянутый на его солнечном сплетении кончиками пальцев и опустил голову ощущая легкое головокружение. — Не поздно ли еще попросить миссис Хадсон принести чаю? — его голос был деланно серьезным. — Думаю, если вы сыграете ей свою чýдную пьесу, она нас простит.