Привить понимание

      Ильино тело - это прижимающий стальной пресс, капельки воды, бегущие по волосам и нежная похоть в глазах, что в первую очередь противоречило всему.       Нежная. Ещё и похоть.       Сладострастие.       Огромный покров, что на мышцы лёг, образуя вены и сосуды, ходящие ходуном по фасцам и накаченность всего тело - дофамин ноготком по его груди вести, ниже спускаясь, прогибаясь у стенки и чувствуя...слишком близко.       До чертиков близко.       Еще чуть-чуть и коленочки о пол стукнуться.       Илья Малинин - это смертный грех.       Он это бомба восприятия, резонирующая с мягкостью. Вроде же, такой скелет, что не пробьешь совсем - на деле же лечь и отдыхать сверху, словно облако.       Умеет внутренние органы ощупывать - так, раз-два и уже до селезенки добирается, сканируя все кругом, уже ладонь в тело засовывает и крутит как хочет, ведь Саша под каким-то наркозом или гипнозом, не важно в целом.       У него белое полотенце, скомканное на плечах и дурманящий аромат в нервную систему бьет, да так, что взгляд замылился.       Полная раскоординация.       Сашино тело - это шов от кесарева, где рубец давным-давно образовался. Это мягкие чертежные очертания, что свет исходит, по ней бьет, словно красуясь.       У неё грудь вздымающаяся и... да кого она обманывает.       И обручальное кольцо, выкинутое уже как две недели в ближайшую мусорку по дороге.       Её мир - это непонятки в самой себе, ощущение соблазна и любви, лишающее здравого рассудка и твердой памяти.       Знала же, что обычным "я зайду к тебе в душ, у меня сломался" - ничего не закончится.       Знал же, что не просто так он предлагает ей это.       У Ильи глаза голубые и венки вздутые на висках - волосы в разные стороны. Совсем юный мальчишка, задравший нос.       Хлоп.       Звук? Да, видимо, это линия жизни у неё треснула, образуя разлад и расклад, начиная новый этап.       Последний раз хлопок же на замёрзшей арене в азиатской стране произошёл.       Там - Саша Трусова.       Тут - Александра Игнатова.       А дальше - Александра Трусова.       Нет. Дальше бы пожить. Не определяться кто она. Знание того, что она Саша, ей ведь всегда хватало по жизни. Остальное уже второй сорт, правильно?       Саша же обычная девочка, которая в понимании жизненного креда сейчас - потасканная особа. Третий раз за жизнь очередной парень её пробивает.       И совсем не так же должно все быть.       Замуж должна была выйти раз-и-навсегда, заглушая любую боль и некомфорт адский, по ступенькам что ползет - только бы до кожи не дошло.       Её голова - это одна сплошная каша, смешанная с громкой тишиной, что в ушах гремит, не отпуская. Что тихая как пропасть и озноб ужасный, как аплодисменты, в момент когда ребро лезвия на гладкую поверхность вновь приземляется.       Саша протянет руку - и темнота заслоняющая.       Саша протянет руку - словно из ямы выбраться хочет, да вот только сверху никого нет, и приходится подпрыгивать до боли в таранной кости.       Саша протянет руку - и он тыкнется носом так незаметно, линию жизни жгучем порывом обожжет.       С виду ведь такой огромный, что порой дыхание замирает. Совсем недавно же - мизинец, не более.       Саша ощущает подросшие за время волосы на чужой голове, касающиеся её груди - он же голову вниз свалил, губами потрескивая её кожу.       Не насильно, но с упором.       Выбор какой-либо у неё окончательно отбирая.       Тот вечер - это его мокрые касания по дрожащему от возбуждения телу напротив. Тот вечер, показывающий обоим, что не дети и не подростки совсем уж. Что Саша на утро проснётся от поглаживаний по позвонкам - пальцами, что пересчитывают каждый от шеи до копчика. Он лицом вновь в её волосы стремится, прикрывая блаженные глаза.       Вид - ничего не было.       Илья просто руки поверх её ладоней положит, изображая ту картинку её жизни не вышедшей даже со второго раза.       Иногда в той самой тиши головного мозга, закрадываются вопросы - а не проворонила ли она, свое собственное счастье?       Может, на такую важную роль идеально подходил Марк, который сам её и бросил? Или, может, если бы она была более удобной в глазах мужа, от неё бы не ушли из-за...ревности?       Да. Макар ушёл из-за чертовых касаний чужих пальцев.       Из-за того, что женщина не принадлежит ему.       Это же вроде горячей картошки, да? Из рук в руки.       Фу, блять, унизительно.       Саша не просто картошка, она бы, ну...в мундире, может? Ещё что получше найдётся?       В оберточке такой, знаете.       Чтобы уместно, красиво, правильно все было в конце концов.       А может, в этой жизни, из счастья, ей положен только Миша? Только невинные глаза, смотрящие на неё с полным обожанием - невиданные горя.       Только почему-то, из всех прошедших кавалеров, с таким трепетом целуют её ухо на пробуждение, или чуть царапают зубами мочку - только сейчас.       До этого же...просто так. Легкий секс, скорее даже, без её души. Просто чтобы животную потребность удовлетворить.       Пока...       — No, you don't understand. There is, well, foreplay, right? It is much more important. — говорит в какой-то момент Эмбер, закручивая крышку пластиковой бутылки с водой.       Да, ну нет. Ага, как придумали, Очень вовремя. Ишь, что захотели.       Саше кажется, что Илья рядом - только ближе подползает на лавке, касаясь её бедра своим.       Чёрт.       — What do you mean?       Голос содрагается - она почти что подпрыгивает, чувствуя холодную мужскую руку на своём локте.       А когда поворачивается - мир замирает, сокращаясь до размеров таких преданных голубых глаз, смотрящих на неё с...состраданием?       — Ты неудачно упала? — Он весь холодно-тёплый, пока большой палец поглаживает синяк на суставе.       И голос ведь - совсем мягкий, такой же как и взгляд до дрожи пробивающий. Обыкновенная забота же - ничего особенного.       Только часто ли парни с которыми знакома один день исключительно из-за шоу, так беспокоятся о её состояниии?       Хотя, неужели, Илью можно все ещё считать обычным парнем, после произошедшего?       Думай-думай. Нельзя так зависать. Совсем нельзя.       — Что-то...да...возможно, наверное. — Саша вновь обращает свое внимание на Эмбер.       Это...ловушка?       Вытянувшись в полный рост, Гленн мотала ленту в телефоне - пока Сашу на два мостика разрывало. Смешно.       — I mean... — продолжала Эмбер, брови которой были сведены к переносице. — That's it. Women get excited slower than men and just the fact of good foreplay allows you to feel the release at the end to the fullest, you know.       Но Саша не you know от слова совсем.       Секс ведь - это всегда только часть природная. Только то, что необходимо галочки, животного инстинкта и в конце концов, размножения.       А Илья рядом - почти навязчиво в лицо уставился, словно реакцию понять пытается.       И что дальше, интересно? Вспоминает, как Саша ночью хныкала под его умелыми пальцами?       — But... — горло совсем сухое, и Трусовой приходится кашлянуть, чтобы хотя бы как-то привести голос в порядок. — what's the point of that? That's all, it's just... well... necessity and that's it.       Она чувствует, как пальцы на её руке сжимаются - и кажется, вчерашний вечер - далеко не последний.       Потому что когда стемнеет - на нем глаженая чёрная рубашка, бережно на все пуговицы застегнутая, причесанные, почти что зализанные волосы, темный галстук и очки, дополняющие образ.       Это вновь тот Илья, которого вчера вечером Саша видела мокрого и голого.       В действительности самца, в желании взять самку.       Он же просто в саму её суть вцепился и вжился, руки, ноги, пальцы контролируя - все до единого, просто чтобы его была.       Её зелёное платье, что обволакивает тело по частям, на лямках держится, когда грех наступает - это плохая идея.       Это очень плохая идея.       Потому что Саша не помнит, и трезвой от этого тем более не становится, только жмется ближе к стенке, когда мужские ладони её бедра обхватывают.       Нападение.       Саша прерывисто дышит, когда лямка под зубами сотрясается и плечо на себя тут же двигает - это уже сумасшествие.       Посреди коридора, в Японии, когда за стенкой куча спортсменов? Шансы какие-то расплываются, а презрение и непринятие вовсе - теперь только "хочу" бьёт в виски, заставляя свой подбородок на его макушку уложить, глаза прикрыть - Илья пока, просто покусывает ключицу, казалось бы, со своей стороны обыденность мелкую выполняет.       У Саши, наверное, голова не работает, потому что она не понимает, почему он тащит её в сторону.       Выброс эндорфинов, удовольствие, блаженство - то, зачем он вёл её. То, что хотел показать.       Научить, словно ткнуть её в эти знания носом.       У него в номере - раскрытое настеж окно, отсутствие детского плача и разбросанное во все стороны одеяло на кровати.       Илья же наваливается сверху - хрипеть, стонать, хныкать - это здесь.       У неё бедра от немыслимой тяги сводит, когда резкий вдох происходит, чувствуя ужатие чего-то твердого в её таз.       Только перед этим - он кропотливо расцелует её, приспутив платье. Начав с шеи, переходя на ключицы, грудь, в дальнейшем ребра и живот.       И сам, словно ментальная связь, руку вниз опустит, ткань последнию отодвигая.       И Саша будет чувствовать это удовольствие, обязательно будет, хотя отнекивалась ещё днем.       У него на лбу испарина и вечно стукающиеся о её переносицу очки - по ним поток хлыщет, пока Илья не выдерживает головой мотая перед простыней, на что предмет с его лица падает на мягкую поверхность.       Саша просто вцепляется в его плечо ногтями, шкрябает туда-сюда до предплечья и Илья хмыкает в ответ, замечая красные следы на своей бледной коже.       Он целует её куда-то в шею, прикусывая разгоряченную кожу, когда Саша запрокидывает голову, чувствуя нахлынувшее изнеможение.       Тоесть...все же...в этом есть частичка удовольствия?       Не просто жизненная прихоть?       Илья в силах только уткнуться носом ей в шею, прерывисто дыша. Он собирается с мыслями только спустя пару минут, поднимая затуманенную голову с её тела.       — Do you understand what sex is?