Среди битых данных и забытых обещаний

На поиски этого места ушло по меньшей мере несколько дней, если время всё ещё подчинялось установленным порядкам и протекало в цифровом пространстве, в чём с каждой секундой всё больше возникало сомнений. Не рухни цирк, сюда было бы добраться ещё сложнее. Корзина представляла собой некое подобие свалки, устремившейся ввысь. Ломанные геометрические фигуры, напоминавшие своего рода черновые объекты, потускневшие элементы локаций, которым так и не было суждено найти своё предназначение в уготованных для них приключениях, разломанные декорации и постройки, ранее наполнявшие в цирк, а теперь осевшие пыльным грузом в непроглядную кучу, распахнутые красные двери, гласящие "выход", пусть и перекошенные и ведущие в никуда. Список можно было продолжать бесконечно. Но самым жутким было не это. Помимо всего прочего груда была усеяна бездыханными манекенами, безликими, но от того не менее пугающими. Искорёженные, застывшие в неестественном положении, они навевали ощущение всепоглощающей тревоги. Невольно в голову лезли всякие мысли. Будь это настоящие тела, страшно было бы представить, во что бы превратилось это место. Королёр стоял на самом дне, настороженно поглядывая на гору и не решаясь ступить дальше. И всегда здесь было так? Или же изменения неизбежно накрыли эти земли с крахом всего пространства? Вопрошал он скорее самого себя, ведь ответить ему в любом случае было некому. Глаза устремились вверх. Немыслимая картина предстала человеческому взору. Примечательно, что всё это место было объято тьмой. Нет, не пустотой, это нечто совсем иное. Что-то, что некоторые бы даже назвали бездной, растянувшейся на бесконечность. По краям, прямиком у границ карты, стекала вязкая чёрная субстанция, практически незримая на общем фоне, но довольно массивная. Она сгущалась подобно тучам над локацией и будто всё грозилась низвергнуться чудовищной карой за его грехи. Время от времени сверху спускались мелкие тёмные частички неизвестного происхождения, что тут же исчезали, едва коснувшись земли. Где-то на пределе слышимости пульсировал низкий, протяжный гул, не сулящий ничего хорошего. Краем глаза улавливались тени, которые шныряли между глыбами битых данных и словно медленно пережёвывали с самых низов всё то, что покоится здесь уже очень давно, сводя в объекты в абсолютный ноль. Здесь были лишь давящая тоска, нескончаемая горечь и ощущение неотвратимости собственной погибели. Вздох тяжело разносится по округе. Будь его воля, он бы тут же развернулся и ушёл, более никогда не возвращаясь, но не мог. Уже нет. Ему оставалось лишь молиться, что ещё не поздно, что ещё можно всё исправить, даже если это бессмысленно и наивно. А что ещё ему остаётся? Вариантов было немного, скорее ни одного. Он шагает вперёд в попытке забраться на огромную груду. Поднимается выше и чуть не проваливается в месиве из визуализированных данных. Один неверный шаг и он навеки погрязнет в пучине из объектов и сольётся с ними воедино. Малоприятная участь, если честно. Вцепившись пальцами в выступ из спрессованных предметов, он чувствовал, как некоторые из них тут же выскальзывали и скатывались в самый низ. Мужчина не знал, где именно искать, но догадывался, что раз удаление произошло совсем недавно, то и рыться стоит где-то на вершине. Если хоть что-то всё ещё сохранилось. Карабкаться по манекенам было особенно мерзко: шарниры неприятно хрустели подобно костям, и казалось, будто ещё немного и те схватят его и утянут вглубь. Королёр был повинен во многих вещах, быть может, он и заслужил такой исход, но он старался лишний раз об этом не думать. Дышать становилось труднее. Руки скользили. В какой-то момент начало казаться, будто толща удалённых данных слилась в тысячи голосов, что шептали, гудели, стонали на разных частотах. Кто-то умолял не наступать. Кто-то приказывал остановиться. Он не мог понять, реально ли это. Может, это всё взаправду? А может, он уже окончательно сошёл с ума. В какой-то момент под левой рукой обрушился целый пласт, чуть ли не заставив сорваться вместе с ним. Как только груда с шумом рухнула вниз, всё стихло. И в самом деле спятил. Казалось, он никогда не достигнет конца. Его словно и в самом деле не было. Главное — не смотреть вниз. Он прополз последние метры чуть ли не на четвереньках, потому что тело уже не выдерживало. Происходи всё это в реальном мире, он бы уже давно упал, утратив остатки сил. Держала лишь цифровая оболочка, лишённая полного восприятия ощущений. И на том спасибо. Пальцы судорожно сжимались, хватаясь за всё, что попадётся под руку. Окружавшая кучу темнота вблизи источала ещё большую угрозу. Наверняка никакой опасности не грозило, но от осознания этого легче не становилось. Он тяжело дышал, швыряя всё ненужное, что лежало сверху, вниз, пытаясь удержаться и не полететь следом. Обломки, части локаций, манекенов. Один из последних, почему-то красного цвета и в шляпе, что-то неразборчиво крикнул напоследок и исчез на полуслове... Странно. Плечи ныли от напряжения, напоминая о растущей усталости. Но он не мог остановиться. Если бы кто-то увидел шахматную фигуру со стороны, то непременно бы решил, что тот совсем помешался. Безумными, покрасневшими глазами он беспорядочно пробегался по всему, что лежало перед ним, лишь бы ничего не пропустить. Если понадобится перевернуть здесь всё вверх дном, он не пожалеет ни себя, ни эту гору. По ощущениям время совсем застыло или же и вовсе тянулось бесконечно долго. Проклятье. И тогда он увидел. — Блять. Его взгляд зацепился за край челюсти, торчащей из-под толщи ассетов. Дрожащими руками он отодвинул верхний слой, до ужаса боясь повредить то, что скрывалось внутри. Если бы в его деревянной груди всё ещё было сердце, оно бы сейчас выпрыгнуло или разбилось на тысячи кусочков. Вот оно. Его творение. Он лежал в углублении, будто бережно укутанный объектами, словно этот мир и вправду сжалился и пытался сохранить его напоследок. Он излучал... жизнь. Да, жизнь. Пусть реакции и не было, он дышал, хоть и едва заметно, из последних сил. Королёр не имел ни малейшего понятия, вызвало ли удаление какие-то серьёзные сбои в программе или же какие могут быть возможные последствия, но на душе отлегло, что хотя бы внешне он выглядел целым. Мужчина аккуратно вызволил его из своеобразного плена объектов и уложил на свои колени. — Я нашёл тебя... Я нашёл тебя... — шёпотом повторял он, словно и сам не верил в увиденное. — Я думал, что потерял тебя. Совсем. Молчание. Маленькое создание не двигалось и уж тем более не пыталось заговорить. Королёр замер. Его зрачки сузились. — Кейн?.. Он придвинул его поближе к себе и осторожно прижал к груди. Чувство вины и ощущение собственного бессилия вновь нахлынули на него с новой силой. Он готов был проклинать себя. Если бы не он, всего этого бы не случилось. Мужчина много раз раскаивался о поступках прошлого. Бесчисленное количество раз он думал о том, что мог бы предотвратить всё это. Мог бы быть решительнее, смелее. Мог бы найти в себе силы и сказать то, что всегда вертелось в уме, но так никогда и не было озвучено. Будь у него возможность, он переделал бы многие события в своей жизни. Но всё равно он бы создал его. Даже зная, что может случиться. Ведь как может быть иначе? Кейн — это и есть вся его жизнь. Как он без него будет? У него больше ничего не осталось кроме него. Никого. Он бы непременно сделал его жизнь лучше, непременно бы всё исправил... Увы, содеянного не обернуть вспять. Его глаза невольно начали слезиться. Королёр слегка сжимал его в ладонях, боясь выпустить, боясь, что если разожмёт пальцы, Кейн растворится, окажется миражом, всего-навсего иллюзией истощённого сознания. Пальцы. Он заметил их краем глаза. Чужая рука слабо дёрнулась, а вместе с ней и пальцы. Совсем чуть-чуть. Королёр замер, боясь дышать. Вскоре он заметил, как его ладонь медленно и неохотно сжималась и разжималась, будто бы стараясь вспомнить, как вообще двигаться. Словно сам код, оживающий строка за строкой, перезапускал систему, проверял целостность, восстанавливал повреждённые участки. Однако его челюсть всё ещё была плотно закрыта. — Ты меня слышишь? — рискнул спросить Королёр. Ему наконец ответили, пусть далеко и не сразу. — Зачем ты здесь?.. — знакомый голос звучал тихо и сдавленно и не выражал никаких эмоций, практически как у машины, совершенно чуждо и не похоже на привычную манеру речи. — Я случайно удалил тебя. Я не хотел, Кейн. Правда не хотел. Так получилось... — каждое слово давалось ему с трудом. Он до сих пор не мог простить себя и навряд ли когда-то сможет. — Мне жаль. — Вот как... Кейн звучал практически безразлично, но Королёр не мог не заметить, как что-то в его голосе надломилось. — Ты сердишься? И вновь молчание. — Кейн, пожалуйста, скажи что-нибудь. Едва мужчина успевает договорить, как до него доносятся слабые, сдержанные всхлипы. От его глаз не ускользают слёзы, пробивающиеся через прорезь сомкнутой челюсти. Королёр не может вынести этого. Эта картина разбивает его сердце. В мире не найдётся таких слов, чтобы описать, насколько сильно он ненавидел себя в этот момент. — Прости... Прости меня, — программист делает недолгую паузу. Ему тяжело даются попытки утешения, на него также накатывают эмоции. Для него это уже не просто утешение, это своего рода исповедь, чтобы хоть как-то искупить свои грехи. — Это всё моя вина. Ты заслуживаешь большего, Кейн. Лучшей жизни. Лучшего создателя. Я подвёл тебя. Он вновь прижимает своё творение к себе, как что-то бесконечно ценное, заключая в объятия. Чужое тело такое лёгкое, такое невесомое. Он ощущает его мелкую дрожь, слышит, как всхлипы становятся громче, бесконтрольнее. Такие живые, такие... настоящие. Его рука опускается Кейну на голову и осторожно гладит. Королёр закрывает глаза и чувствует, как Кейн в его руках будто бы становится тяжелее, становится теплее. Тот тянется к нему, гладит в ответ по спине, наивно и неумело, словно научился этому сейчас, ради одного-единственного мгновения. Мужчина не смеет двигаться, боясь нарушить их момент единения. Постепенно чужие всхлипы затихают, пусть и не пропадают окончательно. — Это не так... — с трудом проговаривает Кейн. — Я не злюсь на тебя. Я сам во всём виноват... Тот немного отстранился, и Королёр смог наконец увидеть его глаза, всё ещё заплаканные, но по крайней мере голос был уже гораздо спокойнее, что не могло не радовать. Лицо его не выражало ни злобы, ни былой враждебности, что предстали перед ними ещё несколько дней назад. Лишь покорное смирение. Королёру хотелось, чтобы на него кричали и злились. Было бы лучше, если бы его осыпали проклятьями, если бы его ненавидели. Кейн слишком хорош, чтобы быть созданным таким ужасным человеком. Даже если на него не сердятся, мужчина никогда не сможет себя простить. Никаких слов в мире не будет достаточно, чтобы загладить его вину. — Не говори так. — Н-но это правда! Я сделал вам всем очень больно! Я не хотел... Не знаю, что случилось... И теперь вы ненавидите меня. Я этого заслужил... — с каждой секундой его голос становился всё тише и тише, пока он совсем не опустил голову. — Остальные не ненавидят тебя. Я не ненавижу тебя. Нам надо вернуться, пока ты в состоянии двигаться. Королёру хотелось поскорее забрать Кейна. Хоть их природа и была совершенно разной, ему казалось, что он ощутил бы его страдания, даже если бы они были изложены только через двоичный код. Это было невыносимо. Мужчина не был уверен, что тот до конца поверил его словам: он всё ещё выглядел раздосадовано, но складывалось впечатление, что ему немного стало легче. — Я с самого начала мог двигаться. — Почему тогда не пытался выбраться? Ответа не последовало. — Пошли отсюда. Никому не станет лучше, если ты просто останешься и будешь гнить здесь, поверь мне. Ребята тоже тебя ждут. Какой цирк обойдётся без своего конферансье? Нам ещё много чего нужно наверстать. Королёр улыбается и протягивает Кейну ладонь. Тот не сразу реагирует, лишь смотрит, будто бы анализирует, пытаясь понять серьёзность его слов и намерений. Проходит немного времени прежде, чем он всё же доверительно берётся за его руку, выглядя воодушевлённо и позволяя себя хотя бы немного расслабиться. — Хорошо! И не вздумай снова копаться в моём коде, не сказав мне. — Как скажешь.