Бесконечность умножить на бесконечность

Послеполуденный свет мерцал по стене гаража, отражаясь от ряда пил и резцов. Долота, ножи, молотки — всё висело в идеальном порядке. Чёрт возьми, да ! Томми кивнул и повернулся, потянувшись за рабочими перчатками. В следующий раз, когда они нападут на Коди, ему следует снова ограбить тот хозяйственный магазин. Может быть, даже вернуть туда токарный станок. О, как бы им было весело. Подождите минуту. Он резко отпрянул, прищурившись, разглядывая зияющую щель между плоскогубцами и поручнем. Да, его любимое долото снова обрело ноги. «Этот старый хрен», — пробормотал он, запихивая перчатки в задний карман. То, что Джоэл увидел это первым, еще не означало, что это его. Томми схватил это, заявил о своем праве и даже сунул под рубашку. Все знали, что право первого выбора важнее, чем право первого выбора. Каждый раз. Он смахнул со стола свежую древесную стружку и проверил пилу, донося до неё тёплый, сладкий аромат сосновой пыли и скипидара. В следующий раз, когда он её вернёт, он облизает рукоятку. Может, это наконец-то остановит Джоэла от его чертовской незрелости. Но не сегодня. Не сегодня. В углу на насыщенно-коричневом дереве мерцала полоса золотистого света. Он обхватил руками доску из черного ореха — всю размеченную и измеренную — и сдержал желание поцеловать ее. После нескольких недель поисков в каждом гараже и кладовке эта красавица упала ему на голову в каком-то заброшенном домике, словно сама судьба вмешалась. Или, может быть, ей просто надоели его стоны и вой на луну после всех неудачных поисков, и она попыталась окончательно его оглушить. В любом случае, он победил, хотя затылок у него всё ещё пульсировал. «В джунглях, добро пожаловать в джунгли…» — Томми подпевал Акселю, положил доску на стол и провел пальцами по ее краю. Кто-то когда-то заплатил за него немалую сумму. Даже в необработанном виде текстура древесины переплеталась с глубоким, насыщенным цветом, образуя тонкие узоры, а поверхность была гладкой на ощупь. Ни сучков, ни микротрещин. Истинное совершенство. Шкатулка для украшений с резным орнаментом на крышке станет прекрасным подарком на день рождения Марии. Превосходно. Слэш сотряс окна гаража своим последним гитарным соло, и магнитофон затих. Пора перемен. Томми еще раз провел рукой по дереву, глупо улыбаясь, и пересек комнату. Кассеты гремели в коробке, большинство с названиями или хотя бы названием группы, но на дне лежала одинокая черная кассета без единой маркировки. Интрига. Он засунул его в колоду и нажал кнопку воспроизведения. Из магнитофона вырвалось пульсирующее синтезаторное вступление, разлившееся по гаражу и заполнившее каждый уголок своим неоновым сиянием. «Глядя в твои глаза, я вижу рай, этот мир, который я нашел, слишком хорош, чтобы быть правдой…» Томми нахмурился. Неужели Джоэл снова трогал его коллекцию кассет во время последнего ограбления? Опять? А его диско-шар и белый костюм из «Лихорадки субботнего вечера» тоже где-то здесь спрятаны? Он усмехнулся. Одно слово Элли, и Джоэл тут же начнет отплясывать. «Пусть говорят, что мы сумасшедшие, мне плевать», — тихонько напевал он, покачивая бедрами в такт музыке. «Вложи свою руку в мою, детка, никогда не оглядывайся назад…» Он натянул рабочие перчатки, затянул бандану на нос и защелкнул защитные очки. Щелкнула кнопка. Циркулярная пила зарычала, зубья закрутились на месте, наполнив гараж низким, электрическим ревом. «И мы можем воплотить эту мечту вместе, стоя крепко и вечно, ничто нас не остановит», — выпалил он, наклонившись над столом, крепко держась руками за ореховую доску. Знакомая вибрация пробежала по его рукам, и лезвие вонзилось в дерево по отмеченной траектории. Горячий нож в масло — черт возьми, это точно. Поднялись опилки, наполнив воздух насыщенным ароматом коричневого дерева. Перф— Тонкая линия резко оборвалась вдоль волокон древесины, словно трещина на замерзшем озере. «Нет, нет, нет!» Он с силой выключил рубильник. Лезвие со свистом опустилось вниз, выпустив еще несколько коричневых стружек. Идеальный цвет, идеальная текстура. "Блин." Он уперся руками в края доски и вытащил ее из-под лезвия. Трещина едва достигала дюйма или двух. Может быть, ее еще можно отшлифовать или заделать… Дерево снова заскрипело под его пальцами. Доска раскололась на две неровные половины. «И мы можем воплотить эту мечту вместе», — гремела музыка из магнитолы. «Стоим крепко вечно, ничто нас не остановит…» Томми ударил кулаком по столу. «Сукин сын!» Сломанная доска соскочила с края и с грохотом упала на пол, подняв облако идеально коричневых опилок. «Если твои трусики ещё больше перекрутятся, они перекроют тебе кровообращение», — усмехнулась Элли в гараже, бодрым и непринужденным голосом. Он вздрогнул, схватившись за грудь, сердце бешено колотилось в груди. «Элли, чёрт возьми, ты что, пытаешься меня добить?» Она прислонилась к стене, на ее лице расплылась ехидная ухмылка. Она показала ему пальцами пистолеты. «Ты меня совсем не ожидал , да?» Он подавил смешок. «Ужасно». «Ты смеялся, ублюдок». Он пожал плечами, стряхивая с лица нарисованные накладные глаза. Конечно, он так и сделал. Этот парень был чертовски смешной. Вот так бывает. Яблоко от яблони недалеко падает. Элли подняла кусок сломанной доски, по форме напоминающий Флориду, и сморщила нос. «Что это такое?» «Меня это погубит». Он выхватил его из ее руки, опасаясь заноз, и выбросил в мусорное ведро вместе со всеми своими надеждами, мечтами и предыдущими попытками. Дни планирования, бесчисленные набеги, часы работы, и все, что у него осталось, — это опилки. Он разложил стул, с долгим стоном плюхнулся на него и похлопал по карману куртки. Зажигалка Zippo? Есть. Курит? Ну что ж. Он провел рукой по лицу, уперся локтями в колени и уставился на заходящее послеполуденное солнце. Что дальше? Элли взяла ещё один стул и плюхнулась рядом с ним. «Ну и что?» Он глубоко вздохнул. «Итак, у Марии скоро день рождения». «И ты боишься, что она наконец поймет, что может найти кого-то получше, и бросит тебя, жалкого неудачника?» «Что?» — он вздрогнул, схватившись за воротник рубашки. — «Она тебе что-то сказала?» Она открыла рот, как золотая рыбка, и тут же захлопнула его, нахмурив брови. Как тогда, когда она поклялась, что точно, абсолютно, совершенно точно не курила травку за домом этого придурка Брайана… а потом заплакала, потому что не могла найти свою левую ногу. Он хлопнул себя по колену. «Элли!» «Она заставила меня пообещать ничего не говорить, хорошо?» «Элли, пожалуйста». «Не могу. Я же ругался». Он наклонился ко мне, сложив руки вместе, словно в молитве. «Элли, речь идёт о моём браке. Если я ещё могу чем-то помочь, ты должна мне помочь». Она сморщила нос и медленно кивнула. «Хорошо, только не говори ей, что я что-то сказала». Он сделал вид, что собирается замолчать и выбросить ключ. Лишь бы исправить этот бардак. «Значит… ей очень нравится тот другой парень». Её слова обрушились на него, как кувалда. Тот другой парень? — простонал он, закрыв лицо руками. — Когда-то они были счастливы, не так ли? Танцевали на кухне, слушали музыку, сидели у камина после того, как она разгромила его в «Скрэббл», говорили обо всём, ни о чём. Куда же всё это делось? — Это тот новенький? — спросил он, глядя на Элли сквозь щель между пальцами. — Высокий, с волнистыми волосами и глазами, как люпины? Она фыркнула. «Это твой тип?» «Элли, это серьезно». "Четко." Он резко выпрямился, пристально глядя ей в глаза. «Хорошо, хорошо», — Элли подняла руки в знак капитуляции. «Этот парень не новичок, но она определенно сильно в него влюблена. Она говорит, что его улыбка делает мир ярче, и он постоянно ее смешит». Из его груди вырвался долгий, жалкий стон. Раньше он был тем парнем, который заставлял её смеяться, который заставлял её улыбаться. Она ведь любила его именно так, не правда ли? Как, чёрт возьми, он мог стать таким никудышным мужем? «Она считает его идеальным, за исключением одной мелочи», — сказала Элли, постукивая ногой по стеллажу для пиломатериалов. Он вздрогнул на стуле, в его груди вспыхнула надежда. «Да?» Возможно, не всё было потеряно. Ему нужен был лишь шанс. Элли кивнула, жуя завязку на толстовке. «Она сказала, что он постоянно мочится в свой комбинезон». Их взгляды встретились, и она расхохоталась, запрокинув голову назад, а кроссовки подняли в воздух клубы опилок. "Ты!" Он направил руку ей на живот, но она оттолкнула его, ерзая на стуле. «Чувак, ты сам в это попал!» Он с облегчением вздохнул и скрестил руки. «Да, наверное». Элли опустилась рядом с ним, подражая его позе. «Как ты вообще её заполучил, я никогда не пойму, но она почему-то кажется чертовски счастлива с тобой». «Честно говоря, я сам не уверен». Он поджал подбородок руками и захлопал ресницами, как Мисс Америка. «Она не признается, но я думаю, дело в усах». Элли скривила лицо, словно он только что предложил ей брюссельскую капусту. «Да уж, ни за что. Эта штука выглядит так, будто вот-вот превратится в прекрасную бабочку». Он бросился на нее, вцепившись руками в края ее огромной толстовки. Ее крики сотрясали стены гаража и отскакивали от окон. Он ударил ее по голове, и она, подпрыгивая, вскочила со своего места на другую сторону стола, ее хвостик развевался, а лицо сияло от смеха. Он широко улыбнулся, с полным сердцем. Еще несколько месяцев назад казалось невозможным заставить ее улыбнуться. Или даже заговорить с ним. Она просто исчезала за Джоэлом, словно тень. Теперь же она сорвала с волос ярко-зеленую резинку и завязала их в еще более небрежный хвостик, высунув ему язык.  Этот парень, этот чертовски гениальный парень. «Так почему же день рождения Марии — это проблема?» — спросила она, оставаясь на своей стороне стола. «Я думала, ты её как-то ненормально любишь». «Да, в этом-то и дело». Он ещё глубже опустился в кресло, постукивая ботинком по простой сосновой доске. Это всё, что у него осталось после всего этого фиаско. «Я хочу подарить ей что-то особенное, но точно знаю, что никогда не смогу превзойти лучший подарок, который она мне подарила на день рождения, и это сводит меня с ума». «Ну, чёрт возьми, что она тебе дала? Или подожди… я хочу знать? Ладно, расскажи. Или нет. Хорошо, расскажи». Он бросил на нее взгляд через плечо. «Новость о том, что я стану отцом». Элли издала короткий, впечатляющий свист. Черт, уроки Марии действительно принесли свои плоды.  «Да уж, это не годится». Она кивнула в сторону мусорного ведра и снова плюхнулась на стул. «Если только, знаешь ли…» "Что?" «Ты всегда можешь ей… ну, ты понимаешь». Она взмахнула рукой, словно отбиваясь от особенно агрессивной осы, и на ее губах появилась глупая улыбка. Он нахмурился. «Что?» «Ещё одна… новость, которой я хочу с вами поделиться?» Он схватил край её капюшона и натянул его ей на лицо, сдерживая смех. «Тише, а то я заставлю тебя выслушать все эти разговоры про птичек и пчелок». «Вы имеете в виду… пенисы и вагины?»  Она взглянула на него из-под ткани и разразилась смешком. «Боже мой, девочка». Он для верности перекрестился и сам, и она. «Хотя бы представь, что аист приносит им младенцев, ради Джоэля». Она пожала плечами. «Слишком поздно. Я уже говорила с ним об этом. Он всё ещё осмысливает произошедшее». Он расхохотался. Неудивительно, что Джоэл, внезапно вырвавшись из своих размышлений, вспоминал даже самых малоизвестных католических святых. Бедняге нужна была вся возможная помощь с этим парнем. «Слушай, чувак, я не эксперт в романтике и всякой подобной ерунде, но у меня, возможно, есть для тебя одна оригинальная идея». Она схватила ручную пилу и, издав скрежещущий звук, сделала вид, что отрубает ему руку.  Он выхватил его у неё из руки со смехом. «Ладно, сообразительная… руби!» Она хихикнула. «Так вот, в давние времена, когда по земле ходили такие динозавры, как ты». «Я не такой уж старый, ты мелкий засранец». Он легонько коснулся ее колена, и она бросила на него долгий взгляд, так похожий на взгляд Джоэла, что он снова рассмеялся. Тот же самый чертов человек. «То, что ты моложе Джоэла, не делает тебя молодым», — сказала она. «Ты просто менее… окаменел». Он пожал плечами, проведя рукой по своим блестящим кудрям. «Всё равно победа, на мой взгляд». «Да, приходится довольствоваться тем, что есть, верно?» «Переходить сразу к сути». Элли схватила с полки отвертку и постучала по ее ручке, словно это был микрофон. Она поднесла ее близко ко рту. «По-другому я не буду». Их взгляды встретились, и они снова разразились смехом, как и каждый раз, когда им поручали какое-нибудь простое задание. Шутки множились в геометрической прогрессии, а работы становилось меньше, возможно, даже в геометрической прогрессии. Марии это очень понравилось. Он легонько толкнул её плечом. «Ладно, сосредоточься, малышка, и перейди к делу». «Я пытаюсь пройти отбор, но ты мне не позволяешь». Она легонько толкнула его в ответ, хихикая. «Так вот, в эпоху Миллерзойской эры существовала компания по регистрации звёзд, и за пару долларов можно было дать имя звезде и подарить её кому-нибудь. Или оставить себе, наверное, если ты был придурком». Он почесал подбородок и наклонился вперед. «Звезда?» «Да, я читала об этом в журнале Popular Science, понятно? Это правда. А поскольку все уже умерли, тебе даже платить не нужно. Просто выбери одну и скажи ей, что она её. В конце концов, что может быть лучше, чем подарить кому-нибудь звезду, правда?» Медленная улыбка расплылась по его губам. Как, черт возьми, он дожил до этого момента без своей девушки?  «Не хватает чего-то, чего мы и не подозревали, да?» — прошептала Мария ему на ухо в первое Рождество, которое они провели вместе как семья, кивая на сверкающую рождественскую елку, которая была слишком большой для их гостиной. У пылающего камина Элли корчила смешные рожицы сыну, за что получила в награду фонтан смеха. Джоэл сидел рядом с ней, положив руку на спинку дивана и улыбаясь так, будто улыбался только своим дочерям. Больше не пропадает. И чертовски умная. Она унаследовала это не от него и уж точно не от Джоэла, так что, должно быть, в ней каким-то образом смешались гены Марии. Единственный выход. Томми поцеловал пальцы и шлёпнул ими по макушке Элли. «Ты гений». «Да, я отлично справляюсь, да? Так могу я присоединиться к…» «Нет», — сказал он, выдавив последнюю букву «п» так, словно от этого зависела его жизнь. И так оно и было. Последнее, что ему было нужно, — это еще больше седых волос, потраченных на беспокойство по поводу этого вредителя. «Вам придется еще немного окаменеть». Он дернул Элли за капюшон, помогая ей подняться на ноги. Выключатель света щелкнул, и они вышли из гаража. «Ты отстой, чувак.» Он ухмыльнулся, обнял её за плечи и направил к дому. Я тоже тебя люблю, малыш.  

*

  Над ними звенели гирлянды, разливаясь яркими, коварными пятнами света по главной улице. Он потянул Марию за руку, и они помчались вдоль тусклых витрин, их отражения мерцали в темных окнах, а шаги их ботинок были слабым эхом. Впереди виднелся ржавый указатель. Они нырнули за него, старый снег хрустел под ботинками, а из выдыхаемого воздуха валили белые клубы дыма. Мы на полпути. Мария согнулась пополам, уперевшись руками в колени. «Неужели… марафон… это мой подарок в этом году?» «Вам нравится?» — усмехнулся он, оглядывая другую сторону улицы. "Не совсем." «Тогда нет. Ну же.» Они выскочили из-за указателя, держась в тени, сцепив руки. В этот час большинство жителей Джексона задремали в своих постелях, ничего не подозревая ни о чём… По тихой улице пронесся тихий свисток, за которым последовали невнятные шаги. Он резко потащил Марию в переулок за магазином Outfitters и прижал ее к стене, уперев предплечье над головой, ее тело прижалось к его телу — сердце к сердцу. Она замерла, ее дыхание обжигало его шею. Скомканный лист закружился на ветру, и Патрик, тяжело шагая мимо них, засунув руки в карманы пальто и насвистывая мелодию из сериала «Энди Гриффит», неуклюже прошел мимо. Продолжай, приятель. Продолжай. Мария прижалась к его груди, ее руки скользнули в карманы джинсов, а дреды щекотали его подбородок. «Подарком на этот год будет поездка в тюрьму?» «Однажды, детка, обещаю, но не сегодня». Он быстро поцеловал её в щёку и выглянул из-за угла. «Берегись. Пошли, скорее». Он подтолкнул ее к легкой пробежке, направляя их вокруг освещенных мест и успокаивая ее хихиканье. Где бы они ни оказались вместе, это обещало хорошее времяпрепровождение, но у него были планы на вечер поважнее, чем эта тюрьма. Они прошли мимо школы, пересекли парк и спрятались за приземистым зданием зернохранилища — самым высоким и с самой плоской крышей в Джексоне. Он нырнул за куст черемухи и вытащил лестницу, которую спрятал там после смены. Он прислонил ее к стене и еще раз проверил, не шатается ли она. Твердый. Он поцеловал руку Марии и положил её на одну из нижних перекладин. «Поднимись туда и обязательно немного пожми её. Дай этому парню повод жить». «Миллер!» — она ткнула пальцем ему в грудь, нахмурив брови, как это часто бывает в ратуше. — «Чей сегодня день рождения?» Он подмигнул. «Потом я тебе покажу, как это делается». «Лучше бы тебе так и было. Иначе я подам в суд». Она уперлась ботинком в нижнюю ступеньку и поднялась выше, покачивая бедрами своим завораживающим движением. Безусловно, лучший, черт возьми, вид в Джексоне. И в окрестностях. Он усмехнулся, придерживая лестницу, пока она не скрылась за краем крыши. «О боже мой. Как красиво. Отсюда виден весь город». Голос Марии, такой яркий, доносился сверху. Сияющий. Он поправил лямки рюкзака. С небольшой долей удачи, ей бы понравился подарок. Он взобрался по лестнице, перелез через выступ и открыл рюкзак. Толстое шерстяное одеяло развернулось на черепице, ярко-красное на фоне приглушенно-серого неба. Подушка, грелка, еще одно одеяло — все готово. «Черт, как здесь холодно». Мария уткнулась головой в приподнятые плечи и потёрла руки теплом, на губах играла озорная улыбка. «Неужели пневмония — мой подарок в этом году?» Он зацепил пальцем петлю для ремня на ее джинсах и притянул ее к себе. «Ладно, умница, залезай под одеяло». «Какая властная», — хихикнула она и забралась под одеяло. «Держи это в руках». Он протянул ей грелку и плюхнулся под одеяло рядом с ней, крыша под ними скрипела. «Грелка — это мой подарок?» — спросила Мария, прижимаясь к ней. — «Потому что она мне очень нравится». «Тише». Он быстро поцеловал её в щёку, натянул одеяло ей на плечи и погладил по спине. «Тебе достаточно тепло?» "Нет." Он поднял руку, и она уткнулась ему в грудь, а грелка удобно расположилась между ними.  «А сейчас?» «Ещё немного». Она придвинулась ближе и откинула выбившуюся прядь с его брови, ее нос коснулся его носа. «Спасибо». «Вы ещё не получили свой подарок». «Да, я это делал». Медленная, нежная улыбка изогнула ее губы, блеск в глазах был ярче любой звезды. Его сердце замерло, как всегда, когда его прекрасная жена наклонялась ближе. Он провел пальцем по ее подбородку и приподнял ее подбородок, его губы прижались к ее губам. Всегда бы так сделал. Они отстранились друг от друга, рассмеявшись. Мария прижалась к его груди и устроилась в изгибе его шеи, в своем любимом месте. Она постукивала пальцами по его груди. «Хорошо, дай мне». Он обхватил её руку и поднял её к сверкающему небу. Бесчисленные звёзды усеивали глубокое синее небо, каждая из них сияла бесконечным серебристым блеском. Хорошо, что небеса слышат все его отчаянные молитвы. В пасмурную ночь ему бы конец. «Видишь эту звезду?» — спросил он, направляя ее руку по Млечному пути. "Вот этот?" «Нет, эта слишком старается». Он осторожно опустил её руку, её пальцы согрелись на его. «Вот эта, поменьше. Видишь? Она сияет ровным, лучистым светом, делая всё вокруг ярче». «О да. Такая красивая». «Я назвал его в твою честь. Он весь твой». Она облокотилась на локоть и, моргая, посмотрела на него. «Ты принес мне звездочку?» Он нашел ее руку в темноте и провел пальцами по ее костяшкам пальцев. «Тебе нравится?» «Мне это очень нравится». Мария нежно прижалась к его щеке, носу, брови. «Мне это очень-очень нравится». «Элли подсказала мне эту идею». Лицо Марии снова озарилось, как огонь. «Она помогла мне с подарком?»  «Да», — улыбнулся он. «Она сказала, что ничего не смыслит, цитирую, в романтике и прочей ерунде, но, цитирую еще раз, лучше, чем поставить кому-нибудь звездочку, ничего не придумаешь ». Мария издала короткий, впечатляющий свист. «Черт, она, может, еще и не знает об этом, но у нее потрясающие движения». Он пожал плечами. «Она из семьи Миллер». «О, это точно она», — хихикнула она, прижимаясь к его груди и указывая пальцем на небо. «Ладно, раз эта моя, то вот эта малышка…» «Эй, не воруйте мои приёмы. Занимайтесь своей игрой». Он переплел их пальцы и притянул ее руку к своей груди, нахмурившись. Мария усмехнулась. «Ты имеешь в виду игру Элли?» «Да, но я украл это первым». В знак благодарности девочка получит всё, что пожелает. Ну, всё, кроме патрулирования, разумеется. Он поцеловал Марию в лоб и указал на небо, сверкающее над ними, как витрина ювелирного магазина. «Ты знаешь, что ты сделана из звездной пыли? Серьезно. Каждый атом твоего тела когда-то сгорел в сердце умирающей звезды, задолго до того, как Земля вообще появилась. Вселенной пришлось взорваться, чтобы создать твою единственную ресничку, одну родинку, эту твою прекрасную улыбку. И она была этому рада». Мария перевернулась на бок, положив подбородок ему на грудь, и на ее лице засияла та же лучезарная улыбка. «Звездная пыль, да?» Тепло разлилось по его шее. Он кивнул, сохраняя невозмутимое выражение лица. «Ага». Она ткнула его пальцем в щеку. «Ты и это у Элли украл?» — За кого ты меня принимаешь? — фыркнул он, сдерживая смех. — Конечно же, я это украл из книги, которую взял в библиотеке. «Конечно». Смех Марии отдавался у него на груди. «Ты же знаешь, что можешь просто взять их напрокат, правда?» «Ты можешь это сделать? Черт, этот город просто потрясающий!» Он усмехнулся, прижимая её к себе. Возможно, получение читательского билета облегчило бы ему жизнь, но это было бы слишком легко. А некоторые вещи стоили усилий. Мария повернулась к нему и провела рукой по его щеке, не отрывая от него взгляда. «Я — звёздная пыль?» «Ты — звёздная пыль, детка». Она зацепила пальцем воротник его куртки и притянула его к себе для медленного, затяжного поцелуя, ее колено скользнуло между его колен. Черт, ему бы почаще заглядывать в эту библиотеку. Он застонал, проводя пальцами по ее позвоночнику, по изгибу спины. Он закрепил руку под ее бедром и притянул ее к себе, погружаясь в ее тепло, в притягательный пульс ее прикосновения, в знакомый аромат лаванды.  Из крыши раздался долгий, ворчливый скрип, словно обитателям зернохранилища надоели их глупости. Мария вздрогнула и отстранилась от поцелуя. «Как ты думаешь, насколько прочная эта крыша?» «Насколько энергичное занятие ты имеешь в виду?» — усмехнулся он, снова обнимая ее и целуя в шею. Она хихикнула, потянув его за ухо. «С тобой любое занятие может очень быстро стать довольно энергичным, и я не хочу, чтобы мы разбились насмерть в какой-нибудь случайный четверг». «По крайней мере, мы умрём, занимаясь тем, что любим больше всего». Он вытащил ее рубашку из джинсов и просунул руку под ткань, чувствуя, как ее кожа пульсирует от атласного тепла. Она вздохнула, прижавшись к его прикосновению, губы коснулись его губ. «Или мы можем тайком вернуться в наш дом и еще немного пожить, занимаясь любимым делом». «Нам не нужно красться». "Ой?" «В этом году Джоэл подарит тебе целую ночь присмотра за ребенком». Он поднял руку выше, ее сердце затрепетало под его пальцами. «В его доме». «Значит ли это…?» «Просто выбери комнату», — прошептал он ей на ухо. «Мне что, нужно выбирать? А нельзя просто пройтись по каждому пункту?» Он откинулся назад, ухмыляясь. «Выйдешь за меня замуж?» «Я выйду за тебя замуж столько раз, сколько ты попросишь». "Аккуратный." Он снова прижался губами к её губам, и в ответ услышал тот прерывистый вздох, который так любил. Мария провела пальцами по его животу, одновременно теребя пряжку его ремня. «Найдите себе отдельную комнату, ребята!» — голос Исмаэля, доносившийся откуда-то снизу с крыши, прогремел, словно пневматический гудок. Они отскочили друг от друга.  «Мы это сделали!» — закричали они в унисон. «Уходите!» Исмаэль усмехнулся, и его шаги затихли в ночи. Этот город, этот чертов город. «Кухня», — прошептала Мария ему на ухо. «Хм?» «Начнём с кухни». «О, — улыбнулся он, снова притягивая её к себе. — Есть какие-нибудь особые пожелания?» «Да». Она легонько коснулась его носом, ее губы нежно прикоснулись к его губам. «Твоя фриттата мирового класса». Из его груди вырвался смешок. «Конечно, сейчас поднимусь». "А потом…" Она прижалась к нему, каждое ее слово было словно горячий порыв воздуха у его уха, разжигая огонь в его животе. Как ему вообще удавалось завоевывать сердца жен? «Хорошо, пошли. Сейчас же!» Он сбросил одеяло и вскочил на ноги, дрожа под ботинками. Он схватил её за руку. «Вверх, вверх, вверх!» «У нас ещё есть время», — засмеялась она, помогая ему сложить одеяло. Он запихнул её в рюкзак и засунул подушку под мышку. «Нет, нужно разогреть духовку». Мария обняла его за шею и поцеловала под бескрайним, сверкающим небом. Каждая секунда, проведенная вместе, была для них отдельным подарком, отдельным исполненным желанием. Почему — оставалось загадкой, но она выбрала его, продолжала выбирать его и в радости, и в горе, и в обычной жизни.  Каждый день. И он выбрал её в ответ, помчался с ней навстречу неизвестности, стремился к недостижимому, неустанно стараясь всегда быть достойным этого выбора.