Точка заражения.

Они проснулись от того, что кто-то ломился в дверь. Не заражённые. Заражённые не ломятся - они просто идут, пока не наткнутся на препятствие, и тогда они скребутся, царапаются, но не ломятся. Они не умеют ломиться. У них нет для этого нужной моторики. Это был человек. - Откройте! - голос снаружи был хриплым, срывающимся на фальцет. - Пожалуйста, откройте! Они повсюду! Пожалуйста! Гю вскочил, выхватил нож. Су - за ним, с ломом. Нога отозвалась болью, но уже привычной, фоновой. Он даже не поморщился. - Не открывай. Не стоит. - сказал Су. - Может, он один. Мало ли ему нужна помощь! - А может, их двадцать. Может, это ловушка. Может, он вообще заражён и просто ещё не знает об этом. Столько "может" что открывать лучше не надо. - Су.. Я не могу оставить человека умирать. Рэпер хотел спорить, но посмотрел в глаза Гю и замолчал. В этих глазах было то, что он уже видел раньше - в больнице, когда Гю застыл перед подростком. Какая-то глубинная, не поддающаяся логике вера в то, что люди должны помогать людям. Даже сейчас. Даже когда каждый встречный может оказаться смертным приговором. - Ты слишком добрый для конца света - сказал Су. - А ты стал слишком подозрительный, хотя наверно благодаря этому мы тоже сейчас живы. - Одно другому не мешает. Я подозрительный, а ты добрый. Так мы и выживаем. Гю подошёл к двери. Прильнул к щели, из которой дуло холодным утренним ветром. На крыльце стоял мужчина лет сорока. В порванном костюме, с окровавленным лицом. Его волосы, видимо, когда-то аккуратно уложенные - теперь торчали в разные стороны, как воронье гнездо. Он тяжело дышал, оглядывался через плечо, будто ожидал увидеть погоню. Но за его спиной никого не было. Только лес. Сосны. Тени. - Сколько тебя преследовало? - крикнул Гю. - Трое! Я оторвался, правда! Они шли за мной от самой дороги, но я запутал их в лесу! Пожалуйста, пустите! Я не заражён, клянусь! У меня жена, дети, они в порту, я должен добраться! Гю посмотрел на Су. Танос покачал головой, показывая что не надо пускать. Всё таки они о нём ничего не знают. Но Нам уже открыл дверь. Мужчина ввалился внутрь, тяжело дыша. Он был крупным - выше Гю, шире в плечах. Его глаза бегали по сторонам, оценивая обстановку. Су знал этот взгляд. Так смотрят не испуганные люди - так смотрят те, кто прикидывает, что можно взять. - Спасибо, спасибо..- забормотал он, хватая Гю за руку и тряся её с излишним энтузиазмом. - Вы спасли мне жизнь. Я думал, всё, конец. Я уже попрощался с женой в голове, представляете? С женой, с детьми.. а у меня двое. Мальчик и девочка. Шесть и восемь. Вы не представляете, что там, на дороге... - У тебя есть укусы? - перебил Гю, высвобождая руку. - Что? - Укусы. Тебя кусали? Ты контактировал с заражёнными? - Нет! Нет, я чист! Я не дал им приблизиться! Я бежал, я... - Покажи руки. Мужчина замялся - всего на долю секунды, но Су заметил. Потом он протянул руки. Они были в крови - ладони, пальцы, даже под ногтями запеклось что-то бурое. Но на предплечьях не было ни царапины. Ни укуса. Кровь была чужой. - Ладно - сказал Гю. - Можешь остаться до утра. Потом пойдёшь своей дорогой. - Спасибо вам большое. Спасибо. Мужчина сел в углу, на полу, прямо под полкой, где Гю оставил рюкзаки. Его взгляд упал на них - на долю секунды, но Су снова заметил. Заметил, как он оценивает их вес. Их содержимое. Их ценность. Таносу уже не нравился этот человек. Что-то в нём было не так. Что-то, что скреблось на задворках сознания и не давало покоя. Слишком напуганный для того, кто оторвался от трёх заражённых. Слишком бодрый для того, кто бежал всю ночь. Слишком... актёрский что-ли. Будто он играл роль. И взгляд этот - голодный. Не от голода, а скорее от жадности. Су подошёл к Гю и встал рядом, опираясь на лом. - У вас есть еда? - спросил мужчина, облизывая губы. - Мало - ответил Гю. - Поделитесь? Я не ел со вчерашнего дня. Пожалуйста. Хотя бы кусочек. Хотя бы глоток воды. Гю колебался. Потом достал из рюкзака батончик - один из тех, что они взяли на заправке - и бросил мужчине. Тот поймал его, разорвал упаковку зубами, сожрал за три секунды. Буквально - три секунды, и батончика не стало. Только крошки на подбородке. - Ещё можно? - спросил он, глядя на Гю всё тем же голодным взглядом. - Нет. - А у вас там, в рюкзаке, я видел.. - Я сказал - нет. - голос Гю стал холодным, как в первый вечер в баре. Мужчина оскалился. В прямом смысле- его губы растянулись, показав зубы. Оскал был не благодарным. Он был злым. Это был оскал человека, который привык получать то, что хочет, и не привык к отказам. Су сжал лом крепче. - Ты откуда? - спросил Танос, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. - Из Сеула. Как и вы. - Откуда именно? Мужчина замялся. - Из района Мапхо. - Адрес? - Улица Тэхён, четырнадцать. А тебе какое дело? - мужчина встал. Он был выше, чем казался сидя. Выше и шире. - Я сказал спасибо. Чего ещё? Хотите допрос устроить? Проверить мои документы? Может, ещё отпечатки пальцев снять? - Ничего. - сказал Гю, вставая между ними. - Мой друг просто нервничает. Все нервничают. Садись. Утром уйдёшь. Мужчина посмотрел на Гю. Потом на Су. Потом на рюкзаки - уже не скрываясь. И на лом в руках Су. - Я пойду.. - сказал он вдруг. - Спасибо за гостеприимство. Вы очень... добрые. Слово "добрые" он произнёс так, будто это было ругательство. Он вышел. Дверь закрылась. Его шаги проскрипели по крыльцу и стихли где-то в лесу. Су выдохнул. - Что-то с ним не так - сказал он. - Знаю. - сказал Нам Гю. - И ты всё равно его впустил. Дал ему еду. - Если мы перестанем быть людьми.. - говорил медленно Гю, глядя на закрытую дверь. - То чем мы отличаемся от них? От заражённых? Они тоже не помогают друг другу. Они просто жрут. Я не хочу просто жрать. Я хочу остаться человеком. Су хотел возразить - сказать, что остаться человеком можно и не открывая дверь каждому подозрительному типу - но не нашёл слов. Потому что Гю был прав. В чём-то. По-своему. Непрактично, но правильно. И Су ненавидел и любил его за это одновременно. --- Они вышли из дома через час. Утро было холодным и серым. Небо затянуло тучами - не от дыма, а от настоящих, дождевых туч. Будто природа тоже оплакивала конец мира. Су поёжился - кофта Гю грела, но недостаточно. Или, может, это был не холод, а что-то другое. Предчувствие. - До порта километров двадцать - сказал Гю, глядя на карту из больницы. - Если повезёт, к вечеру будем. - А если не повезёт? - Не думай об этом. Они сели в машину. Гю завёл двигатель. Машина чихнула. Чихнула ещё раз. И заглохла. - Чёрт - сказал Гю. Он попробовал снова. Двигатель чихнул, зарычал на секунду, будто пытаясь зацепиться за жизнь, и снова заглох. Тишина. Только ветер свистит за окном. - Бензин кончился? Или в чём проблема?- спросил Су. - Не может быть. Было полбака.. Я проверял вчера вечером! - Может, протекла? Гю вышел из машины. Обошёл её. Заглянул под днище. И выругался. Длинно, со вкусом, используя слова, которые Су не слышал даже в самых жёстких рэп-баттлах. Слова, от которых покраснели бы даже стены больницы. - Протекла. - сказал Гю, появляясь из-под машины. Его лицо было мрачным, как тучи над головой. - Кто-то прострелил бензобак. Или пробил. Маленькая дырка, аккуратная. Бензин вытек за ночь. - Тот мужик.. Fuck! I knew it! [Я так и знал!]- сказал Су. - Похоже на то.. Он вышел, обошёл дом и сделал это, пока мы спали. - Но зачем?! Нахрена ему это делать? Мы же его пустили! Мы дали ему еду! - Затем, что он не хотел, чтобы мы уехали. - Гю смотрел на дорогу. - Может, он хотел вернуться с друзьями. Может, ему нужна была наша машина, но он не знал, как нас выкурить из дома, и решил, что если мы не уедем, мы станем лёгкой добычей. А может, он просто ненавидит людей, которым повезло больше, чем ему. - И ты всё равно считаешь, что надо помогать людям?..- Су не смог удержаться. - После такого? Гю посмотрел на него. - Да. - сказал он. - Потому что если я перестану, этот мужик победит. Да и похожие люди будут нападать на других и эти вечные конфликты.. Не хочу этого допустить. Су покачал головой. - Ты невозможный человек, Нам Гю.. - Знаю. Идём. Они взяли рюкзаки. Гю - большой, Су - маленький. Лом и нож. И пошли пешком. Двадцать километров до порта. Пешком. С больной ногой и под дождём, который начался через полчаса. --- Лес начался сразу за поворотом дороги. Сосны, высокие, шумные, мокрые от дождя. Ветер качал их верхушки, и они пели свою вечную песню - низкую, скрипучую, полную вздохов. Су шёл, опираясь на лом, и старался не хромать. Дождь был мелким, противным - он не лил, а моросил, забираясь под одежду, пропитывая волосы, заставляя кофту Гю намокать и тяжелеть. - Может, отдохнём? - спросил Гю через час. - Не надо. Идём. - Нога же болит у тебя.. - Терпимо. - Терпимо - это не "не болит". - Терпимо - это значит что "я не собираюсь жаловаться, пока ты тащишь рюкзак, который весит как я". Гю усмехнулся. Мокрые волосы прилипли к его лбу, с куртки капала вода, но он всё равно выглядел собранным. Как будто дождь был просто очередным пунктом в его списке проблем, которые нужно решить. Они шли дальше. Лес становился гуще, тропа сужалась. Дорога, которую они выбрали по карте из больницы, была старой лесной тропой - когда-то здесь, наверное, ходили грибники или влюблённые парочки. Теперь здесь не было никого. Только сосны, мох и тишина. И заражённые. Су услышал их первым. Шорох в кустах слева. Потом треск ветки. Потом то самое рычание-плач, которое он уже выучил наизусть - низкое, горловое, полное голода. - Гю.. там..- тихо сказал он. - Слышу. Они замерли. Заражённые вышли из-за поворота тропы. Трое. Двое мужчин в рабочей одежде - комбинезоны, будто они были дорожными рабочими - и одна женщина в разорванном плаще. Их глаза были белыми. Их руки - с обломанными ногтями - тянулись вперёд. - Обойдём? - прошептал Су. - Не успеем. Они нас заметили. - Тогда бежим? - Нога. - Чёрт. Чёрт, чёрт, чёрт. Гю вытащил нож - пистолет был пуст, все семь патронов ушли на площади. Су поднял лом. Заражённые приближались. - Трое..- сказал Гю. - Я беру первого и второго. Ты - третьего. - Договорились. Как вчера. - Мг. Как вчера. Первый заражённый бросился на Нама. Тот уклонился - движение было экономным, выверенным, без лишних затрат энергии - и всадил нож в висок. Второй - рывок, удар тем же ножом, даже не вынимая его полностью. Двое упали на мокрую землю. Су ударил третьего ломом. Попал в плечо - заражённая пошатнулась, но не упала. Она шла на него, вытянув руки, с которых капала дождевая вода. Её плащ волочился по земле. Её глаза смотрели сквозь Бона, в никуда. Су ударил снова. В голову. С хрустом, который он уже знал. Заражённая рухнула. - Всё? - спросил Гю, вытирая нож о мох. - Всё - ответил Су, переводя дыхание. - Трое. Но это было не всё. Лес зашуршал. Затрещал. Из-под деревьев, из кустов, из-за валунов, покрытых мхом, выходили новые заражённые. Пятеро. Десять. Двадцать. Они шли со всех сторон - из-за сосен, из оврагов, из тумана, который поднимался над мокрой землёй. Их были десятки. Может быть, целая сотня. Лес был полон ими, и все они шли на шум. - Бежим! - закричал Гю. - Нога.. - Плевать! Гю схватил Су за руку и потащил за собой. Они побежали сквозь лес - напролом, через кусты, через папоротники, через лужи, в которых отражалось серое небо. Су бежал, стиснув зубы, чувствуя, как боль в лодыжке становится невыносимой - острой, режущей, как будто кто-то вгонял гвоздь в кость при каждом шаге. Но он бежал. Потому что если бы он остановился, Нам Гю бы тоже остановился. А Гю не должен умирать. Не из-за него. Не сейчас. Они выбежали на поляну - круглое, открытое пространство среди сосен, заросшее высокой травой. Здесь пахло грибами и мокрой землёй. Здесь было красиво - если бы не... Заражённые выходили из леса со всех сторон. Окружали поляну, как вода окружает остров. Их становилось всё больше. Десятки. Может, сотня. Их белые глаза светились в сером свете пасмурного дня, как гнилушки. - Есть выход?..- спросил Су, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в ушах, лёгкие горели. - Нет.. - ответил Гю. - Нет выхода. Он стоял и смотрел на приближающихся заражённых. Его нож был наготове, но что нож против такой толпы? Что они вообще могли сделать? Их было двое. Двое против армии мёртвых. И тут Су увидел лицо Гю - спокойное. Слишком спокойное. Так бывает, когда человек сдаётся. Когда он уже всё для себя решил. - Гю! — крикнул Су. - Не смей! - Что? - Не смей сдаваться! Я вижу. Вижу твоё лицо! Ты решил, что мы сейчас сдохнем верно?! А я не хочу умирать! - А что нам остаётся? Их сотня. Нас двое. У меня нож, у тебя лом. И у тебя больная нога. Мы не выберемся. Это факт. - К чёрту факты! Ты сам говорил - мы живучие твари! Ты говорил, что веришь! - Я врал. - Что?! - Я врал..-повторил Гю. - Я не верил. Я просто... говорил тебе то, что ты хотел слышать. Ты спросил, верю ли я. Я сказал "да", потому что не мог сказать "нет". Не тебе. Су уставился на него. В груди что-то рухнуло. Надежда? Или что-то другое. Что-то, что держало его на плаву всё это время. - Хорошо - сказал он. - Если ты не веришь... Тогда я заставлю тебя. У меня есть способ. Он полез в карман джинсов. Наркотики в пакетике. Две штуки. Очень сильные.. Он обещал себе, что не будет их принимать. Что они - для крайнего случая. Крайний случай настал. Он достал одну таблетку. Разломил пополам. Половину сунул в рот - почувствовал горький вкус на языке. Вторую половину протянул Гю. Чтоб мозг отключился и не думал. А то сейчас это лишнее. - Что это? - спросил Гю. - Лекарство..- сказал Су. - От страха. - Су.. Это же наркотик. - Это шанс. Принимай. Гю смотрел на половину таблетки у себя на ладони. На белый порошок, просыпавшийся из разлома. На Су, который уже проглотил свою половину и теперь стоял, глядя на приближающихся заражённых, и улыбался. - Ты рискуешь- сказал Гю. - Я рискую с того момента, как сказал тебе комплимент в баре- ответил Су. - Давай. У нас нет времени. Нам сунул половину таблетки в рот. Проглотил. Почувствовал, как горечь расползается по языку. Эффект наступил почти мгновенно. Мир стал ярче. Контуры предметов - чётче. Цвета - насыщеннее. Мокрая трава под ногами была не просто зелёной - она была изумрудной, светящейся. Серое небо - не серым, а серебряным, как фольга. И страх.. страх исчез. Не ушёл - испарился. Будто кто-то щёлкнул выключателем в голове. Су посмотрел на заражённых, надвигавшихся со всех сторон, и не почувствовал ничего. Только холодную, кристально ясную решимость. Как будто он стоял не на поляне в лесу, а на сцене, перед тысячами фанатов, и бит только что вступил. -Теперь мы не умрём - сказал он. - Теперь возьми оружие и дерись. Нам Гю посмотрел на него. В его глазах тоже исчез страх. Осталась только пустота и холод. - Драться говоришь..- повторил он. - Хорошо. Они действительно стали отбиваться. Су работал ломом, как машина. Удар - в голову. Удар - в висок. Удар - в челюсть. Кровь летела во все стороны, смешиваясь с дождём, и он не чувствовал ни усталости, ни боли в ноге, ни страха. Он чувствовал только ритм. Ритм, похожий на бит. Его личный бит. Бит жизни, под который он читал рэп на всех своих концертах. Бум - удар. Бум - удар. Бум - удар. Заражённые падали, но на их место приходили новые. Они лезли из леса бесконечным потоком, как вода из прорванной трубы. Су бил и бил, и каждый удар был точным, выверенным, как строчка в куплете. Гю работал ножом. Быстро, точно, безжалостно. Он больше не смотрел в глаза заражённым. Не искал в них остатки людей. Не замечал пижам с или обручальных колец. Он видел только цели. Мишени. Препятствия, которые нужно устранить. Считай как в игре. Таблетка сделала своё дело - она убрала страх. Но она же убрала и что-то ещё. Что-то человеческое. Су чувствовал это где-то на краю сознания, но не мог сформулировать. Да и не хотел. Сейчас важно было только одно - выжить. -Их слишком много! -крикнул Гю, уклоняясь от очередного заражённого. -Я вижу! - Нам нужно... Пуля просвистела мимо уха Су. Звук был резким, громким - настоящий выстрел, не тот тихий пистолетный хлопок, к которому они привыкли. Ружейный выстрел. Крупный калибр. Су обернулся. Из леса, с той стороны, где ещё не было заражённых, выходили люди. Живые люди. Они были в охотничьей одежде - камуфляжные куртки, высокие сапоги. У них были ружья. И они стреляли. - Сюда! - крикнул один из них, высокий, с седыми висками. - Быстро, пока мы их сдерживаем! Бон не раздумывал. Он схватил Нама за руку и потащил к незнакомцам. Заражённые нападали сзади, но охотники стреляли - метко, без промаха, каждый выстрел снимал одного. Это было почти красиво - хореография смерти, отрепетированная годами практики. Они добежали до группы. Их было пятеро. Трое мужчин и две женщины, все вооружённые, все с суровыми, обветренными лицами людей, которые проводят в лесу больше времени, чем в городе. - Вы откуда? - спросил высокий, тот, что с седыми висками, перезаряжая ружьё. - Из Сеула - ответил Гю. - Один из вас ранен? Кровь на лице. - Нога - сказал Су. - Не укус. Подвернул. Кровь не моя, это их. Мужчина посмотрел на его ногу. Потом на лом в его руках, с которого капала чёрная слизь. Потом на нож Гю. - Идёмте - сказал он. - У нас лагерь недалеко. Там перевяжем. А потом расскажете, что в Сеуле. Они пошли за незнакомцами сквозь лес. Выстрелы за спиной стихли - видимо, заражённые отстали или их перебили. Дождь продолжал моросить. Таблетка всё ещё действовала, и Су чувствовал себя странно - как будто всё происходящее было кино. Или сном или чужой жизнью. Он смотрел на спину Гю, который шёл впереди, разговаривая о чём-то с седым охотником. Его шаг был ровным, уверенным. Таблетка работала. "Мы живы" - подумал Су. - "Мы снова живы". А потом подумал: «Таблетки кончаются. Осталась одна. А потом - всё. Потом страх вернётся». Но страх - это завтра. Сегодня они живы. Он любил Гю. Он понял это окончательно, когда делил таблетку пополам. Когда понял, что готов отдать последнее, что у него есть, чтобы спасти этого человека. Не чтобы спасти себя - чтобы спасти его. "Ты ненормальный"- сказал бы Гю. Он улыбнулся своим мыслям. Дождь капал на лицо, смывая кровь. Лес шумел. ЧАСТЬ 13. ШКОЛА Убежище, куда привели их охотники, оказалось не лагерем. Это была старая пожарная вышка на краю леса - железная конструкция, ржавая, но крепкая, с будкой наверху. Туда вела узкая лестница, которую можно было поднять - и заражённые оставались внизу, беспомощно царапая металл. - Здесь переждём до утра - сказал высокий, тот, что с седыми висками. - А на рассвете двинем к порту. Су сидел на деревянном полу будки, привалившись спиной к стене. Таблетка отпускала. Медленно, слоями - как будто с него снимали одну оболочку за другой. Сначала вернулась боль в ноге. Потом - усталость, тяжёлая, свинцовая, растекающаяся по всему телу. Потом - страх. Он не обрушился, а прокрался тихо, как вор, и поселился где-то в животе. - Как ты? - спросил Гю, садясь рядом. - Нормально - соврал Су. - Врёшь. - Да, вру.. Отпускает. Паршиво честно говоря. Гю взял его за руку. Су хотел отдёрнуть -сам не зная почему - но не стал. Рука Гю была тёплой, и это помогало. Охотники - их было пятеро. Они сидели у другого края будки, тихо переговариваясь. Высокого звали Пак Чан Хо, он был старшим лесничим. Женщина с короткой стрижкой - Ким Ын Сук, бывший военный врач. Она уже осмотрела ногу Су, сменила бинт, дала обезболивающее - настоящее, из своих запасов. Двое парней - братья, оба молчаливые, с одинаковыми ружьями. И девушка, самая молодая, по имени Хан Со Джин, студентка -биолог, которая записывала что-то в потрёпанный блокнот. - Завтра идём через школу - сказал Пак Чан Хо, разворачивая карту. - Там эвакуационный пункт. По крайней мере, так передавали по радио в первый день. Школа Тэхён. Если порт переполнен - нас направят туда. Су поднял голову. В голове что-то щёлкнуло — воспоминание о надписи на стене подземного тоннеля. "НЕ ВЕРЬ ВОЕННЫМ. ПУСАН — ЛОВУШКА." - Не надо в школу, - сказал он. Голос был хриплым. - Почему? - Предчувствие плохое. И карта из больницы - там школа была отмечена как временный госпиталь. А больницы сейчас — это... ну, ты видел. - А что ты предлагаешь? - спросил Пак Чан Хо. - Идти прямиком в порт? Там военные, толпы. Если порт пал - мы окажемся в ловушке. Гю сидел молча. Су видел, что он колеблется. Потом он поднял глаза на карту. - Школа ближе - сказал он. - Зайдём. Проверим. Если там чисто - отлично, узнаем обстановку. Если нет - уйдём быстро. Идёт? Су хотел спорить, но не было сил. Таблетка уходила, оставляя после себя пустоту - тупую, ноющую, как голод, только хуже. Он просто кивнул. Они вышли на рассвете. Дождь кончился, но небо оставалось серым, низким, давящим. Шли через лес, потом через поле, заросшее мёртвой травой. Школа появилась из тумана около полудня. Она была большой - четырёхэтажное бетонное здание с вывеской «ШКОЛА ТЭХЁН» над главным входом. На парковке стояли несколько автобусов и военный грузовик. Но не было ни движения, ни людей. Только тишина. И запах. - Чувствуете? - спросил Гю. Су кивнул. Запах был знакомым - сладковатым, тошнотворным. Так пахла кровь в закрытом помещении, когда пролежала несколько дней. - Я иду первым. - сказал Пак Чан Хо, вскидывая ружьё. - Мин Чхоль, Мин Джэ - прикрываете с флангов. Остальные ждут здесь. - Нет - сказал Гю. - Я с вами. Мне нужно увидеть. - Я тоже - сказал Су. - Ты остаёшься. У тебя нога. - У меня лом!- Су поднялся, опираясь на него. - И я не отпущу тебя одного в ещё одну больницу. Мы уже проходили. Гю посмотрел на него. Спорить не стал - просто кивнул. Они вошли в школу. Вестибюль был огромным. Высокие потолки, стены, выкрашенные в светло-зелёный, стенды с расписанием уроков и детскими рисунками. Всё это было залито кровью. Не так, как в больнице - там был хаос, паника. Здесь была.. методичность? Нет, не то слово. Здесь был ад, который длился долго. Стены исчерчены теми же кровавыми надписями, что и в больнице. «HELP». «НЕ ВХОДИТЕ». «МАМА». «ОН ВНУТРИ». Но были и новые. «ЭВАКУАЦИЯ - ЛОЖЬ». «ВОЕННЫЕ СТРЕЛЯЛИ». «ПРОСТИТЕ НАС». И тела. Много тел. Слишком много. Они лежали в коридорах, в классах, в спортзале, в столовой. Взрослые, дети, военные. Су шёл, опираясь на лом, и считал. Перестал считать на двадцать третьем. - Здесь была эвакуация..- тихо сказал Гю, осматривая помещение. - Согнали людей. А потом вирус прорвался внутрь. Или кто-то превратился прямо в толпе. А военные.. либо не справились, либо.. - Либо стреляли по своим - закончил Су. - Как в тоннеле. «НЕ ВЕРЬ ВОЕННЫМ». Может, это отсюда? Они зашли в класс. Парты были сдвинуты к стенам. На полу лежали спальные мешки, одеяла, рюкзаки. Люди здесь жили. Ждали эвакуации. А потом что-то случилось. На стене у доски, где обычно пишут мелом, кто-то вывел кровью: «ВТОРОЙ ЭТАЖ. НЕ ПОДНИМАЙТЕСЬ. ОНИ ТАМ». - Надо проверить - сказал Гю. - Ты с ума сошёл?! - Там могут быть выжившие. Мы должны знать. Су хотел возразить, но не успел. Со второго этажа донёсся звук. Не рычание - топот. Быстрый, хаотичный топот множества ног. Как будто кто-то бежал. Или что-то. - Наверх не идём - сказал Пак Чан Хо. - Уходим. Здесь делать нечего. Они попятились к выходу. Но не успели. С лестницы, ведущей на второй этаж, хлынули они. Не десятки - сотни. В основном дети. Школьники в форме, с белыми глазами и серой кожей. Они были быстрее взрослых заражённых. Легче, подвижнее. Они не шли - они бежали, перепрыгивая через ступеньки, спотыкаясь, падая, поднимаясь и снова бегя. - НАЗАД! - заорал Пак Чан Хо, вскидывая ружьё. Выстрелы грохотали по вестибюлю. Заражённые падали, но их было слишком много. Они лезли из всех щелей - из классов, из коридоров, со второго этажа, с третьего. Школа была полна ими. Они, наверное, были здесь с самого начала - согнанные на эвакуацию, заражённые, запертые на верхних этажах, пока взрослые внизу пытались спастись. - Уходим! - крикнул брюнет, хватая Таноса за руку. Они побежали к выходу. Су хромал, но бежал - лом в правой руке, Гю в левой. Охотники прикрывали, стреляя по приближающимся заражённым. Братья Ли работали слаженно, как единый механизм - один стрелял, второй перезаряжал. Ким Ын Сук тащила за собой Хан Со Джин, которая что-то кричала и показывала на окно. Они вырвались наружу. За спиной гремели выстрелы. Пак Чан Хо последним выбежал из дверей и захлопнул их, привалившись спиной. Изнутри доносились глухие удары - заражённые бились о дверь. - Их там сотни - выдохнул он. - Сотни. - Это дети.. сказала Хан Со Джин. Её голос дрожал. - В основном дети. Они, наверное, были на экскурсии. Или их согнали в школу для эвакуации. - Порт - сказал Гю. - Идём в порт. Это единственный вариант. Су стоял, опираясь на лом, и смотрел на школу. На её окна, в которых мелькали белые лица. Дети. Школьники. Те, кого не спасли. Таблетка уже почти отпустила, и он чувствовал всё — ужас, тошноту, боль в ноге. Но хуже всего была другая боль - та, что шла изнутри. Ломка. Он знал это чувство. Он проходил через него раньше, в Сеуле, когда пытался завязать. Тело требовало ещё. Ещё одну таблетку. Ещё половину. Хотя бы крошку. Руки начали дрожать. Во рту пересохло. Кожа стала липкой от пота, хотя было холодно. - Су - Гю заметил. - Что с тобой? - Ничего. Идём. - Ты бледный. И руки трясутся. - Я сказал - идём. Он пошёл вперёд, не дожидаясь ответа. Гю догнал его и взял за плечо. - Это из-за таблетки, да? Ломка? Су выдернул плечо. Резче, чем хотел. - А тебе какое дело? - Мне есть дело - голос Гю стал жёстким. - Я.. тебя действительно люблю и я не хочу чтоб ты погряз в ломке. Но ты должен сказать мне, что происходит. Су остановился. Повернулся к Гю. В его глазах стояли слёзы - не от боли, от злости. На себя. На таблетки. На весь этот мир. - Да, ломка!- выкрикнул он. - Да, я.. бывший наркоман! Доволен? Я протащил через всё это две таблетки, думая, что они спасут нас в крайнем случае. И они спасли. Но теперь они кончаются, и я не знаю, что буду делать дальше! А ты... ты стоишь и смотришь на меня своими идеальными глазами, со своим идеальным порядком, и думаешь: "Зачем я вообще спас этого придурка?" Гю слушал молча. Потом подошёл ближе. Ближе, чем позволяли приличия и конец света вместе взятые. - Я думаю не так - сказал он тихо. - Я думаю: "Как мне помочь этому придурку?" Потому что этот придурок - единственный человек, ради которого я до сих пор жив. И мне плевать, что у него ломка. Мне плевать, что он кричит на меня. Я не брошу его. Понял? Бон смотрел на него. На мокрые от дождя волосы, прилипшие ко лбу. На чёрную кофту, которую он дал ему на заправке. На губы, которые целовал его в заброшенном доме. - Понял - сказал он тихо. - Тогда идём. До порта пятнадцать километров. Дойдём.