Tell Me Lover, Do You Love Me?

Кровь бьет в сердце и мозг, разгоняется по венам кипящеми потоками А лучше бы стекала с шеи Шея. Шея. Шея. Худые, но не болезненно, в отличии от кое чьих, смуглые руки дрожат, и с силой сжимают слабую, бледную шею, по которой, периодически, даже воздух слабо продходит. Ебанная астма, асфиксия вызванная во время ебли куда лучше ведь так? Ага, точно. Сверни мне шею и оставь истекать кровью Из сдавленной глотки вырываются хриплые стоны, переходящие в вопль, который если услышишь, то мама не горюй, вызывешь батюшку или молится начнешь, иль обрывающиеся на хныканье, хныканье такое жалкое что хочется просто заткнуть этой орущей твари рот. Но жалко ведь. Ему итак хуево приходится, когда очередной грубый толчок заставляет его худощявое, измученное тело биться о спинку кроват и кряхтеть. Наверное больно ебашиться выпирающим позвоночником о голое дерево, но об этом он пожалуется как нибудь потом. Джеймс крепко держит Хива за талию вписываясь погразыними ногтями в бледную, больную кожу, оставляя не то что царапины в виде полумесяцев, а гематомы и синяки. Настолько кожа Джонатана тонкая и слабая, что малейшее касание способно оставить на ней следы, которые ещё ой как долго не сойдут и будут напоминать о том, как он весело проводит ночи. Манки тяжело дышит, пыхтит и убирает кивками головы надоедливые дреды и выпавшие волосы, которые так настойчиво лезут в лицо, и так охотно прилипают к покрытой потом коже, пока тело любовника под ним извивается, дрожит и дёргается, и сам это любовник, хнычет и стонет, уже неся неразборчивый бред под нос. Вообще нихуя не понятно, одно блять "пожалуйста" вот и что он просит? Пожалуйста посильнее, ведь любит когда с ним обращаются грубо, когда не жалеют и трахают как в последний раз, а Манки у нас слюнтяй и слабак, или пожалуйста хватит, потому что больно, и его в очередной раз накрыли флешбеки о пережитом насилии. Но то, что происходит с Манки не насилие, никогда, и Джонатан знает об этом. Может Джеймс и не слышит и не понимает что там в экстазе или панике бормочет Джон, и что вообще Джон чувствует, но сам Джон, вроде бы, понимает, что ему нужно, хотя, все же сомневается. Ведь долбёжка по простате, кажется, влияет ещё и на мозг, блокируя все оставшиеся способности Джона адекватно мыслить. Джонатан приоткрывает тяжёлые веки, и смотрит. Сквозь налезшие на лицо неухоженные пытлы. Сковзь пелену слез, которые не заканчиваясь подступают к глазам. Смотрит. Смотрит на Манки, на его тело и лицо что возвышается над ним. Как темные дреды падают на его смуглое личико, и почти полностью закрывают его. Как это стройное, а не тощее как у самого Джона, тело, двигается в такт толчков, с каждым движением заставляя Джонатан срывать свой голос в сладких, а иногда и страшных стонах, и выгибать спину как дешёвая шлюха. Джону нравится смотреть как Джеймс терзает и оскверняет его тело, и не только тело но и душу. Джону нравится ощущать себя использованным и разбитым, развращенным, но только в руках этого человека. Манки. Он смотрит на Манки взглядом полным искренней, хоть больной, но любви. Любви чистой, как кристалик метамфетамина, и такой же нездоровой и запрещенной, но от того такой сладкой и желанной. Любви, которая только сильнее разбивает и без того потрепанную и безжалостно растерзанную психику, и которая заставляет Хива держаться на плаву, а не кончать с жизнью, сколько раз он был на грани, столько же раз, его спасала эта любовь к Джеймсу. Когда Джонатан в последний раз так сильно любил кого то? Джонатан не помнит, неверное, никогда. Да и кого любить, в его жизни, до Джеймса, таких людей не было. В порыве страсти Джонатан думает, что жить без Манки не может, конечно, это абсурд, но сейчас, опьянённый наркотиками и его Джеймсом мозг так не думает. И даже если Манк сделает больно, что он, кстати, уже пару раз сделал во время этой ебли. Даже если Джонатан из за него сорвёт голос и не сможет петь на репетициях. Даже если Манк в очередной раз оставит засос или укус на старом, ещё не сошедешем синяке. Джонатан простит, даже не будет обижаться. Он лишь будет плакать и просить ласки после сея действия, свернётся калачиком и будет дрожать. И Джеймс его в очередной раз пожалеет, прижмёт к себя, будет ласково целовать заплаканное личико, будет гладить по нерашлевой голове, вытирать слезы и успокаивать. Джонатан знает, что Джеймс никогда не причинит ему вреда если он сам об этом не попросит, а даже если Манки сделает ему больно, то потом будет просить прощения. Будет выцеловывать все укусы и синяки на теле Хива им же оставленные, будет зализывать раны как животное. Таковы их отношения Джеймс, тем временем продолжает безжалостно трахать тело его горячо любимого вокалиста. Тело на которое уже смотреть больно, не то что прикасаться, или грубо вбиваться. Тело покрытое синяками разного происхождения. Какие то оставленные самим Джеймсом во время таких жестких потрахушек, какие то, Джонатан поставил себе самостоятельно в порыве отчаяние и психической уязвимости, но большинство, просто следствие неуклюжести и наркотической зависимости вокалиста. Тело, которое перенесло слишком много в прошлом, и продолжает переносить в настоящем. И Джеймс не знает как относится к этому телу и его обладателю С одной стороны, он правда любит Джонатана. Очень любит. Он полюбил его с тех пор, как Брайан притащил этого милого, зашуганного мальчика к ним в группу. С тех пор Джеймс и встал на эту кривую дорожку. Он постоянно крутился возле Джонатана, старался помогать ему, успокаивал после репетиций и концертов, особенно когда дело доходило до daddy, жалел и обещал что все будет хорошо, а будет ли? и как то все это не туда зашло. Теперь же... Теперь же Джеймс не знает что и чувсовать. Смотря на то как Джонатан самостоятельно убивает себя, травя тоннами наркотиков, как его психика не выдерживает и рушится... Манки больно на это смотреть, очень, пиздец как больно, но с другой стороны, он устал. Устал от вечных перепадов настроения Джона, от его психозов, флешбеков, ебанного нытья и его тупых обещаниях завязать, ой блять да кому ты пиздишь, завали свое грязное ебало, такие мысли парой проносятся в голове Джеймса. Иногда ему просто хочется наорать на Джона и велеть ему перестать вести себя как ребенок. Но Джеймс себя ругает за такие мысли и желания. Потому что ну нельзя же так. Нельзя ругать человека, который столько пережил. Который пережил и травлю, и физиское, и психологическое и сексуальное, ой какое там блять только ни было насилие. Человека, который ищет выход хоть в чем то, и использует то что есть под рукой, и всегда доступно, и вроде помогает хорошо, человеку который потерялся в собственной боли и пытается хоть как то найти выход. Джеймс знает, что нельзя злится. Но периодически, ему хочется вести себя с Джоном грубо, что бы тот перестал ныть и заткнулся. Иногда ему хочется перерезать Джону горло и оставить умирать в одиночестве Бывает так, что Манки не сдерживается и все таки позволяет себе грубость по отношении к его парню. В основном это проявляется во время секса. Джеймс может грубо схватить Джонатана за руку, повалить на кровать, не даже не спросив, а хочет ли Джон, начать его трахать. Правда, после такого всегда накрывает ужасное чувство вины. Вид, когда Джон сжимаетс на кровати колачиком от боли, и дрожит, наверняка задаваясь вопросм, а за что мне это? Плачет, ага, Джеймс ведь не в курсе что Джонатану такое нравится, но не суть. В общем то, вид страдающего Джона разбивает мартышке сердце и заставляет его возвращатся к образу мистера «я тебя успокою и все будет хорошо». Черт их знает будет ли так на самом деле. А вы не забыли что они все это время трахались, и собственно продолжают это делать. Правда, уже заканчивают. Толчки и движения становится все небрежнее, а стоны Джонатана больше уже напоминают несвязанные всхлипывания и рыдания в желании кончить, потому что заебался уже. Ну, скоро так и происходит. С хриплым, уже сорванным, от разодранной глотки стоном, Джон наконец то кончает, а за ним, недолго подолбившись в ослабленное тело Джонатана, схватив его за бедра, да так что больно стало, Манк тоже кончает, естественно, внутрь, как же ещё, ведь нужно ещё больше осквернить это податливое сломанное тело. Манки валится на кровать рядом с Джонатаном, но отворачивается от него к стене и пытается прийти в себя. Даже не интересуется как дела у Джона, пока тот, дрожа скулит и прижимает коленки к груди и чуть ли не задыхается от оргазма и все ещё не прекратившихся рыданий. Время проходит, эйфория тоже и вот Джонатан, все же мелко дрожа поднимается на слабые ноги и плетется в ванную. Ноги ватные, коленки подгибаются и Джон пару раз чуть не падает. Идти ему приходится держась за стенку Вот бы кто нибудь мне помог Мелькает в его голове и он смотрит в наполнении спальни, может Джеймс пошел за ним что бы помощь? Но Джон разочарованно вздыхает и стонет, от Джеймса помощи сейчас он не дождется. С горем пополам Джонатан доходит до ванны и принимается отмывать от себя все что произошло. Смывает сперму с ног, пот со всего тела и слезы с лица. Даже пытается смыть с себя какое то странное мерзотное ощущение, но все безрезультатно. Джонатан заканчивает мыться и берет чистые боксеры и широкую, растянутую белую футболку, надевает все на себя, кряхтя от боли и усталости и потом подходит к зеркалу что бы посмотреть на себя Выглядит он если честно, довольно паршиво: милое личико, слишком бледное и какое то худое, Джон много сбросил за последние месяцы из за наркоты и большой физической активности, глаза, глаза печальные, как обычно, и красные от того что он так много рыдал, синяки под ними стали ещё заметнее и хорошо контрастирует с болезненной кожей, над глаза, в брови пирсинг; два серебряных коляска блестят с слабом свету ванные, наверное, это единственное, что все ещё блестит и сияет в Джоне. Волосы просто спутанные, взъерошенные дреды, Хив не пытается их привести в порядок, ему и так нравится. Шея, плечи, ключицы вообще песня, все в синяках, засосах и кровоподтёках, и все ужасно болят, и выглядят очень стрёмно. Джонатану становится тошно от своего отражения, поэтому он отходит и покачиваясь идёт в спальню. Там он обнаруживает Манки, который уже успел натянуть штаны и открыть окно, что бы покурить, чем он собственно и занимается. Он выглядит слела отстраннено, вернее сказать меланхолично, может, задумлася о чем то. Они ничего не говорят друг другу, Манки лишь мельком глянул на Джонатана. А Джонатан неуклюже, ведь долговязое тело все ещё бьёт дрожь, забрался на кровать, обернулся одеялом и сидя прижался к стене, наблюдая за любимым гитаристом Несколько минут они сидят молча, Джеймс курит в открытое окно, а Джонатан, чувствуя как усталость течет по его венам, мечтает прилечь и уснуть, но ему хочется сделать это вместе с Джеймсом Джонатан продолжает наблюдать за Манки. У него уже слипаются глаза, он все ещё доржит. Джонатан вновь чувствует себя разбитым и втоптанным в грязь, разорванным и брошенным. Собственное отражение вызвало у него тошноту. Руки дрожат, сжимая одеяло, которым он пытается перекрыть свое измученное тело. Все, что ему хочется, любви и ласки. Любви и ласки от Джеймса — Скажи мне любимый, ты любишь меня? - Голос Джонатана тихий и дрожит, он звучит сипло, хрипло, но его голос все ещё сохраняет ту уникальность за которую его полюбили миллионы, и Джеймс. Слова даются ему тяжело, дыхание все ещё неровное и сбитое. Он просто ответа, говорит с надеждой, и неким страхом, страхом, что Джеймс его отвергнет. У Манки чуть сердце не остановилась когда Джонатан назвала его любимый Услышав сиплый шепот Джеймс оборачивается к Джонатану, его сердце болезненно сжимается при виде того, как Хив закутывается в одеяло, как его худые пальцы до мазолей на подушечках сжимают ткань, как Джон трясётся, как он нуждается в нем. У Манки снова пробуждается то чувство вины, чувство вина за то что он слишком грубо повел себя с Джоном и довел его до такого состояния. У Манки перехватывает дыхание от тошнотворного чувства нежности к этому парню, и желанию его защитить. Может быть, Джеймс в очередной раз совершает свою роковую ошибку. — Люблю - Не отводя от Джонатана мягкий взгляд темных глаз Манки тушит сигарету о пепельницу на подоконнике и убирает дреды с лица Джонатан слабо, но довольно улыбается и тихо шипя подползает к Джеймсу. Джонатан сжимается калачиком устраиваясь под боком Джеймса, и довольно мычит, несмотря на боль и дрожь. Джеймс вздыхает и притягивает парня к себе, обнимая, и накрывает себя одеялом в которое закутался Хив. Он мягко гладит Джона по щеке, что то напевая себе под нос, от чего Джон совсем расслабляеться и начинает засыпать, перед этим пробормотав что то про то, что он безумно рад что Джеймс с рядом с ним, и никуда о него не уходит. Манки продолжает мягко гладить вокалиста, он хмыкает, ну куда он уйдет. Куда он теперь уйдет. Джеймс понимает что он встрял и очень сильно, но ничего поделать не может. Несмотря на всю свою злость к Джону. Не смотря на свою усталость. Не смотря на свои мысли и желания, Джеймс все равно любит его. Пусть эта любовь и причиняет им обоим страдания. Это их любовь, их страдания. Остальное идёт нахуй. Джонатан и Джеймс наконец то проваливаются в сон. Ещё один день в их бесконечным цикле любви и боли наконец то завершен.