Система Мира

— Он умер. — Что? Но... — Умер, говорю. Его пару месяцев назад похоронили, — это я услышал от молодого парня, стоящего прямо за тем местом, где когда-то был Айрон. Вход в кузницу, такой родной, был скорее показухой. Оттого этот знакомый прилавок стал давить на меня еще сильнее. Я ощущал себя хуже некуда, меня будто вывернуло. Очередное доказательство того, что все, за что бы я ни брался, в итоге рассыпается в прах. Меня начало трясти, пока я стоял у прилавка. Как такое могло быть? Кто этот человек? Почему Айрон ушел из жизни и никто мне об этом даже не сказал? Я же был тут недавно. Меня даже не было на его похоронах... — Так, что вы хотели? Сами понимаете, у меня своих забот полно. — Красноволосый юноша с особым энтузиазмом наклонился немного вперед, смотря на меня. Пока он говорил в своей веселой манере, меня выворачивало наизнанку: он так сказал, словно это было неважно. Сифаэль, цокнув себе под нос, сказала: — Пойдем уже. Как знала, что толку тут ноль. Ее тон был надломленным; я не был уверен в том, злится она или расстроена. Ощущение, что если просто оставить все как есть, то это будет явный конец. Это неподдельное разочарование, исходящее от нее давило меня, даже когда я не смотрел в ее сторону. Оставаясь один на один в этой глупой ситуации: с одной стороны Сифаэль, которая ведет себя слишком отстраненно, с другой же — этот парень, которого, видимо, не заботит смерть важного для меня человека. Я опустил плечи от разочарования. Не того разочарование, когда я потерял шаткое доверие Сифаэль, — это было разочарование в ситуации. В том, как беспечно люди ведут себя, как бросаются словами и не обращают внимания на другие обстоятельства. Я решил протестовать. — Ты явно навеселе. — Мой голос стал более грубым, а плечи немного выровнялись. Была ли это решимость или страх? — Дядя Айрон был прекрасным человеком. Он был кузнецом, к которому стекались из соседних деревень, но он даже в мыслях не гордился своим талантом. Он всегда знал, как разрядить обстановку, угощал пряностями, потому что верил, что ему нужно делать хорошие дела для мира. — Я не врал, это то, что я всегда знал и чувствовал. — Поэтому я пришел сюда. И пусть его тут нет, мне нужен меч, а раз мы в кузнице, значит, кому-то нужно его сделать. Глаза парня немного загорелись, хотя я буквально чувствовал, что он был ошарашен. Его взгляд блуждал по мне. Напряжение в руках и слабые проблески удивления на лице выдавали его с потрохами но я не подал виду, не стал на это обращать внимание и просто дал волю случаю. Уж лучше уйти без оружия, чем без остатков гордости. — Кхм... — Прокашлялся парень, его тон и выражение лица изменилось. — Я думал, ты здесь просто что-то вынюхиваешь, а ты, оказывается, по делу. Не суди строго... — Он с неловкой улыбкой завел руку за затылок. — Айрон ведь мой дядя. Меня всегда раздражает, когда люди приходят и начинают плакать мне о том, каким хорошим мужиком он был, словно его определяла работа, а не его характер. — Углядев краем глаза, я заметил, что Сифаэль заинтересованно, но со скептицизмом смотрит на юношу. Если бы я мог читать мысли, мне кажется, она бы думала: «Еще один человек, который не может говорить все прямо». В ее стиле точно, потому что она была достаточно прямолинейной. Зато она показывает другие эмоции сейчас, это тоже радовало. — Но люди никогда не говорили о нем так... Знаешь, с такой гордостью. — Юноша, все так же в своей робе, встал и расправил плечи. — Будет тебе меч. Прямо сейчас я его сделаю! Во рту почувствовался медный вкус, а в сердце что-то затрепетало. Я был не столько рад тому, что все получилось, сколько меня заводила реакция окружения на мои действия. Парень действительно загорелся желанием, почти воспылал; я видел, как у него появился азарт. Но покоя мне не давало лишь одно: почему я так хорошо понимаю других? Такой же азарт я видел в глазах Сифаэль ранее, когда она спорила со мной. Для меня это словно было не свойственно. Мы прошли за прилавок, миновав низкую перегородку, которая скрипнула так жалобно, будто протестовала против нашего вторжения. Внутри кузница оказалась куда теснее, чем выглядела снаружи. Воздух здесь был тяжелым, застоявшимся, пропитанным едким запахом окалины и старого угля, который годами въедался в эти стены. Я старался не смотреть на пустую наковальню — без Айрона она казалась просто куском холодного железа, потерявшим всякий смысл. Юноша шел впереди, уверенно обходя разбросанный по полу хлам, а я невольно пригнул голову, хотя потолок был достаточно высоким. Было в этом месте что-то давящее, заставляющее чувствовать себя незваным гостем в чужом доме, где вместо цветов пахло гарью и недавним прошлым. Сифаэль шла следом, едва слышно касаясь сапогами замусоренных досок, и я кожей чувствовал её нетерпение, смешанное с тем же скептицизмом, который не покидал её с самого начала. — У меня уже есть заготовки, мне нужно немного времени, чтобы подготовиться и сделать вам меч. — И сколько это займет? — спросила Сифаэль, внимательно наблюдая за лицом юноши и что-то выискивая. Она наконец включилась в диалог, правда, по ее голосу было слышно, что она не особо хочет ждать. — Минут 15 на подготовку, 30 минут на ковку и где-то минут 5 — остыть, — кивнул юноша, начав возиться в мастерской. Наконец я мог выдохнуть... Я чувствовал неимоверное везение. Уже ожидая, что ничего не получится, я просто решил вывалить то, что думаю. И это правда сработало. Существовала ли удача как что-то осязаемое? Но, мне кажется, если бы удача была, я бы не видел этой надписи: [Главный герой умрет через 60 дней] Почему вообще «главный герой»? У меня не было ни единой мысли по этому поводу. Я никогда не слышал ничего подобного: ни про золотой текст, ни про тропы, ни про печати. Больше всего меня пугало незнание того, что мне подсунули против моей воли. Ха-ха, я умру через 60 дней. И почему же? Если я главный герой, то кто такая Сифаэль? У меня появилась теория. Если бы я смог как-то использовать этот текст, я смог бы заглянуть за ширму других людей. Потенциально, если мне пишет «главный герой», значит, этот текст распределяет роли, и, скорее всего, в зависимости от моего положения в данный момент. Я знаю точно, что часть мира работает по условным законам литературы. Это интересно, но теперь это слишком страшно. Я не знаю ни жанра, ничего. И это дает мне еще больше проблем. Если здесь будут жанры, то тогда маленькие подпункты терминов тоже будут «работать»? Думая об этом, я рефлекторно потянулся к шраму на лбу. Как только я дотронулся до него лишь кончиком пальца, мир вдруг будто бы потух, став почти темно-серым, шум полностью замолк, послышался лишь тихий гул, словно ветер гулял по бескрайнему полю, и лишь одно место загорелось золотым светом. Я так же рефлекторно отдернул руку, после чего поймал отстраненный взгляд Сифаэль, которая увидела мое странное поведение. — Так-с, начнем? — Юноша достал инструмент, после чего уже начал замахиваться... — Стой! — Это уже был мой голос. Мне теперь не давало покоя кое-что. — Прежде чем ты начнешь... Что там? — Я показал на место, которое засветилось ранее для меня. Юноша заинтересовался, да что уж, даже Сифаэль была заинтригована. Со стороны я, наверное, выгляжу глупо: указываю на полку пальцем и спрашиваю «что там» без причины. Но мне нужно было это сделать. — Ах, мусор? — резонно ответил парень, потому что там был хлам, который даже слишком сильно придавливал деревянную полку. Но нет, что-то в этом хламе было. И это заставляло меня хотеть узнать, что именно там лежало. — Нет, под хламом. Там что-то есть, — уверенно сказал я. Я знал, что это «что-то» здесь не просто так. В голове было две мысли: либо это что-то, что принесет мне несчастье, либо это что-то, что я не должен упускать из-за страха. Но в одном я был уверен: мне нельзя уже отступать. Не сейчас, не перед Сифаэль. Парень подошел к тому месту, пока Сифаэль в своей любимой манере буравила взглядом то меня, то это место, то юношу и, конечно же, даже не начатый меч. Могу представить, что она думает что-то вроде: «Только подумала, что получу меч, так он опять все портит»... Почему ты так меня ненавидишь? В это же время парень разгребал мусор, после чего на свет показалось подобие слитка. Металл переливался от света жаровни, причем это было не красное свечение — оно было голубое, мягкое и приятное, при этом второй цвет был древесным, я бы даже сказал, земляным. Два цвета мягко обтекали друг друга, пока жар падал на них. Комната погрузилась в тишину. У парня расширились глаза, Сифаэль со странным выражением смотрела только на слиток, который так удачно вытащили из мусора, а я же думал о том, что произошло. — Боже мой, это же виталиум! — выкрикнул юноша. Он был озадачен, его глаза лихорадочно осматривали слиток. Но металл стал теплее и ярче, отчего его положили на полку с криком «Ай!». Я и Сифаэль переглянулись. Она и подавно не слышала о металлах на земле, а я где-то краем уха мог слышать об этом, но так сходу и не вспомнил. Но его реакция подтверждала, что это не просто металл, в этом я был уверен. Парень опять взял его в руки. На этот раз он не отпустил его; он внимательно смотрел на него, оценивая взглядом и о чем-то очень упорно думая. Сифаэль молчала, потому что не знала, что сказать, да и не особо хотела, но краем глаза можно было увидеть, что в ее зрачках горел интерес — она буквально пускала слюни на этот металл. Я же молчал, потому что наблюдал за действиями кузнеца: по его реакции все должно быть более понятно. — Виталиум... Я имею в виду, как этот металл оказался у дяди! Так еще и в груде мусора. Этот металл мало того что достать очень сложно — он входит в список металлов природы. Уму непостижимо! — Парень был воодушевлен, он смотрел на металл и параллельно рассказывал о том, что знал. — Данный металл... Как бы сказать, металл благородный! Ай! — Он опять положил слиток на полку, неловко взглянул на Сифаэль, а после перевел взгляд на нас. — Извините, я не могу сделать меч из него! — сказал юноша, с тоской прижав руки к груди. Он тяжело вздохнул, стараясь не смотреть нам в глаза. Я ожидал этого исхода. Такие металлы явно стоят больших денег, если все так, как он описывает, — да и зачем ему врать? Я предполагал, что всё так просто не будет. Это в целом ожидаемо. Это как найти в кустах артефакт. Никто не верит в такие случайности, вот так тут и получилось. — Почему? — резко спросила Сифаэль, на что у меня не хватило бы смелости. — Это... — Кузнец крутанулся от нее к слитку. — Я не могу объяснить! Нет, точнее... — Я видел, как у него зудел ответ. Я знаю это чувство — только недавно испытал: когда хочешь сказать, но даже не можешь найти слов. Но следующий ответ меня поразил. — Потому что он сломается! — вздохнул юноша. — Этот металл... Попробуй его взять в руки, ты поймешь. — Это было немного странно, но оттого не менее интересно. Я словно смотрел на сцену из книги, и мне это даже начало нравиться. Мне не нужно быть опорой или центром сцены, я сделал шаг назад от Сифаэль. Сделаем вид, что это моя маленькая месть за ее отношение, пусть сама решает, как ей поступить. Сифаэль смутилась — она не хотела, кажется, но ее любопытство было сильнее. Она подошла к слитку и осторожно, что, к слову, было ей даже не свойственно, ей взяла его в руки. — Теплый. Он, кажется, вытягивает магию. — Визуально я не мог сказать, правда ли это, а магию я совсем не чувствовал, поэтому мне пришлось просто поверить ей на слово. — Да. А теперь ответь на вопрос. — Он повернулся ко мне. — Почему ты с ним? Я опешил. Что это за вопросы такие? Он что, ожидал какой-то ответ в стиле приторной романтики? Или саги о приключениях? Кто задает такие странные вопросы без контекста... — Потому что я умру без него, — ровно и без эмоций ответила Сифаэль, не понимая, в какое неловкое положение она поставила меня. Это же буквально признание в вечной любви, со стороны уж точно так и выглядит! Кузнец неловко кашлянул. Видимо, он ожидал, что она, как обычно свойственно девушкам, будет стараться уйти от темы или солжет, но он просто не знает, какая Сифаэль. По крайней мере, в ее умении обманывать ожидания я был уверен. Интуитивно понимаешь, как она себя поведет, но все равно каждый раз как в первый... Пускай мы знакомы с ней всего пару-тройку часов. — Кхм... Я имею в виду... Хорошо, скажем по-другому. У тебя есть секреты? — Нет, — ровно ответила она. Но на этот раз ее лицо изменилось: не в улыбке, ей стало больно, она быстро выронила слиток из рук. Он упал на дерево и — как странно! — упал очень мягко, голубой свет от него потух, он лежал словно обычный слиток. Поразительно, ведь когда он упал, не было слышно ни звука, словно опустилось перо. Это тоже особенное свойство этого металла? — Ты соврала, — сказал юноша, не пытаясь ее задеть, но для ее ушей это могло звучать слишком резко и нагло. Как бы она его не придушила... — Этот слиток... Он, скажем так, слишком придирчивый. Слышала об Экскалибуре? Я чуть не подавился воздухом. Что? Каким боком тут причастен этот меч? Да и вообще, я искренне верил, что это был древний миф. В целом, от него ничего не осталось: ни как от реликвии, ни как от настоящего меча — его уже нет. — Да. Особый меч-артефакт. — Теперь я совсем перестал понимать, что происходит. Если честно, я не ожидал этого ответа. Сифаэль только и делает, что удивляет меня. Откуда ей знать, что это за меч, если она была отрезана от внешнего мира? Нужно будет как-то спросить, откуда она знает это; сейчас, правда, ситуация была неподходящая. — Один из металлов, который использовался в его создании, — виталиум. Меч объединяет в себе больше половины природных металлов, отчего и имел такую мощь, — воодушевленно сказал он. — Виталиум обладает очень многими свойствами, но и подходит данный металл далеко не всем воинам. — Проблема в деньгах? — спросил уже я. Все-таки оплачивать банкет мне, а не Сифаэль. — Если бы. — Он взял металл в руки. — Да, он стоит очень много. Но суть не в этом... Вы не слышали, но я поклялся про себя, что почти подарю вам меч просто потому, что вы уважаете моего дядю без каких-либо предлогов и личной выгоды. А для меня это... ценнее любых денег. Тем более что этот слиток — его собственность, он бы сам мог вам сделать его, — сказал он, потирая слиток, словно тот был котенком. Удивительно, что он не стал его обжигать; если верить его словам, то он не лгал. — Гномы бы меня убили за такое расточительство. Уж поверьте. Я... Я не хочу отдавать металл. Но при этом я очень хочу сделать из него меч. Вы можете не понимать, но для меня это буквально самый главный вызов в жизни. Осилить этот металл — значит сделать себе имя в веках, по крайней мере, среди людей это почетное достижение! — Это была целая исповедь, но такая искренняя. Я не знал, что ему сказать. На самом деле, это была бы лучшая попытка сыграть на его проблеме и получить меч из этого металла — буквально лучшее предложение в моей жизни. Жаль, что я не торговец, потому что смог бы подтолкнуть его сделать нам меч. Я метался, ведь я хотел, чтобы этот меч был у Сифаэль, с другой же стороны, я не хотел обманывать или манипулировать родственником дяди Айрона, особенно в корыстных целях. — Если не хочешь — не надо, — сказала Сифаэль. Я не мог сказать, играла ли в ней гордость. Она так легко отказалась от меча, что это заставило меня задуматься. Если ей не нужен этот меч, то зачем я вообще старался? Может быть она не ценит мой вклад и мои попытки сделать все лучше? Кузнец набрал в грудь воздуха, и я услышал, как где-то в глубине мастерской в жаровне треснул уголь. Этот звук показался мне оглушительным. Сифаэль всё еще не сводила глаз с затихшего слитка, её профиль в полумраке казался высеченным из того же странного камня — холодным и непонятным. Я прикусил губу, чувствуя, как пульс бьет в кончики пальцев. Время будто растянулось, превратившись в густую смолу, в которой мы все завязли, ожидая вердикта. — Я решил.