Клетка из костей

Глава 6. Уроки Часть 1. Первый урок. Сукуна Кейт сидела в саду на скамейке, сжимая в руках книгу, которую не читала. Вчера её снова заперли в школьном туалете. Одноклассники смеялись, говорили, что она «живёт с бандитами», что её «папаши» купили ей всё. Она не плакала. Просто сидела и сжимала кулаки. — Сядь прямо, — раздался голос за спиной. Она вздрогнула. Сукуна стоял на дорожке, перебирая чётки. Розовые волосы горели на солнце, татуировки на лице делали его похожим на древнее божество. — Не сжимай кулаки, — продолжил он, не спрашивая, что случилось. — Сжатые кулаки показывают страх. Разожми пальцы, дыши ровно. Твоя сила — в спокойствии. Она посмотрела на свои руки, разжала. Сукуна подошёл, сел рядом — огромный, тяжёлый, но его движения были тихими, как у хищника. — Кто тебя обидел? — Никто, — соврала Кейт. — Не ври. Я вижу. Ты злишься. Это хорошо. Злость — топливо. Но её нужно направлять. Если ты будешь её копить, она сожрёт тебя изнутри. Он замолчал, потом сказал: — Завтра я покажу тебе, как защищать себя. Приходи в спортзал в пять утра. Он встал и ушёл, не оглядываясь. Кейт смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри что-то меняется. Не страх. Уважение. Следующие два года Сукуна учил её драться. Не потому, что Тодзи просил — потому что увидел в ней ту же искру, что и в себе. Кейт оказалась способной ученицей: быстрой, гибкой, с хорошей реакцией. Она училась терпеть боль, падать и подниматься, наносить удары, от которых у неё самой немели руки. Сукуна никогда не хвалил, но иногда, после особенно удачной тренировки, коротко кивал. Для неё это было высшей наградой. Однажды, после того как она впервые сбила его с ног — хитростью, использовав его же приём, — он молча кивнул и вышел. А вечером на её подушке лежал маленький кожаный браслет, который он носил много лет. --- Часть 2. Второй урок. Годжо С Годжо всё было сложнее. Он продолжал смотреть на неё с той же хищной усмешкой, отпускать шутки, от которых хотелось провалиться сквозь землю. Но однажды, когда Кейт вернулась из школы с синяком под глазом — на этот раз она дала сдачи, но ей прилетело в ответ, — Годжо перехватил её в коридоре. — Ого, — присвистнул он, откидывая светлую чёлку. — Кто это тебя? — Никто, — буркнула Кейт, пытаясь пройти. Он преградил путь, снял тёмные очки. Кейт впервые увидела его глаза вблизи — ярко-голубые, почти светящиеся. — Знаешь, почему меня никто не трогает? — спросил он. — Не потому, что я сильный. А потому, что я умею убеждать. Смотреть так, чтобы человек сам захотел сделать то, что тебе нужно. Он взял её за подбородок, повернул лицом к свету, осмотрел синяк. — Плачешь? — Нет. — Правильно. Слёзы — слабость. А ты не слабая. Он отпустил её, отступил. — Если кто-то тронет тебя ещё раз — скажи мне. Я разберусь. Он не объяснял, что значит «разберусь». Кейт не спрашивала. Она уже поняла, что в этом доме слова редко означают то, что говорят. С этого дня Кейт начала замечать, как Годжо работает. Как он заговаривает зубы продавцам, чтобы получить скидку, как успокаивает разъярённых партнёров, как заставляет людей чувствовать себя особенными. Она училась у него лёгкости, умению смеяться над тем, что страшит, идти по жизни так, будто ты неуязвим. Они сблизились не сразу, но постепенно Годжо стал её союзником. Он защищал её на своих условиях — грубо, цинично, но преданно. И однажды, когда она пришла к нему после очередной неудачи, он не обнял — взял за подбородок, повернул к свету и сказал: — Ты сильная, Кейт. Сильнее, чем думаешь. И если кто-то посмеет тебя тронуть — я лично сделаю так, что он пожалеет, что родился. Она не знала, шутит ли он. Но в его голосе не было смеха. --- Часть 3. Третий урок. Гето Гето был самым тихим. Он редко участвовал в общих разговорах, предпочитая наблюдать. Кейт часто видела его в библиотеке — в доме была целая комната, заставленная книгами, которые Тодзи собирал годами. Гето читал всё: от философии до военной тактики. Однажды она застала его за чтением китайского трактата о стратегии. Он поднял голову, и его узкие глаза на мгновение блеснули. — Хочешь научиться побеждать, не поднимая руку? — спросил он. Она кивнула. — Тогда садись. Гето учил её мыслить. Анализировать ситуации, просчитывать ходы, видеть на три шага вперёд. Он объяснял, что сила — не всегда мускулы, что иногда важнее знать слабые места противника, его желания и страхи. Он давал ей книги, а потом они спорили о прочитанном часами. С ним Кейт научилась терпению. Научилась ждать, наблюдать, не спешить. Гето был единственным, кто никогда не давил на неё, не требовал быстрых результатов. Он просто был рядом — спокойный, как вода, и такой же глубокий. — Ты добрая, — сказал он ей однажды. — Это твоя слабость и твоя сила. Не теряй доброту, но учись защищать её. Она не знала тогда, что он говорит и о себе. --- Часть 4. Четвёртый урок. Наоя Наоя был самым молодым и самым неуклюжим. Он боготворил Тодзи, но часто ошибался, торопился, хотел доказать свою значимость. Кейт сначала не воспринимала его всерьёз — слишком шумный, слишком пафосный. Но однажды она застала его в спортзале поздно ночью, когда он отрабатывал удары, доводя себя до изнеможения. — Зачем ты это делаешь? — спросила она. Он не обернулся, продолжил бить по груше. — Я должен быть достоин своей семьи. Дядя дал мне шанс. Я не могу его подвести. Кейт села на скамейку и смотрела, как он работает. В его движениях была неловкость, но была и одержимость. — Ты слишком стараешься, — сказала она. — А как ещё? — он повернулся, и на его лице была не надменность, а усталость. — Ты не понимаешь. Ты — его дочь. Ты уже часть всего этого. А я должен заслужить. Кейт задумалась. Она никогда не думала о себе как о ком-то, кто получил всё просто так. Но Наоя был прав — ей не нужно было доказывать свою принадлежность. — Научи меня тому, что умеешь ты, — сказала она. — А я помогу тебе с тем, что не получается. Он удивился, но кивнул. С тех пор они часто тренировались вместе. Наоя научил её обращаться с ножом — Тодзи не одобрял, но Наоя тайком показывал, как держать лезвие, как двигаться, чтобы удар был точным. А она помогала ему стать спокойнее, увереннее. Между ними возникло что-то вроде дружбы — неровной, но искренней. --- Часть 5. Главный урок. Тодзи Но самым важным учителем оставался Тодзи. Он не давал ей готовых ответов — он создавал ситуации, в которых она должна была принимать решения сама. Он брал её с собой на встречи с партнёрами, позволял сидеть в углу и слушать, а потом спрашивал: «Что ты заметила? Кто из них лгал? Кого стоило бояться?» Она училась читать людей. Училась держать лицо, когда внутри всё переворачивается. Училась быть сильной не для себя — для семьи. Тодзи никогда не говорил ей, чем занимается на самом деле. Но она видела: пакеты, которые привозил Сукуна, звонки, после которых Годжо исчезал на несколько дней, шёпот Гето в кабинете. Она догадывалась, но не спрашивала. В этом мире вопросы были опасны. Однажды, когда они сидели на крыльце, Тодзи спросил: — Ты не боишься, что станешь такой, как мы? Она подумала. — А что в этом плохого? — ответила она. — Вы сильные. Вы выживаете. — Мы убиваем, — поправил он. — Чтобы защищать, — возразила она. Он посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты ещё ребёнок, — сказал он. — Уже нет, — ответила она. Он не стал спорить. --- Часть 6. Кейт в шестнадцать В шестнадцать Кейт была неузнаваема. Высокая, гибкая, с ровной спиной и спокойным взглядом. От прежней испуганной девочки не осталось и следа. Она носила одежду, которая подчёркивала её фигуру, но не вызывающе — она знала цену взглядам и умела их отражать. Она могла улыбнуться так, что собеседник чувствовал себя единственным человеком в комнате, и могла посмотреть так, что у любого пропадало желание шутить. Она не растеряла доброты. Она помогала Мегуми с уроками, гладила его по голове, когда ему было грустно, готовила ужины для всей компании, зная, кому что нравится. Она была душой этого странного дома — местом, где опасность встречалась с теплом. Годжо перестал отпускать в её адрес грязные шутки. Он уважал её. Однажды он сказал: — Знаешь, если бы ты не была дочерью Тодзи, я бы на тебе женился. Она засмеялась и ответила: — Если бы я не была дочерью Тодзи, я бы тебя даже не заметила. Сукуна редко говорил, но она знала: он гордится ей. Когда она впервые победила его в спарринге — не силой, а хитростью, использовав его же приём, — он молча кивнул и вышел. Но вечером на её подушке лежал маленький кожаный браслет, который он носил много лет. Гето подарил ей свою любимую книгу — с пометками на полях. «Теперь ты знаешь всё, что знаю я», — сказал он. Она поняла, что это прощание — не с ней, а с её детством. Наоя стал её самым преданным другом. Они смеялись над глупостями, спорили до хрипоты и покрывали друг друга перед Тодзи, когда кто-то из них нарушал правила. А Тодзи… Тодзи смотрел на неё с гордостью и чем-то ещё — чем-то, что она не решалась назвать. Он часто брал её за плечи, говорил: «Ты — моё лучшее создание». Она верила. Она любила его. Он был её отцом, её защитой, её миром. И она не знала, что этот мир построен на лжи. --- Часть 7. Вечер на крыльце Однажды вечером, она сидела на крыльце с Мегуми. В доме шумели — Годжо притащил новую девушку, Наоя спорил с Сукуной о чём-то неважном, Гето играл на гитаре. — Ты стала другой, — сказал Мегуми, глядя на закат. — А какой была? — Маленькой. Испуганной. А теперь… ты сильнее всех нас. Кейт посмотрела на свои руки. На браслет Сукуны. — Я всё та же, — ответила она. — Просто научилась выживать. Она не знала, что скоро ей придётся выживать по-настоящему. Что правда о матери, которую Тодзи так тщательно скрывал, начнёт просачиваться сквозь трещины в их идеальном мире. Что Мегуми, который знал больше, чем говорил, однажды не сможет молчать. Но сейчас, в этот вечер, она чувствовала себя в безопасности. В кругу своей странной, опасной, но такой любимой семьи. Она улыбнулась и зашла в дом, где её ждали. ---