Ignite to the Call

Говорят, что самое незначительное решение может запустить цепную реакцию, способную изменить мир. Существует бесконечное множество вселенных, каждая из которых отличается от остальных одним маленьким изменением. В связи с этим возникает вопрос:

Какое изменение привело к появлению мира, как этот?

***

« Теперь все в порядке. Почему? Потому что я здесь. » Изуку шмыгнул носом, глядя на экран компьютера. Теперь от громкого смеха, который когда-то заставлял его прыгать от восторга, в груди разливалось тяжелое чувство отчаяния. Перед глазами все расплывалось от слез, когда он прижал колени к груди, а фигура Героя на видео становилась все более размытой на фоне яркого пламени. Краем глаза он видит, что в дверях его темной комнаты стоит мать и что-то тихо говорит. — ...вот уже... два дня... смотрит... безпричудный... От последнего слова Изуку вздрогнул и судорожно втянул воздух, но его вздох заглушил потрескивающий звук огня на видео. На глазах снова навернулись слезы, почти полностью застилая обзор, и когда видео подошло к концу, он услышал, как к нему подходят сзади. — Изуку, мне нужно выполнить кое-какие поручения, — объявила она, заставив себя грустно улыбнуться. —Аяне-тян присмотрит за тобой, так что будь с ней послушным, пока меня не будет, хорошо? Изуку шмыгнул носом, но кивнул, не оглядываясь на нее. Незаметно для него, когда она уходили, ее улыбка исчезла, сменившись выражением почти полного отчаяния и опустошенности. Изуку не шевелился, слушая, как ее шаги отдаляются и хлопает входная дверь, и молча смотрел на экран. Когда ролик закончился, к нему приблизились другие шаги, более тихие и легкие, чем шаги его матери. — Я думаю, на сегодня этого достаточно, — прокомментировал новый голос, и рука потянулась, чтобы перехватить мышь и выйти с окна видео. Сморгнув все еще непролитые слезы, Изуку запрокинул голову и увидел знакомую девочку-подростка, склонившуюся над ним справа, ее левый глаз был прикрыт белой повязкой. Она повернулась, чтобы посмотреть на него своим здоровым глазом, и нежно улыбнулась. — Просмотр видео в темноте вреден для твоих глаз, Изу-тян. Малыш шмыгнул носом, потер глаза и отвернулся от экрана. — Аяне-нии, мама тебе уже сказала, да? — тихо спросил он, сильно нахмурившись. — О в-в-враче... — Он замолчал, не в силах договорить, и стыдливо опустил глаза. Он почувствовал, как снова наворачиваются слезы, а лицо искажается от боли. — Да, — мягко подтвердила девочка-подросток и, помолчав, добавила: — Многовато для одного дня, да? При этих словах Изуку громко всхлипнул и запрокинул голову, тихо постанывая. Старшая девочка вздрогнула и быстро обняла его. — Э-эй, не плачь! Н-не все так плохо! — Н-н-но у меня нет причуды! — всхлипнул он, и от того, что он произнес это вслух, ему стало еще хуже. Аяне растерянно охнула, явно не зная, как вести себя с плачущим малышом. Недолго думая, она посадила его обратно на стул и начала вытирать слезы. — Неужели быть без причуд так плохо?— спросила она, и его плач прекратился, а сам он уставился на нее с выражением шока и ужаса на лице. — К-к-как это не плохо? — всхлипнул он. — Я-я-я н-не могу, я н-н-не могу.. —  Я не могу быть Героем, мрачно подумал он, но не смог произнести это вслух. Его няня нахмурилась, ее рука поднеслась ко рту, когда она посмотрела в сторону с задумчивым блеском в глазах. — ...Изуку, хочешь узнать секрет? —спросила она, снова переводя взгляд на него. Шмыгнув носом в последний раз, он вытер глаза и покачал головой, и она жестом велела ему наклониться вперед. Моргая, он сделал, как было сказано, и она наклонила голову поближе, чтобы прошептать ему на ухо. — Хотела бы я быть без причуд. Он отшатнулся, его глаза расширились, а челюсть отвисла от удивления. — Что… почему!? Зачем кому-то быть без причуды!? Особенно тебе! Твоя причуда такая крутая и красивая! — В ней есть свои плюсы, — согласилась она, рассеянно потянувшись за серебряной заколкой в форме крыла, которая удерживала ее челку. — Но есть и свои минусы. Как и у всех причуд, у некоторых они просто выражены сильнее, чем у других. На самом деле... — она замолчала, колеблясь, а потом покачала головой. — Нет, пожалуй, тебе еще рано об этом знать. Но я знаю людей, которые отдали бы все за то, чтобы у них не было причуды. И даже в этом случае некоторые причуды не делают ничего особенного или выдающегося, так что с тем же успехом можно было бы обойтись и без них. — Дело в том, — продолжила она, глядя ему прямо в глаза, — что быть без причуд не так уж плохо. Аяне улыбнулась ему тепло, по-доброму, с нежностью, и, глядя на нее, Изуку не увидел в ее глазах ни жалости, ни чувства вины, ни печали, как у его матери. Только мягкость и любовь. Изуку снова захотелось разрыдаться, и он снова всхлипнул, но на этот раз по другой причине.

Интересно... Что было бы, если бы мы никогда не встретились?

***

Глава 1

.::Восстань и сияй::.

Первым признаком того, что что-то тут не так, стало то, что Тодороки Шото, приоткрыв глаза, увидел незнакомый потрескавшийся серый потолок вместо своей комнаты в общежитии. Одного этого было достаточно, чтобы он мгновенно встрепенулся и окончательно проснулся. Все остатки сна слетели с него, когда он резко открыл глаза. Он лежал неподвижно, стараясь как можно лучше рассмотреть окружающее пространство, пока глаза привыкали к тусклому освещению. Комната, в которой он находился, выглядела пустой и давно заброшенной. Из мебели там был только потрепанный диван, который он видел краем глаза, а краска на стенах облупилась и потрескалась. Сам Шото лежал в углу, закутавшись в толстое одеяло и свернувшись калачиком на чем-то, что, как он подозревал, тоже было одеялом. Это все, что он мог разглядеть, не поворачивая головы. Он пошевелил пальцами рук и ног и обнаружил, что все работает нормально и он ничем не связан. Спустя некоторое время он слегка повернул голову в сторону, чтобы лучше рассмотреть комнату. Кроме дивана, в ней не было никакой мебели, но теперь он заметил рядом с собой пару ботинок его размера, а также открытую дверь, которая служила единственным источником света в комнате. Рассвет, вяло подумал он, разглядывая бледно-голубое свечение в коридоре за окном. Мягкий свет был слишком естественным для лампочки. Пока он размышлял о возможных причинах, что-то шевельнулось на диване, и он вздрогнул, резко повернув голову в ту сторону. Теперь, когда он смотрел прямо на диван, то увидел, что там кто-то лежит, закутанный в потрепанное одеяло, по цвету похожее на обивку дивана, но он отчетливо разглядел голову с иссиня-черными волосами, повернутую в противоположную от него сторону. Человек слегка пошевелился, перевернулся на бок, и его рука свесилась с края. Сердце Шото замерло, когда он увидел морщинистую, покрытую синяками кожу на обнаженном запястье и металлические скобы, почти соединявшие ее с целой рукой. Даби. Словно почувствовав его мысли, фигура повернула голову, и стало видно отвратительное лоскутное лицо мужчины. Обвисшая фиолетовая опухоль под правым глазом сморщилась еще сильнее, когда веко приоткрылось, обнажив единственный бирюзовый глаз, поблескивающий в темноте. У Шото кровь застыла в жилах, когда он встретился взглядом с незнакомцем. Скобы, стягивающие импровизированную ухмылку, растянувшуюся на его губах, натянулись еще сильнее, а уголки рта дрогнули в легкой усмешке. — Доброе утро, Шото-тян, — сонно пробормотал злодей. При звуке его голоса в мозгу Шото щелкнул переключатель, и его потрясенная фуга исчезла. Он немедленно вскочил, отбросив одеяло в сторону и скатившись со своей импровизированной кровати, чтобы вскочить на ноги, его правая нога ударилась о пол, и ледяная стена покатилась к дивану. Раздался испуганный вскрик, когда лёд быстро сковал Злодея, оставив на свободе только его голову, но Шото не обратил на это внимания и выскочил из комнаты. На бегу он почти машинально подхватил ботинки, не обращая внимания на крики и вопли мужчины, и помчался по коридорам. Шото понятия не имел, что, черт возьми, происходит, но присутствие Даби явно указывало на то, что его схватила Лига злодеев. Крики злодея эхом разносились по полуразрушенным коридорам, и Шото понимал, что у него, скорее всего, есть всего несколько секунд, чтобы сбежать, прежде чем кто-нибудь придет на шум. Недолго думая, он нырнул в один из открытых дверных проемов, из которого пробивался тусклый свет, и, к счастью, там никого не оказалось. Его внимание сразу же привлекло пыльное на вид окно в дальней стене, и он, не раздумывая, бросился к нему и ударил правой ладонью по стеклу. Окно мгновенно покрылось льдом, хрупкое стекло треснуло от холода, а ледяной покров смягчил удар, когда он влетел в окно. Он падал, и у него было всего две секунды, чтобы пожалеть, что он не посмотрел вниз, прежде чем приземлиться. Инстинкт взял верх, и он, приземлившись, перекатился, вскочил на ноги и снова побежал. На бегу он лихорадочно оглядывался по сторонам, пытаясь понять, где находится. Похоже, он оказался в каком-то заброшенном промышленном районе. Даже на расстоянии ближайшие здания (все еще слишком далеко, на его вкус) выглядели обшарпанными и ветхими. Небо все еще было темным, но между зданиями виднелся бледно-желтый отблеск – значит, солнце уже встает. Оглядевшись по сторонам, он заметил мерцающий свет, отражающийся от воды в дыре в заборе, окружающем участок, и быстро направился туда. По пути он взглянул на себя и с удивлением обнаружил, что на нем джинсы и потрепанная толстовка поверх обычной футболки. На нем были носки, но бежать босиком было не очень удобно. Взглянув на ботинки, он увидел, что по бокам у них есть молнии, и, поколебавшись секунду, начал неуклюже натягивать их, замедляясь, но не останавливаясь. Это добавило несколько напряженных секунд к его побегу, заставив его опасаться, что его схватит злодей. Но, к его облегчению, никто не появился, и он застегнул молнии, убедившись, что ботинки подошли, и побежал к реке. Через три длинных шага Шото нырнул в воду, и левая половина его тела начала нагреваться, чтобы справиться с ледяным холодом. Он плыл по течению изо всех сил.

***

Как и каждое утро, Урарака Очако проснулась от звонка будильника на телефоне. Но в отличие от обычного утра, когда она потянулась за телефоном, лежавшим на прикроватной тумбочке, ее рука в перчатке схватила лишь пустоту. Этого было достаточно, чтобы она окончательно пришла в себя и сонно застонала, продолжая беспомощно шарить рукой в воздухе над головой, но так и не нащупав ни телефон, ни даже изголовье кровати. Пока она продолжала ворочаться в постели, ее сонливость немного рассеялась, и она поняла, что будильник зазвонил не над ее головой, а рядом с ней. С этими словами она послушно переложила руку, и ее пальцы в перчатках наконец коснулись дерева. Она водила рукой по поверхности, пока не нащупала знакомую форму телефона и наконец не нажала кнопку регулировки громкости сбоку, чтобы включить будильник. Довольная наступившей тишиной, она выдохнула и прижалась к подушке, чтобы проснуться естественным образом. Через пять секунд она вдруг вспомнила, что у нее нет прикроватной тумбочки, и резко села в кровати, испуганно моргая. Первое, о чем она подумала, увидев комнату: это не ее общежитие и не ее комната дома, но она определенно принадлежит ей. Она всегда старалась обставить свою комнату попроще, но узнала некоторые вещи: свой любимый кактус на столе и семейную фотографию в рамке. Сбитая с толку, но не паникующая (пока), она нерешительно встала с кровати и начала ходить по комнате, рассеянно стягивая с рук спальные перчатки и разглядывая все вокруг. Да, это определенно мое, решила она, заметив гигантский постер со старым аниме о волшебных девочках и созвездиях. Она получила его на свой пятый день рождения, но решила не брать с собой в Академию, потому что он казался слишком детским для будущего героя. В замешательстве она вернулась на кровать, взяла телефон и замерла, разблокировав его. Фотография на экране блокировки изменилась: вместо Тсую и Ашидо в костюмах чирлидерш со спортивного фестиваля на ней была изображена девушка в футболке с логотипом строительной компании ее отца. — Это что, стройка? — спросила она вслух, глядя на фотографию. Чем дольше она вглядывалась, тем больше убеждалась, что да, это была стройка. Она узнавала оборудование на заднем плане и держала под мышкой каску, улыбаясь в камеру. Та самая каска, которая, как она теперь поняла, лежала у нее на столе, рядом с фотографией с выпускного в средней школе. Размышляя над тем, что это может значить, она услышала стук в дверь. — Очако, милая, — ласково позвал знакомый голос матери, и она тут же встрепенулась. — Ты уже проснулась? — На долю секунды Очако задумалась о том, что ее мог схватить злодей и унести куда-то, а человек за дверью не ее мама. Затем она посмотрела на плакат с изображением Звездного Отряда и сразу отбросила эту мысль. Злодей ни за что не стал бы разбираться в этом. — Да, я не сплю, — подтвердила она. Дверь открылась, и в комнату заглянула ее мать. Она выглядела немного не так, как помнила Очако, но не так, будто ею кто-то притворяется. Волосы стали короче, морщинки на лице углубились, но в целом она просто выглядела чуть менее уставшей и улыбалась. — Ты такая ранняя пташка, Очако-тян, — слегка поддразнила она. — Встаешь рано даже в свой выходной. От ее слов Очако моргнула. — Выходной? — машинально повторила она. Улыбка ее матери слегка померкла, и она на мгновение удивилась. — Ты что, забыла? Вчера по дороге из школы домой чуть не похитили мальчика, поэтому твой отец хочет, чтобы ты сегодня остался дома. Он уже уехал на стройку, чтобы начать пораньше. — О... ох, — тихо сказала Отако, пытаясь осмыслить слова матери. Мальчика чуть не похитили? Ее отец ? Что? Пока она пыталась понять, что происходит, мать вздохнула и печально покачала головой. — Клянусь, иногда мне кажется, что этот мир катится в тартарары, — пробормотала она. — Я признаю, что это хорошо для бизнеса, но хотелось бы, чтобы было хоть немного безопаснее или чтобы ты хотя бы доучилась до старших классов... — Она замолчала, моргнула и быстро улыбнулась. — Ой, прости, милая, я не хотела говорить при тебе такое. В общем, завтрак готов, когда ты будешь готова поесть. Можешь даже спуститься в пижаме, если хочешь, — добавила она с дразнящей улыбкой. — Давненько мы не проводили день в компании одних девочек. С этими словами она вышла и закрыла дверь, оставив Очако в полном недоумении. Она медленно перевела взгляд на свой телефон и, нажав на кнопку питания, вывела его из спящего режима, чтобы снова увидеть свою фотографию. Чувствуя, как внутри нарастает тревога, она тихо разблокировала телефон и открыла групповой чат с несколькими непрочитанными сообщениями, в которых узнала имена бригадиров своего отца. «Мы будем скучать по тебе на этой неделе, Оча-чан!»,«Просто оставайся дома в безопасности!»,«Не волнуйся за нас, у нас все будет хорошо!»,«Мы пока не полностью зависим от тебя, Очако-тян! Мы можем продержаться неделю!» Работаю ли я... работаю ли я на папину компанию? задавалась вопросом Очако, и ее беспокойство нарастало. Нахмурившись, она тихо вышла из чата и открыла интернет-браузер, сразу перейдя в Google.

***

Как и Очако, Ашидо Мина сразу отметила, что ее комната соответствует ее вкусам, но не совсем подходит для общежития. Она купила много вещей специально для переезда в общежитие UA, зная, что ее друзья, скорее всего, будут часто к ней приходить, но в этой комнате было много ее старых вещей. Конечно, она по-прежнему была очень розовой. Мина с юных лет гордилась своей чрезмерной розовостью, и это отражалось в интерьере ее спальни. Особенно ей нравился яркий контраст ярко-розового и черного, он казался таким взрослым и крутым. Ее комод с ярко-розовыми ящиками и ворсистым верхом? Она буквально заставила родителей купить его, когда ей было семь. Абажур с розовым леопардовым принтом? Она купила его в средней школе на распродаже в модном магазине. Осмотрев комнату, Мина кивнула и молча заключила: Да, это моя комната. Возможно, она не узнала саму комнату или многие вещи в ней, но это определенно были ее вещи. Следовательно, комната должна принадлежать ей. Уладив это, Мина начала исследовать новое пространство и открыла раздвижную дверь, за которой оказался шкаф. Там висело несколько матросских костюмов: черный топ и белая фуку с двумя рядами красных пуговиц посередине, а также красная плиссированная юбка с черной отделкой по низу и тонкой белой полоской прямо над отделкой. Хм. Красиво! Но почему она здесь? Нахмурившись, она отложила его в сторону и подошла к комоду, чтобы взять фотографии в рамках. Они были ей не очень знакомы, но она все же заметила одну, на которой была в той самой крутой школьной форме вместе с одной из своих подруг по средней школе. Они стояли перед вывеской школы под названием... Старшая школа Сакакура? Взяв мобильный телефон, который был подключен к зарядке, лежавшей рядом с рамкой, Мина легко разблокировала его и быстро набрала название школы. Она на мгновение замерла, глядя на первый результат. — Хааа!? — выпалила она, чуть не выронив телефон. — Это в Камино!? Она подбежала к окну и раздвинула розовые шторы с леопардовым рисунком, открывая вид на горизонт. Мина в шоке уставилась на раскинувшийся перед ней город, ей потребовалось долгое время, чтобы просто осознать это. ...На самом деле Мина не помнила никаких достопримечательностей в Камино или даже в Йокогаме в целом, поэтому не была уверена, что это действительно Камино. Но она могла по крайней мере сказать, что это место не в Мусатафу и не в Токио. В замешательстве глядя на город, она заметила вдалеке взрыв на крыше высотного здания и встрепенулась. Нападение злодеев? Когда раздался еще один взрыв, она кивнула себе в подтверждение. Да, определенно нападение злодеев. Как герой, проходящий обучение и имеющий временные права, она, возможно, должна пойти на помощь. А может, и нет. Поразмыслив, она поняла, что, пожалуй, не стоит идти на помощь, ведь она даже не знает, что происходит. Приняв решение, она задернула шторы и повернулась, чтобы осмотреть свою новую спальню, пытаясь понять, что делать. Мина знала, что не всегда была лучшей ученицей в том, что касалось учебы или стратегии, но была почти уверена, что на занятиях в Юэй никогда не рассматривались ситуации, подобные этой.

***

Неудивительно, что Каминари Дэнки потребовалось около двух минут, чтобы прийти в себя и впасть в настоящую панику. В свою защиту он мог бы сказать, что никогда не был жаворонком. Он считал победой то, что больше не нажимал кнопку повтора на будильнике и действительно вставал с кровати, когда тот срабатывал в первый раз. Обычно по утрам он бродил по комнате вслепую, не открывая глаз в течение первых пяти минут, и ориентировался по памяти. Именно это и заставило его понять, что что-то не так. Он постоянно натыкался на предметы там, где их быть не должно. На самом деле, если подумать, первым тревожным звоночком для него должен был стать момент, когда он встал с кровати и, повернувшись направо, уперся в стену. Его кровать в общежитии стояла у левой стены, а не у правой. Но в полусонном состоянии он встал с другой стороны и начал шататься, как зомби, натыкаясь на все подряд гораздо чаще, чем обычно. Едва не споткнувшись о валяющуюся на полу рубашку, а затем едва не ударив пальцем ноги о мусорное ведро, он наконец смог разлепить глаза и понял, что ничего не узнает. Он вскрикнул, когда наконец заметил это, протер глаза, чтобы избавиться от остатков сна, и принялся лихорадочно вертеть головой: Какого черта, это же не моя комната! Она совсем не походила на его комнату в Юэй. Скорее, она выглядела как нагромождение вещей, которые были собраны в произвольном порядке, исходя из того, насколько они "крутые". И, надо признать, многие из них были довольно крутыми. Например, коллекция шляп на стене. Или та лампа в форме молнии. Или футболка с автографом «Deep Dope» в рамке на стене... А рядом с ней его фотография в рамке с того концерта... Денки секунд три молча смотрел на фотографию с ничего не выражающим лицом. На фото определенно был он, в этом не было никаких сомнений. Он сидел на плечах у какого-то парня и размахивал кулаками, вокруг его рук потрескивало электричество. Ладно, хорошо. Значит, в комнате была его фотография, а еще много всего, что, по его мнению, выглядело очень круто. Но все было расставлено не так, как он бы сделал! И он все равно ничего здесь не узнает! Хотя, серьезно, откуда взялась эта лампа в виде молнии? Она была просто потрясаю.. нет, плохой Дэнки! Сосредоточься! Что-то здесь было не так! Может, это и соответствовало его вкусам, но это была не его комната! Но самый тревожный сигнал? На стуле лежит школьная форма, и это ТОЧНО не форма Академии UA. Он даже не мог понять, из какой она школы. Она была совсем не похожа на школьную форму UA: классическая белая рубашка на пуговицах с бирюзовой отделкой на карманах и рукавах и темно-синие клетчатые брюки. Он с гримасой поднял рубашку, безмолвно вопрошая: что за черт, что за чЕРТ, ЧТО ЗА ЧЕРТ… — Нет! — поругал он себя, хмуро хлопая себя по щекам. — Успокойся, Денки! Просто ... просто успокойся и подумай! — Правильно. Ладно, резюме: он не знал, где находится, но здесь было много его вещей, а также кое-что, что он не узнавал, например, ту лампу и те его фотографии с каким-то незнакомым парнем, а также телефо.. Телефон! Он тут же схватил его и в отчаянии нажал на кнопку включения. Экран загорелся, и на нем появилась фотография, на которой он спит в этой странной униформе, а его лицо покрыто нарисованными от руки молниями. Он точно этого не помнил. Превозмогая нарастающую панику, он ввел свой пароль, и, к его огромному облегчению, все сработало. Дрожащими руками он открыл сообщения и почувствовал, как у него внутри все сжалось, когда он увидел поток незнакомых имен. Серьезно, кто эти люди? Последние сообщения выглядели дружелюбно и знакомо: «увидимся позже», «лол, ботаник», «передай ему, что я тебя поздравляю», «на этот раз не забудь почистить зубы» – и ни одно из этих имен ничего ему не говорило. Пролистывая список в отчаянной попытке найти кого-то знакомого, Денки вдруг замер, когда ему на глаза попалось одно-единственное имя. Где-то зазвучал ангельский хор, и луч золотого света, пробившийся сверху, осветил одинокое имя. Глубоко вдохнув, он открыл текстовое сообщение, нажал на кнопку вызова и с жалким всхлипом поднес телефон к уху.

***

Примерно в то же время Джиро Кьёка, поджав губы, разглядывала незнакомую квартиру. Хотя пространство было ей незнакомо, она узнала большую часть своей мебели и вещей: на полу лежал ковер в серо-черную клетку, а повсюду были разбросаны инструменты. Чего-то не хватало, например ударной установки и нескольких гитар, но у нее все еще были усилители и любимая бас-гитара. В этой комнате было даже немного просторнее, чем в ее комнате в общежитии, и она казалась не такой захламленной. Что еще более примечательно, стены ее комнаты были украшены винтажными обложками альбомов в рамках, которые... не имели никакого смысла. Ее отец потратил годы на то, чтобы собрать их, и пришел бы в ужас, если бы она хотя бы прикоснулась к ним, не говоря уже о том, чтобы забрать их в свою комнату. Серьезно, некоторым из них было больше двухсот лет, они передавались из поколения в поколение по отцовской линии еще до появления причуд. Они, наверное, были ценнее их дома. Но еще больше ее смущала вот эта школьная форма, разложенная на стуле. Белый верх на пуговицах, нежно-голубой жилет и синяя клетчатая юбка – определенно не из UA. Кьёка не знала, из какой школы эта форма. На жилете над сердцем была вышита эмблема, но она была ей незнакома. Так что, по крайней мере, школа находилась не в районе Мустафу. Задумчиво рассматривая его, она услышала звонок мобильного телефона и вздрогнула, резко повернув голову в сторону стола, на котором лежал телефон. Чехол был ей незнаком, а в качестве мелодии звонка звучала другая песня «Deep Dope», не та, что она поставила. Она осторожно подошла к столу, чтобы взглянуть на экран, но, увидев знакомое имя, отбросила все сомнения и схватила телефон, чтобы ответить. Она даже не успела поднести трубку к уху, как услышала вопль на другом конце провода, который заставил ее вздрогнуть. — ДЖИРОООО! — Всегда узнаваемый голос Каминари заскулил. — ПОМОГИ МНЕ! Я В НЕЗНАКОМОМ МЕСТЕ, И ЗДЕСЬ КУЧА МОИХ ВЕЩЕЙ, И ЭТА ФОРМА, КОТОРУЮ Я НЕ ЗНАЮ, И СООБЩЕНИЯ ОТ ЛЮДЕЙ, О КОТОРЫХ Я НИКОГДА НЕ СЛЫШАЛ... Кьёка поморщилась, когда он продолжил скулить, и отодвинула телефон чуть дальше от головы. Сжав зубы, она поднесла его к уху и раздраженно рявкнула: — Успокойся и заткнись! — Каминари тут же замолчал, но она все еще слышала его всхлипы. Ну и ладно. Она глубоко вздохнула, пощипала себя за переносицу и поднесла телефон ближе к уху. — Послушай, Каминари. Я тоже не совсем понимаю, что происходит, — спокойно сказала она. — Но я в другой комнате, со своими вещами. — Погоди, так ты тоже не в UA?! — Хотела бы я, чтобы это было так, — проворчала она. Было бы гораздо проще, если бы кто-то из них смог связаться с Айзавой или хотя бы с кем-то из одноклассников, например с Яомомо или Иидой. Но пока, похоже, они были предоставлены сами себе. Она сделала вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Ладно, для начала нам нужно оценить обстановку и собрать как можно больше информации. — Д-да, звучит неплохо, — неуверенно согласился Каминари, и Кьёка кивнула, еще раз окинув взглядом свой стол. — Хорошо. Сейчас я смотрю на свой стол, и у меня тоже другая форма, и... Она замолчала, заметив на столе альбом, который стоял на подставке, как фотография, с именем отца в нижнем углу снимка, на котором были ее родители, какими она их помнила со времен учебы в колледже. Они сидели на пляже на закате, и отец с застывшей улыбкой смотрел на мать. Она сидела на полотенце, скрестив ноги, в свободной рубашке и джинсовых шортах, ее длинные волосы свободно свисали на руку, пока она бренчала на гитаре. Они выглядели счастливыми и довольными, полностью умиротворенными, но она почти не обращала на них внимания. Ее взгляд был прикован к черным лентам, свисающим с верхних углов фотографии, и надписи «Для Мики» в левом нижнем углу над именем ее отца. Она едва расслышала, как Каминари зовет ее по имени, прежде чем телефон выскользнул из ее рук.

***

Когда Изуку очнулся в незнакомой комнате, он подавил в себе первый порыв запаниковать и сосредоточился на осмотре. Комната выглядела незнакомой, но не слишком пугающей. Кровать, на которой он проснулся, была застелена темно-зеленым покрывалом, рядом стоял письменный стол с закрытым ноутбуком и небольшим телевизором с плоским экраном. Там же были книжные полки, на которых аккуратно стояли тетради и книги, и комод с зеркалом, к которому были приклеены фотографии, а сверху лежал предмет, похожий на конверт? На прикроватной тумбочке стояла тускло светящаяся лампа в форме шара, которая с каждой минутой становилась все ярче и обеспечивала единственный свет в комнате, поскольку в ней не было окон. Отсутствие окон, надо признать, немного нервировало Изуку, но, по крайней мере, стены не были голыми. Напротив, ему было приятно находиться в окружении плакатов с разными героями. Некоторые из них были похожи на те, что висели у него дома, например плакат из лимитированной серии «Put Your Hands Up! Radio» времен, когда Сущий Мик только начинал свое радиошоу, и репринтная фотография печально известной международной спасательной команды Storm Chasers, которую ему подарил сосед. Другие плакаты он вообще не узнал. На самом деле некоторые из героев на плакатах были ему незнакомы, что было очень странно. Изуку знал всех героев, у которых были собственные товары, и многих других, у которых их не было. Поэтому, когда он увидел тех, кого не узнал совсем, ему стало немного не по себе. Но что еще более примечательно, ни на одном из плакатов не было Всемогущего. Явное отсутствие его наставника ощущалось почти так же остро, как если бы тот был в комнате. Его собственная комната была увешана памятными вещами, связанными с Всемогущим, – и дома, и после того, как он переехал в общежитие – поэтому явное отсутствие его лица среди всех этих других героев вызывало странное чувство. Сейчас Изуку действительно стало бы легче, если бы он увидел хотя бы рисунок с его яркой, ослепительной улыбкой. Он медленно встал с кровати и заметил, что на нем незнакомая пижама. Но она была очень приятной и мягкой на ощупь – классическая рубашка на пуговицах и брюки из мятно-зеленой фланели, которая честно говоря, была такой мягкой. Присмотревшись, он заметил торчащие нитки и слегка неровные участки ткани. Изуку прикусил губу, гадая, стоит ли ему беспокоиться из-за того, что он надел пижаму, которую кто-то явно носил регулярно, и решил поискать в комоде что-нибудь другое. Выдвинув ящики... он не особо успокоился. Он нашел всевозможные рубашки и брюки со схожими следами регулярного использования, и все они были его размера. От этого ему стало еще тревожнее. Конечно, он ничего не узнал, но одежда была ему по вкусу. Много простых футболок и шорт, но на удивление мало вещей с символикой Героев. Хмуро просматривая ящики, он мельком взглянул на свое отражение и застыл. Что-то не так. Изуку прекратил поиски и стал внимательнее вглядываться в зеркало, пытаясь понять, что же это такое. Насколько он мог судить, выглядел он нормально. Его волосы по-прежнему были темными и вьющимися, разве что немного растрепались после сна. Глаза были все такими же ярко-зелеными, кожа — здорового цвета. На самом деле, если подумать, он мог бы выглядеть немного бледнее, чем помнил, но это не было чем-то неестественным. Просто он был бледным, когда не получал много солнечного света, например зимой. Кроме того, ему показалось, что у него могло быть на несколько веснушек меньше, чем он помнил...? Он нахмурился, и чувство тревоги усилилось. В целом он не видел ничего явно неправильного в своем отражении, а эти мелкие детали могли быть плодом его воображения, но он все равно не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Однако пристальный взгляд на свое отражение начал казаться ему странным, как будто он смотрел не на себя, и он быстро опустил глаза, но тут же замер, увидев конверт. Там его собственным почерком была написана простая фраза: «Изуку — читать в случае чрезвычайной ситуации». - Что за...? — пробормотал он, хмурясь, и взял конверт. С какой стороны ни посмотри, это был определённо его почерк. Единственное альтернативное объяснение, которое пришло ему в голову – это то, что кто-то воспользовался причудой, чтобы скопировать его почерк. Эта мысль мгновенно заставила его насторожиться. Неужели его похитили? Или это часть ловушки? Не успел он додумать эту мысль, как раздался стук в дверь, заставив его вздрогнуть и едва не вскрикнуть от неожиданности, но он заставил себя подавить этот звук. Если его похитили, лучше как можно дольше скрывать свое сознание, даже если это всего несколько секунд. — Изу? — раздался хриплый голос, и Изуку застыл, кровь застыла в его жилах, а глаза расширились от ужаса. Он узнал этот голос, этот сухой тембр, всегда с легкой хрипотцой, он узнал бы его где угодно, даже если слышал всего несколько раз. Его невозможно было забыть. Не после того, как он услышал, как этот голос дышит ему в ухо, пока рука обхватывает его горло четырьмя пальцами, а пятый зависает прямо над кожей. Не после того, как он все еще слышал тихие угрозы в адрес Асуи и насмешки над Айзавой-сенсеем посреди битвы, которая все еще снилась ему в кошмарах. Шигараки Томура, подумал Изуку в немом ужасе, его руки задрожали, когда он крепче сжал конверт. Один только его голос пробудил в нем всевозможные ужасные воспоминания обо всех испытаниях и боли, которые он и его друзья пережили из-за этого человека и его извращенных последователей. Если Шигараки там, значит, он попал в плен к Лиге злодеев и, скорее всего, находится в их штаб-квартире. Сражаться с Шигараки лицом к лицу было бы равносильно самоубийству. Изуку по-прежнему плохо контролировал Один за всех, а одно прикосновение Шигараки могло привести к распаду людей. Ему достаточно было бы одного удара пятью пальцами, чтобы погибнуть, чего он мог бы избежать, но даже если бы ему удалось сбежать, что дальше? Насколько он мог судить, у него не было ничего из того, что Хацумэ сделала для него, чтобы смягчить последствия, и он по-прежнему находился в самом сердце штаб-квартиры Лиги злодеев, в окружении других злодеев. — Изу, ты проснулся? — позвал Злодей, прервав ход его мыслей. Его голос был немного мягче, чем ожидалось, в нем не было насмешливых ноток или тихого угрожающего подтекста, которые обычно ассоциировались у Изу с этим голосом. Он затаил дыхание, не смея издать ни звука из страха перед тем, что может сделать Злодей. Через мгновение Шигараки снова позвал его, уже чуть мягче. — Если тебе все еще плохо, я, пожалуй, попрошу Курогири пока не подавать завтрак. Просто выходи, когда захочешь. Завтрак? подумал почти в истерике Изуку. Его схватила Лига Злодеев, а Шигараки говорит о завтраке? От обыденности этого комментария ему чуть не стало смешно. Он ожидал, что мужчина ворвется в комнату и начнет насмехаться над ним своей мерзкой улыбкой, запустит четыре пальца в волосы Изуку и будет бормотать под нос угрожающие слова. Не стоит говорить через дверь, чтобы сообщить ему о завтраке. Погрузившись в свои лихорадочные мысли, Изуку почти не обращал внимания на тихие шаги удаляющегося человека, пока они не стихли совсем. Он вздрогнул, осознав, что Шигараки ушел. Пытаясь выровнять учащенное дыхание, он мысленно досчитал до десяти, чтобы успокоиться. Затем он услышал шелест бумаги и замер, опустив глаза и увидев, что края конверта смялись под его пальцами. Изуку — читать в случае чрезвычайной ситуации. Знакомые штрихи его собственного почерка словно взывали к нему, как старый друг, пытаясь утешить. Он снова задумался о причуде, имитирующей почерк – эта возможность казалась еще более вероятной теперь, когда он знал, что в деле замешан Шигараки. Это могло быть ловушкой, попыткой усыпить его бдительность. Кроме того, ситуация, без сомнения, была чрезвычайной. С трудом сглотнув, после секундного колебания он перевернул конверт и открыл клапан, вытащив несколько сложенных листов бумаги. Он развернул их дрожащими руками и снова увидел свой почерк, слова «НЕ ПАНИКУЙ!», написанные в самом верху первой страницы и многократно подчеркнутые. Под ними были пять слов, от которых у него перехватило дыхание: Дорогой Изуку, Привет, это ты.