Богема, как она есть! И пить

Итак, друзья — Ваш Автор посетил вчера любимый им нежно Михайловский театр (бывший Ленинградский Малый театр оперы и балета, впоследствии — театр им. Мусоргского). И по горячим следам решил повеселить вас рассказом об этом событии. Опера «Богема» итальянского композитора Пуччини знакома была Автору исключительно в классическом варианте. Но Михайловский, спасибо бывшему худруку г-ну Кехману и его талантам, пошёл нестандартным путём. Взял и разбавил несколько заунывные песнопения 1896-го года рождения лёгким ароматом французского шансона. Шарль Азнавур и Серж Гензбур, упомянутые в аннотации, заинтриговали шаловливого Автора. И Автор пошёл. На оперу. Что могу сказать… Весьма заезженный романтический сюжет глазами закалённого ФБ-слэшера заиграл абсолютно новыми красками! Alors, первое действие. Красавец-брюнет, не слишком успешный ФБ-поэт с ником Рудольф#Не_Олень и художник Марсель — голубоглазый блондин с элегантно зачёсанной набок шевелюрой — жили себе, не тужили, вдвоём, в мансарде под прекрасным небом города Парижу Французской губернии. Ну да, донатов от аудитории вольным творцам не шибко хватало. Кушать часто бывало не подано, за хату не уплочено. Но зато жили парни дружно, попивали винцо, и был между ними отличный страстный секс броманс! Но как всегда: где подвох — ищите её! Фем. Шерше ля фем, в смысле. В чудесную жизнь богемных парнишек врывается некая бедная овечка с глазами трепетной лани и почему-то в сдвинутом на изящное ушко красном берете. Хотя на парижском дворе было вроде как не морозно, и остальные персы расхаживали не в ушанках. В общем, Автор так и не понял фишку: то ли берет — это отсылка к Красной Шапочке, то ли француженка без берета — не француженка. Селяви, короче! Итак, Красный Берет с болонковским именем Мими врывается в холостяцкую слэшерскую мансарду с причитаниями: «Ой, у меня электричество отключили, сами мы не местные, нет ли у вас спичек, и вообще, так кушать хочется, что аж переночевать негде!» Умный художник Марсель по быстрому слинял, а вот поэт, властитель муз, доверчивый, как все ФБ авторы, попался. «Кто ты, Красный Берет, и чем по жизни занимаешься?» — поинтересовался почти_уже_олень_Рудольф. «Ах, я бедная-несчастная, но очень честная девушка-цветочница!» — ответила Мими и рухнула на ковер в интересную коленно-локтевую позу, якобы для того, чтобы найти выпавший из оверсайз-платьишка ключ от своих обесточенных чертогов. Рудольф_уже_олень тут же коварно забыл про годы сожительства и творческую связь дружбу с блондином Марселем и быстренько рухнул рядом. Тем самым подтверждая свою непорядочную би-суч… сущность! «Ах, ты моя Муза!» — пропел предатель Рудольф (это опера, друзья, не забываем!) — «Без тебя, о Мими, меня накрывал творческий кризис, прикинь! Вот уже лет сто не выкладывал я ничего на ФБ — ни стишка, ни строчечки. И пинали меня подписчики нещадно за отсутствие Проды к моей великой поэме «Как по Нотам», тьфу, «Как по Рифмам»! А откуда ж ей было взяться, Проде, ежели не было у меня до сей поры велосипеда Музы?! Такой вот, с глазами испуганной лани и в берете набекрень?» Мими, которой быть честной цветочницей изрядно надоело, а парень показался оч-оч нормис и перспективчик, сразу ответила Рудольфу взаимностью и стать Музой согласилась влёт. Что, безусловно, говорило о её скромном и серьёзном нраве. Вот так и свернул Рудольф_олень на пагубный гетный путь. Тем временем (действие второе), слитый сожителем блондинчик Марсель тусил в кабаре и, для отвода глаз общественности, демонстративно вздыхал о некой актрисе Мюзетте. Которая отличалась тем, что кидала мужиков и туфли от Маноло Бланик направо-налево, так что реальный гетеро-мужик двести раз бы поостерёгся с ней тусить. Но как отмазка (люблю, хочу, но вот она меня, корыстная, не хочет!) сия Мюзетта подходила идеально. Как видим, наш художник был отнюдь не дурак! Пересказывать третье действие нет смысла — ибо все 25-30 минут персонажи на разные, отлично поставленные оперные голоса ныли о том, что любовь прошла, завяли помидоры. Муза в берете оказалась не Муза, а просто цветочница, чем поэта Рудольфа крайне разочаровала. А актриса Мюзетта, как ни странно, от жизни в мансарде была не в восторге и сама свалила от художника Марселя к нормальному зажиточному пацану с деньгами. Короче, парни бухают и поют наперебой, что все женщины — зло. И — вуаля! — возвращаются к чудесной слэшерной жизни вдвоём. Всё четвёртое действие Автор порывался уйти, но, увы — не позволило воспитание и страх перед подстерегающим за дверью ложи капельдинером. Ибо в четвёртом действии началось абсолютное, столь нежно любимое многими читателями стекло-стеклище! Только-только наши парни очухались от сердечных страдашек и начали пить-гулять-писать стихи-рисовать картины, как в их нерезиновую мансарду врывается всё та же актриса Мюзетта с возмущениями. Ибо бедная девушка Мими, погубленная богемной жизнью с ветренным поэтом Совсем_оленем_Рудольфом, решила срочно начать помирать. Помереть тихо-мирно, лёжа в постели дома или в больнице, а лучше — перестать употреблять всяку вредную бяку и пойти на поправку данная особа почему-то не могла. И потому решила осчастливить процессом помирания своего Бывшего. Пришла и улеглась на его белый кожаный диван. Причём, помахивая всё тем же злополучным красным беретом. Улеглась, короче, и давай напоминать поэту, как всё было зашибись, пока она сама же к нему и не навязалась со своими спичками. Такими-то разговорчиками ожидаемо вызвала у бедного парня депрессию и чувство вины, успокоилась и всё-таки померла. Немая сцена, свет гаснет. Занавес падает, оркестр облегчённо выдыхает и посматривает на часы — уже не скрываясь, как было в середине последнего действия. Публика вокруг Автора растроганно шмыгает в платочек. И Автор сдерживается, штоб громко не высказать всё, что он думает о таком оригинальном сюжете. Но тут занавес снова поднимается, и на поклоны выскакивают вполне себе живая Мими и наши творческие парни, за компанию с Мюзеттой, единственной адекватной из всех представленных Пуччини персов. Публика рыдать перестаёт и дружно аплодирует Мими-мишному воскрешению. Автор аплодирует тоже, даже стоя, ибо так лучше видно красавчика-блондина Марселя и выбежавшего на сцену знаменитого дирижёра 45+ в отличной физической форме, белой рубахе и чёрных подтяжках (дамы, рекомендую обоих — и блондина, и дирижёра!) В общем, музыка Пуччини прекрасна, Михайловский театр роскошен, актёры красивы и сильны голосом (спасибо им за вечер!), а вот либреттисту из 19-го века — тысяча проклятий за жуткий ЛЫР. А теперь серьёзно. Друзья, если вы никогда не были на опере или, наоборот, насмотрелись классических постановок — непременно сходите на «Богему» Кехмана в Михайловский театр! Постановка великолепная, декорации — красивейшие, а вкрапления в классику Пуччини щемяще-нежных баллад Азнавура и прочих великих тронут даже самое каменное сердце. Владимир Кехман создал поистине оригинальный проект, способный привлечь молодых зрителей на оперу, а опытным любителям этого вида искусства — подарить новый взгляд на стандартную классику. Автор в восторге, чего и вам желает!