Не злись, Шейла

      Судорога силой сдавила сразу все конечности. Это ощущалось словно кто-то схватил за шиворот и вытащил из мутной, вязкой жидкости, заглушающей звуки и затуманивающей зрение, заливающейся в глаза, нос и уши, заставляя захлёбываться и тщетно хватать воздух ртом, чтобы ещё больше наглотаться этой гадости. Кенни сдавленно вскрикнул, а онемевшее лицо исказила гримаса дискомфорта, даже боли. Подогнувшись и задрожав, корчась на полу, он услышал биение собственного сердца, пульсацию крови в ушах, дрожащее дыхание, постепенно углубляющееся по мере того, как судороги отступали. Посмотрев по сторонам и приложив к этому немало усилий, Кенни обнаружил, что сидит на полу своей старой комнаты, облокотившись спиной на обшарпанную стену. Он не помнил, когда и как попал сюда. Пошарив дрожащей, едва слушающейся его рукой вокруг себя, он нащупал несколько шприцев и использованных ампул с вытекшими на рассыпающиеся доски остатками прозрачной жидкости.       С каждым разом это становится лишь хуже.       — Проснулся, — едкий голос, наполненный желчью, звучал одновременно как спасение и проклятие. Кенни был бы рад осознать, что он не один, да вот только понял, что сейчас ему могут задать неплохую трёпку, — мне снова пришлось тащить тебя в дом, чтобы ты не замёрз насмерть!       МакКормик сжал переносицу, зажмуриваясь, пытаясь сфокусировать зрение и избавиться от ощущения нереальности происходящего. Как же этот тон, эта манера речи, эти упрёки, абсолютно всё напоминало Миссис Брофловски. Иногда Кенни казалось, что он обручился с Шейлой, а не с Кайлом.       — Снова прячешь от меня разбавленную дрянь, а потом втайне колешься в гараже, — Кайл и сам еле стоял на ногах, ковыляя к Кеннету и пошатываясь. Он упал на колени рядом с ним, казалось, даже не почувствовав боли, — если уж втянул меня в это, хотя бы делись!       Кенни поморщился. Раньше он и сам жалел, что втянул в это Брофловски, но чем хуже становилось его состояние, тем меньше его волновало то, что чувствует Кайл. Смерть отца от передоза не сильно подкосила их семью в финансовом плане, а вот Кэрол, тащившая на себе их всех, такого удара не выдержала и, в конце концов, свела счёты с жизнью. Вскоре после этого Кеннет нашёл заначку Стюарта — в пробитой стене стоял ящик, полный шприцов и ампул с дешёвой кислотой. И что ему так нравилось в этой дряни? Но Кенни был слишком подавлен, чтобы думать, считая, что это поможет ему отвлечься. Он сам оттолкнул Карен, когда понял, что безнадёжен — она показывала одни из лучших результатов в университете в Нью-Йорке, учась на стипендию и горем нажитые накопления. Ей не место здесь. Ну а Кевин часто ночевал в гараже, правда, где он пропадал всё остальное время — неизвестно.       — Или мне самому брать? Я прекрасно знаю, где что лежит, — до чего же назойливо и пронзительно звучал Кайл, до звона в ушах, до боли в голове, которая и так шла кругом, — я мог бы учиться в юридическом, но я сижу здесь, с тобой, а моя семья полностью от меня отвернулась!       — Заткнись хоть на пару секунд! — Кенни не выдержал. — Ты сам пришёл ко мне, сам согласился. Тебе тоже было плохо.       — Надо было ещё тогда закончить всё это. И просто оставить тебя одного! Ты как твой отец — жалкий нищий наркоман, ни во что не ставящий близких ему людей!       — А ты — копия своей истерички-мамаши, — оскалился МакКормик, гневно сверля Кайла взглядом.       Повисла тишина. Недолгая. Но всепоглощающая, тяжёлая, гнетущая. МакКормик вздохнул, отводя взгляд в сторону. В другом углу комнаты красовалось зеркало, потрескавшееся, наполовину выбитое из деревянной рамы. Его отражение сидело, размякшее и понурое, в старой, местами заштопанной светло-синей рубашке его отца, с мешками под впалыми глазами и такой же зализанной назад причёской из грязных волос. Казалось, они даже стали темнее, ещё больше напоминая черты старшего МакКормика. Кенни чуть скривился, явно не находя такой вид привлекательным. Он действительно превратился в Стюарта, старого реднека без гроша в кармане, зато с неоплаченными счетами и зависимостью от дешманской наркоты.       — Как ты смеешь сравнивать меня с моей матерью? — для пущего эффекта и стопроцентного сходства не хватало лишь коронного «что-что-что» от Шейлы.       На тираду Кайла о том, что он ни в коем случае не похож на свою мать, Кенни практически не отреагировал. Он старался пропускать это мимо ушей, сосредоточив внимание на том, что он видел в зеркале. Не долго думая, он схватил первое, что попалось под ослабшую руку, и со всей силы швырнул в уже и так разбитое стекло. Оказалось, бросил он пивную бутылку. Звенящий треск заткнул Брофловски, вернув тишину, но на этот раз намного более напряжённую.       — Совсем с ума сошёл, — Кайл с горечью смотрел на осколки, разбросанные по полу. Остатки здравого смысла говорили, что надо бы убрать, ведь если кто-то из них будет пытаться выйти из комнаты во время следующего прихода, он обязательно порежется.       Вина сжирала Кайла изнутри, разъедала его мысли, стирала надежды на будущее, едва тлевшие где-то глубоко среди непроглядной тьмы. Разве Кенни стоил всего этого? Стоил того, чтобы прийти к нему, уже разбитому и предложить утешение, пока твоя жизнь сама на грани краха? Тебя не зачислили в колледж, в который ты хотел, и родители утешают тем, что на следующий год получится, что деньги для этого есть, надо просто подождать, ведь это такое престижное заведение. Но ты сам начинаешь сомневаться в том, сможешь ли ты. Ведь если отличника с одним из лучших результатов в школе не приняли, то, может, ты недостаточно хорош? Чувствуя собственную беспомощность, несправедливость мира и страх, Брофловски поддался, сила воли и здравый смысл уступили место безрассудному отчаянию, и он каждый день проклинал тот момент, когда принял из рук МакКормика шприц, слушая пояснения о том, как правильно делать инъекцию.       Комната казалась пустой. В этой пустоте собственное дыхание звучало громко, лишь поднимая уровень неловкости. Кенни не хотел видеть в зеркале Стюарта. Это то, чего он боялся всё детство, он был уверен, что станет успешным человеком, но вместо этого получил разочарование и не самое лучшее наследство. Было мерзко от самого себя. Хотелось снова забыться. Пусть даже снова впасть в бред и биться в конвульсиях, снова испытывать ломоту во всём теле, снова судорожно кричать от боли. Он нащупал рукой целую ампулу, затерявшуюся среди нескольких использованных и вскрытых. Однако, не успел он найти шприц, как его запястье перехватили.       — Ты и так чуть не откинулся, — строго заметил Кайл, смотря в затуманенные светлые глаза.       Повозившись с пытающимся вернуть себе контроль над рукой Кеннетом, Кайл прислонился ближе, садясь на его бёдра, чтобы было легче придавливать его к стене или полу, мешая принять ещё одну дозу. Всё-таки выхватив ампулу, он отбросил её куда-то назад, всё ещё сидя на Кенни, который теперь не мог даже подползти к отнятой наркоте. Он зыркнул на Брофловски из-под бровей. А тот, схватившись за истончённые запястья, потянулся вперёд и оставил на губах МакКормика резкий, неряшливый поцелуй с послевкусием горечи и отчаяния. Кеннет вздёрнул бровь.       — Так ты не будешь колоться.       — То есть, теперь это только способ отвадить меня от зависимости? — он едва заметно ухмылялся. Кайлу очень хотелось ответить что-нибудь колкое, или даже взорваться очередной пламенной речью, но, решив, что он действительно может вести себя истерично, как его мать, он сжал зубы, дабы ничего не вырвалось.       Брофловски снова прижался к Кенни в резком, грубоватом поцелуе, покусывая его нижнюю губу, зажимая её между зубами и оттягивая, попутно расправляясь с ремнём на своих брюках и вскоре откидывая их в сторону вместе с тёмно-зелёным бельём. Он углублял поцелуй, проникая языком в рот МакКормика, сплетая их языки, получая в ответ жадное, такое же неаккуратное посасывание, чувствуя жар, исходящий от уставшего тела и высвобождая уже наполовину вставший член из старых джинсов и боксеров в сердечки.       — Когда-нибудь от этого дерьма у тебя перестанет стоять, — бросил Кайл, отстраняясь и облизывая ладонь, прежде чем обхватить твердеющий член Кеннета и быстро провести по нему несколько раз, всё-таки радуясь отзывчивости — он тут же начал сочиться прозрачным предэякулятом.       МакКормику такое заявление явно не понравилось, так что, схватив Кайла за волосы на затылке, он притянул его ближе, чтобы вновь впиться в его губы, на этот раз уже самостоятельно пропихивая язык ему в рот так глубоко, словно он хотел достать до горла. Маленькая капелька слюны потекла из уголка потрескавшихся губ. Разорвав поцелуй лишь на несколько секунд, чтобы обильно смочить два пальца слюной, Кайл завёл их за спину, размазывая влагу по невольно сжавшемуся входу и на скорую руку вставляя два пальца, чтоб хотя бы немного подготовить себя, пока Кенни облизывает его губы, зажимает их между зубами, припоминая, что совсем недавно Брофловски делал то же самое. Это было мокро, неприятно, и так подходило этому жалкому, так изменившемуся образу Кеннета.       Толком не подготовившись, но снова кое-как смазав себя, Кайл опёрся одной рукой на угловатые плечи и, чуть поёрзав и помогая себе другой, опустился на член МакКормика, шипя от растягивающего проникновения. Это было не много, едва больше головки, но, задержав дыхание и смотря в мутные светлые глаза напротив него, он двинул бёдрами, принимая в себя больше. Кенни довольно улыбался, щуря глаза и смотря на это зрелище из-под полуприкрытых век, кладя руки на тонкую талию и спускаясь к ягодицам, напрявляя Брофловски ниже. Кайл вздохнул, хватая ртом воздух, когда толстый, пульсирующий ствол вонзился в него, казалось, распирая изнутри, дёргаясь и создавая ощущение жжения, туго продвигаясь вперёд без должной смазки. Да, не совсем насухую, но это доставляло лёгкий дискомфорт.       Кайл вцепился пальцами в плечи Кенни, царапая и сжимая их, сминая грубую синюю ткань Стюартовой рубашки. Он начал медленно покачиваться, распаляющее трение внутри выбивало из него глухие стоны, заглушаемые обветренными губами МакКормика. Кайл жадно целовал, пытаясь заглушить боль то ли от толчков внутри, то ли от осознания собственной никчёмности, собственного падения, того, что Кенни утянул его за собой, а у Брофловски уже просто не было сил выбираться из этого, и он плыл по течению, с каждым разом всё больше и больше утопая в затягивающей его пучине обречённости. Они вместе делили одну зависимость, отречённость и жалость от общества, перемешанную с отвращением. Для Кенни становилось всё сложнее держаться, большую часть времени он сидел, размякший и смотрящий в никуда пустым взглядом, не видящий смысла ни в чём, кроме единственного, что давало ему хоть немного эйфории.       Кайл двигался, поднимаясь и опускаясь, вздрагивая и изредка извиваясь. С каждым толчком мышцы сжимались, а в голове пульсировало чувство вины, извращённое удовольствие от самобичевания, принятия того, что именно такого обращения, такой судьбы и заслужил Кайл. Он принимал своё наказание за самую большую оплошность в его жизни, смотря на такого же потерянного человека под ним. Кенни слегка оскалился, впиваясь ногтями в угловатые худощавые бёдра.       — Ты читаешь мне лекции о морали и отчитываешь за малейшую оплошность, но знаешь, почему ты не можешь уйти от меня ? — Кенни едко улыбнулся желтоватыми зубами, направляя Кайла, дёргая его вниз и насаживая на себя быстрее и быстрее.      — Тебе слишком нравится считать себя самым умным, делая вид, что ты держишь всё под контролем, даже будучи в полной жопе.       Кайл резко выдохнул, зарывая руку в отросшие на затылке грязные волосы и оттягивая, заставляя Кенни откинуть голову.       — Не злись, Шейла, — МакКормик скалился, глядя вверх.       — Конечно, Стюарт, — процедил Кайл в ответ, поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как член растягивает его с каждым толчком.       Кайл плотно обхватывал Кенни, узкий вход скользил по разгорячённой плоти, и с каждым движением вниз ягодицы опускались на бёдра мужчины с тихим хлопком. МакКормик подхватил его и, найдя в себе силы, начал вбиваться в него снизу, полностью контролируя и направляя его движения. Кайл тянул за немытые волосы, обнимая за плечи и охотно слушаясь, подмахивая бёдрами в такт ритму. Кенни чувствовал как нарастает напряжение, закусывал губу, смотря на выгнутую шею Брофловски и, уткнувшись в неё, ускорил свои толчки, кусая нежную тонкую кожу. Несколько грубых толчков — и Кайл почувствовал как Кенни дёрнулся под ним, а внутри разлилась тёплая жидкость. Собственный член стоял в ожидании разрядки, но МакКормик не стремился помогать ему с этим. Он откинулся обратно на стену, явно довольный собой.       — Даже не заставишь меня кончить ? — тяжело дыша спросил Кайл.       — Завтра. Обещаю.       В ответ на это Брофловски лишь раздражённо фыркнул, вставая и чувствуя, как член выскальзывает из растянутого входа, давая вязкой сперме вытечь. Несколько капель скользнули вниз, по ягодице, по бедру, пока Кайл шёл в ванную, чтобы привести себя в порядок. С одной стороны, мысли о разводе заполняли голову, ведь всегда можно уйти и попробовать наладить свою жизнь. Но с другой, что он вообще мог? Примет ли его обратно семья? Сможет ли он поступить в приличный колледж? И разве не будет плохим поступком бросить Кенни здесь, в таком состоянии? Да и разве он сам не заслужил такого? Мысли роились в голове, сменяя одна другую. Наверное, он слишком сломлен и даже напуган, чтобы что-то решать сейчас. Он разберётся с этим позже. А пока нужно хотя бы отмыться.