Пропасть

Крики орлов и хлопанье их крыльев, свист ветра в ушах, холод раннего утра, головокружительная высота - всё отошло на второй план для Бильды Бэггинс. Ничего сейчас не существовало в этом мире, кроме широкоплечий фигуры в лапах орла справа от неё, а в голове не было ничего, кроме бесконечной тревоги и страха за жизнь за этого гнома. Да, он презирает её. Да, не верит, что она может быть кем-то большим, чем просто обузой. Да, он вечно принижает её и говорит, что ей не место среди этого отряда. Да, они вечно спорят на пустом месте, и не умеют вообще хоть как-то друг с другом взаимодействовать без вечных разногласий и споров. Но сейчас он ранен, и, возможно, не доживет до следующего рассвета. И сейчас в ней не осталось места для злости на этого гнома за его вечное презрительное отношение к ней. Перед лицом смерти все недопонимания резко исчезают, и остаётся только держаться друг за друга в надежде быть сильными настолько, чтобы избежать её на этот раз. Бильда крепче вцепилась в широкую шею орла под собой, и, зажмурившись, взмолилась, чтобы с ним всё было в порядке. Чтобы он выжил. Остальное не имеет значения. Орлы начали замедлять свой полёт,и через пару минут все по очереди приземлялись на высокой скале с плоской площадкой наверху, оставляли там гномов и улетали вдаль, крича что-то на своём птичьем языке на прощание. Бильда неуклюже соскользнула со спины орла и кинулась к Торину, лежащему на земле, и Гэндальфу, который проводил рукой над его лицом, что-то шепча. Подойдя к ним на расстояние двух шагов, она остановилась, не в силах шевельнуться, переводя взгляд с Торина на Гэндальфа с немым вопросом в бездонных карих глазах, полных тревоги. Магия Гэндальфа помогла – Торин, до этого лежащий почти без дыхания, резко вздохнул и шумно задышал. Бельда облегчённо выдохнула, её тревога, заполонившая весь разум, начала отступать. Она радостно взглянула на остальных гномов, в чьих глазах прочитала то же облегчение, что чувствовала сама. Торин, отдышавшись и, кажется, немного оправившись от шока, хрипло спросил у Серого мага: – Где... Хоббитанка? Гэндальф улыбнулся под серебристыми усами. – Всё в порядке. Бильда здесь. Она невредима. Бильда с замиранием сердца смотрела, как Торин поднимается на ноги не без помощи Гэндальфа и кого-то из гномов, и облегчение разбилось в её груди. Она сгорела от тревоги за этого гнома, но теперь... Всё хорошо. Он выжил. Разве что-то ещё имеет значение? Внезапно голос Торина, обращённый к ней, который не был ни тёплым, ни благодарным, в котором было лишь привычное недовольство и презрение, вырвал Бильду из её облегчения. Как по лицу ударил - не рукой, а резкими, злыми словами. – Ты... Куда ты полезла?! Эти слова ощущались, как если бы Бильде сейчас ударили со всей силы по затылку подушкой. Или стогом сена. Она застыла в шоке, не в силах не то что вымолвить слово, но не в силах даже сформулировать мысль нормально. – Ты ведь могла погибнуть! О чём ты только думала?! Бильда стояла неподвижно, а на место шока начала постепенно приходить злость. Она поднималась внутри Бильды и начала закипать внутри, даже не как вода, а как лава, как раскаленный металл, заставляя хоббитанку скрипнуть челюстями и зжать руки в кулаки. Непонимание, обида, быстро превращались в ярость, накопленную долгими неделями мелких обид, которые постепенно скапливались и оседали на стенках души Бильды. Голос Торина доносится сквозь зыбкий туман её собственных мыслей, которые в данный момент яростно кричали, вместо обычного молчаливого присутствия. То есть, этот туполобый гном с упрямством быка и мозгами кабана имеет в виду, что Бильде надо было стоять и смотреть, как его убивает тот поганый орк, чтобы в случае чего хрупкое эго Торина не пострадало от того что жизнь ему спасла хоббитанка? Торин подошёл к Бильде почти вплотную и навис над ней, поливая словесной грязью, не замечая, как изменилось её лицо. – Я говорил, что ты будешь обузой, что ты не выживешь в походе. "Ты нарываешься, Торин Дубощит. Ох, как нарываешься." – Что хоббиту, тем более женщине, не место среди нас! Ярость в Бильде достигла точки кипения. Тихо зарычав, хоббитанка замахнулась правой рукой и, когда Торин наклонился к ней со словами "Я никогда... ", с силой врезала ему по правой щеке. Послышылись вздохи – сдавленный, болезненный – Торина и удивленные – остальных гномов. Торин отшатнулся от её, с тихим шоком глядя на неуловимо, но безвозвратно изменившуюся хоббитанку. Бильда смотрела только на Торина – на регулярно давящего на неё морально, на постоянно обесценивающего любые её успехи, но на такого, вопреки всему, дорогого гнома. В его глазах читалось искреннее, неподдельное и какое-то туповатое удивление, которое постепенно сменялось болезненной злостью. Бильде на миг показалось, что она увидела в этих глазах ещё и сильное сожаление, но быстро отмела это предположение. Её сейчас душила ярость, и она не собиралась держать её в себе. – Да как же ты надоел мне со своим презрением! Со своим вечным недовольством мной и тем что я делаю! – Бильда внезапно увидела в глазах гнома чистое сожаление. Как будто он действительно раскаялся в том, что сказал и хочет попросить прощения. Как будто он не это имел в виду, и на самом деле он не хотел причинять ей боль своими словами. Как будто он испытывал...стыд за то, что женщине из Шира пришлось защищать его, Подгорного короля. Но она слишком долго терпела его, слишком долго делала вид, что её не ранят его слова. Она уже не могла остановиться. – Если бы я тогда не кинулась тебя спасать, твоя голова сейчас бы уже преспокойненько лежала в заботливой руке Азога, и тогда её бы уже не беспокоила никакая Бильда Бэггинс и твоё хрупкое эго не было бы задето моим грубым вмешательством в твою красивую гибель, ты этого хотел?! Хорошо, в следующий раз, когда над тобой нависнет опасность, я так и сделаю, и не буду мешать тебе красиво и пафосно помирать! Да подавись ты своим королевским благородством! Последнюю фразу Бильда выплюнула Торину в лицо с таким презрением, на какое только была способна, стараясь вложить в эти слова всё, что она о нём думает. При взгляде на его глаза, полные сожаления и раскаяния, хоббитанку на миг укололо то же сожаление, но она только обогнала его и быстрым шагом, в котором отражалась вся её ярость, направилась к противоположному краю, к витиеватой каменной лестнице, которая была вырублена прямо в скале. Она не торопилась и не бежала, осторожно переступая по ступенькам, оставив позади свой отряд. Вопреки её желанию, хоббитанку душили злые слёзы. Она не понимала до конца их природу, но ей очень не нравилась эта бесполезная вода, льющаяся из глаз, выдающая её чувства. Она осторожно, но несколько торопливо спускалась по лестнице, надеясь, что к тому времени когда все спустится, она полностью успокоится и ничем не покажет своих эмоций. В данный момент она просто ненавидела Торина Дубощита, и не хотела, чтобы он видел её слез. Её слабости. Такой стереотипно женской слабости, на которую он только фыркнет с презрительным "женщины... ". Между ними и раньше не было тёплых отношений, но теперь между девушкой из солнечного Шира и наследным королём печально известного Подгорного королевства пролегла огромная, бездонная и чёрная пропасть.