Дневник Королëра: «Пчела и бабочки»

      Гэрри, как и всегда, был в своём мире. Его мысли носились с бешеной скоростью, перескакивая с одной темы или идеи на другую. Сегодня, например, это была новая идея по работе, завтра — план по перестановке мебели в гостиной, а послезавтра — вдруг вспомнившаяся мелодия из детства.       Клара, его жена, часто наблюдала за ним во время работы и будничных дел по дому с нежной улыбкой. Она знала, что Гэрри был особенным, и на первый взгляд мог показаться несобранным, рассеянным человеком, который погружается в свои собственные мысли, где создавались целые миры. Его взгляд часто блуждал, устремлëнный куда-то вдаль, а ответа на вопрос иногда приходилось ждать дольше обычного.       Но Клара видела глубже. Видела не рассеянность, а глубину. Не хаос, а сложную, но стройную систему. Он был творческим, хоть и больше с технической точки зрения. Всё должно быть согласно коду. Даже его мечты и фантазии имели свою логику, свой алгоритм.       Клара любила его именно таким. Она могла назвать множество достоинств мужа, которые для других могли показаться странностями. Например, его способность видеть мир под совершенно иным углом. И искренность, которая проявлялась в том, что Гэрри никогда не притворялся и не пытался быть кем-то другим. Доброта, которая, хоть и не всегда выражалась в громких словах, чувствовалась в каждом его жесте, в том, как он заботился о ней, даже когда мысли были далеко.       Гэрри всегда первым замечал, что ей холодно, и приносил плед. Он помнил, какой чай она любит, и заваривал его именно так, как ей нравится. Муж был ответственным в любом деле, как дома, так и в работе.       В общении с людьми Гэрри проявлял особую чуткость. Он слушал так, словно каждое слово было невероятно важным, а его голубые глаза светились искренним интересом и теплом. Гэрри стремился быть настоящим другом для всех, кто нуждался в поддержке, всегда был открыт для предложений, для разговоров и для того, чтобы выслушать. Это замечали не только близкие, но и коллеги, которые ценили его за эту открытость, за готовность помочь и за непредвзятое отношение к каждому. Он был словно луч солнца в дождливый день — тот свет, который был так необходим.       Но, как и в любой истории, бывали тяжёлые моменты. Моменты, когда оболочка трескалась, обнажая ранимое сердце. Моменты, когда груз ответственности, сомнений или несправедливости становился слишком тяжёлым. В такие времена его точность и внимательность к деталям приобретали иные оттенки — отчаяния, усталости, потери ориентиров. Тогда Гэрри становился замкнутым, начиная закрываться в себе, и Клара видела, как при чужих он старался быть таким же чутким и лучезарным, играя своеобразную роль, но всё равно быстро уставал. В такие моменты она чувствовала, как её сердце сжималось от беспокойства. И всё же женщина и не думала оставлять его со своими мыслями и переживаниями наедине, чтобы они окончательно не поглотили мужа.       В один из таких дней Гэрри сидел за своим столом и массировал виски указательными пальцами, пытаясь хоть как-то приглушить внутренний шум, но пальцы лишь скользили по напряжённой коже, не принося облегчения. Взгляд был устремлëн в никуда, помогая сосредоточиться на том, что происходило в собственной голове. Мысли, словно летящие мимо вагоны, менялись настолько быстро, что за них не удавалось ухватиться сразу. Всё из-за работы.       Проект под его надзором как руководителя, который казался таким перспективным, вдруг начал рушиться. Один из подопечных совершил грубейшую ошибку и, пытаясь исправить её, снёс труд, который команда делала так усердно и долго. Теперь коллегам нужно было максимально быстро восстановить игру до её запуска. К сожалению, ответственность за ошибки ложилась на плечи Гэрри, что очень сильно его выбивало из строя.       А дома он чувствовал, что не может дать Кларе той поддержки, которую она заслуживает, потому что сам еле держался, сохраняя относительно спокойный вид. Мысли парализовали, не давая возможности предпринять какие-либо действия. Было ощущение, что он как бомба, внутри которой зреет взрывоопасная смесь, но внешне он всё ещё оставался спокойным.       В тот день Клара тихо вошла в его домашний кабинет и, подойдя к столу, аккуратно положила перед ним записную книжку — совершенно новую, с мягкой обложкой и чистыми белыми страницами. Она не стала сразу говорить или объяснять что-то, а лишь встала рядом с его креслом, давая место для личного пространства, но также показывая, что она рядом. Не видя сопротивления, Клара аккуратно обняла мужа за плечи, положив щеку на его макушку. Гэрри вздрогнул, словно вынырнув из глубокой воды.       — Дорогой, я вижу, как тебе сейчас тяжело. И понимаю тебя. Попробуй просто начать записывать всё, что приходит в голову, — она наконец заговорила тихо и с теплотой. — Это может стать первым шагом к тому, чтобы разобраться в своих мыслях. Как пчела распределяет свой мёд по сотам, а не носит всё и сразу на себе.       Мужчина под её руками вздрогнул, поднял голову, и его взгляд на мгновение сфокусировался на жене, а затем небрежно скользнул к записной книжке. На его лице промелькнуло нечто похожее на недоумение, смешанное с лёгким раздражением.       — Как мёд?.. — он моргнул. — Сомневаюсь, что всё так просто… Представь, что у меня не просто соты, они разбросаны в полном беспорядке, и я не знаю, как собрать их в кучу… Я… Это полнейший хаос…       Он провёл рукой по блондинистым и слегка мокрым волосам, его пальцы слабо сжали виски. Кажется, в этой короткой тишине можно было услышать рой своих мыслей, который не хотел замолкать.       — Я понимаю, что ты хочешь помочь, — продолжил он, стараясь смягчить тон, но в словах всё ещё чувствовалось сопротивление. — Но это не так просто. Мои мысли… они не следуют правилам. Они живут своей жизнью. И эта книжка… она кажется такой… статичной. А я нет.       Клара не отступила. Она видела эту тень сомнения и лёгкого отторжения в его глазах и прекрасно знала, что за этим туманом беспокойства скрывается страх перед неизвестным и, возможно, нежелание признавать, что ему нужна помощь в организации его собственного разума.       — Я знаю, что это непросто, — ответила она спокойно, её голос был лёгким и уверенным. — Но попробуй. Хотя бы пару дней. Просто записывай, что приходит в голову, без всякой цели. Не пытайся сделать это идеальным. Просто выплесни всë на бумагу. Может быть, когда ты увидишь это со стороны, тебе станет понятнее, как с этим работать. — Гэрри посмотрел ей в глаза. Её он готов слушать вечно… — Или, может быть, ты просто почувствуешь облегчение, когда эти мысли перестанут крутиться в голове и станут материальными на бумаге. Твой выбор. Может быть, ты это сделаешь в своём стиле, и это опять же будет плюсом.       Гэрри вновь посмотрел на записную книжку, затем на жену. В её теплых карих глазах не было осуждения, только искреннее желание помочь. Он вздохнул, чувствуя, как внутреннее напряжение начинает спадать.       — Хорошо, — сказал он, его голос стал тише. — Я… попробую. Но не обещаю, что это будет легко. Или что из этого выйдет что-то путное.       Клара ничего не сказала. Поцеловав, женщина ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат своих духов и этот дневник. Она понимала, что для того, чтобы перестроиться, нужно время, и она даёт его в неограниченном количестве. Гэрри долго сидел за столом, сверля взглядом подарок. Красивый и нетронутый, дневник будто издевался, всем своим видом показывая, каким идеальным он был. Ни одной записи, что могла бы испортить его. Пока что.       Гэрри взял автоматическую ручку, всю покусанную и потресканную. Мужчина часто покупал новую, чтобы избавиться от привычки грызть их, как бобёр, во время писанины. Такая «испорченная» ручка и такой идеальный дневник с аккуратной обложкой. Полная противоположность… Прямо как Клара и Гэрри. Открыв первую страницу, остановился. Сомнения. Мысль о дневнике горела красной надписью, стоило попытаться. Щёлкнул пару раз. И приступил к записям. Надо как-то начать… Не сразу с проблемы… Надо…       …Здравствуй, дорогой дневник.       Нет. Глупо. Начало как у двенадцатилетней девочки. Его шум в голове кричит о том, что нужно сделать идеально. Везде. Даже в дневнике, который специально даёт возможность быть собой, а не подстраиваться под чужих. Гэрри тяжело вздохнул. Зачеркнул. Не потому, что хочется выпустить пар или типа того, а потому, что есть дикое желание писать идеально. Так, чтобы потом через несколько лет было не стыдно читать. Ну всё, можно заводить новый дневник, теперь его совесть несколько часов будет кричать, что он сделал не идеально, а испортил первое впечатление. Гэрри мысленно фыркнул. Закрыл глаза. Шумно выдохнул и открыл глаза.       Написал с новой строки:       …Мне подарили       Всё ещё маленькая девочка. Это должно было быть более спокойно для его состояния. Отчёты, казалось, было легче писать, хотя… Вспоминая, как он вначале по двадцатому разу переписывал всё из-за того, что забыл добавить деталь, и жутко злился на себя, что всех подводит… Но потом успокаивался.       …Меня зовут…       Блять… Мужчина обессиленно откидывается на спинку кресла. Глаза закрыты. Спокойно. Это всего лишь дневник. За то время, что он пытался сделать хоть одну запись, за окнами уже успело ощутимо стемнеть, и скоро будет светать.       Едва слышный стук в дверь прерывает поток мыслей, заставляя открыть глаза. Взгляд падает на часы. Уже половина второго ночи. Засиделся. Однако Клара не переживала насчёт этого, она всего лишь принесла чашку ароматного чая с парочкой ломтиков лимона. Его любимый.       Не видя возражений во взгляде, она мягко, словно кошка, ступая по ковру, входит в его кабинет, становясь напротив письменного стола. На самом деле в вопросах, касающихся личных границ и секретов, он полностью доверял ей и никогда ничего не запрещал, у неё был доступ ко всему. От входа в «кабинет», который мужчина так хотел, до личных переписок (У Гэрри также был доступ к её телефону, но обычно они не пользовались такой возможностью, ибо просто незачем).       Он замечал, как Клара иногда задерживала взгляд на закрытой двери кабинета, прежде чем войти, будто взвешивая, стоит ли нарушать границу. Она уважала его как главу семьи, поэтому продолжала спрашивать разрешения в некоторых вопросах. Также Клара часто обращалась за советом, даже когда Гэрри сам не был уверен, есть ли у него вообще мысли по этой теме. Конечно, как и в любой паре, не всегда всё шло гладко, и разногласия случались. Но они оба старались находить общий язык и принимать решения вместе.       Даже сейчас, когда перед Гэрри лежал раскрытый блокнот, его страницы были полны неразборчивых следов. Первые предложения, которые когда-то попытались нести в себе мысли и какой-то смысл, теперь были так густо перечеркнуты, что казалось, их стирали не просто из дневника, а из самой памяти. Клара тактично отвела взгляд. Её внимание привлек книжный шкаф, забитый до отказа книгами, большинство из которых она сама когда-то подарила ему. Она терпеливо ждала, что Гэрри сам обратится к ней, когда посчитает нужным.       Взгляд жены скользит от шкафа к окну, где можно было лишь увидеть тёмную улицу. Затем, выдержав паузу, её глаза нашли его. Гэрри почувствовал, как это на него давит. Казалось, каждая секунда такого контакта вытягивала из него последние силы. Он привыкал к этому, постепенно научившись смотреть чуть дольше, но лишь когда видел родные карие глаза, которые обычно прятались за оправой очков. Для других он старался найти точку на лбу человека и смотреть на неё.       — Дорогая, ты чего не спишь, у тебя ведь завтра тяжёлый день… — Гэрри отложил ручку в футляр, а дневник захлопнул. Не для того, чтобы спрятать, он просто не хотел туда даже смотреть.       — Тоже самое, дорогой. Ты думал, я смогу тебя оставить одного с твоими переживаниями? — она проследила за руками мужа. — Я правильно понимаю, что это из-за дневника?       Гэрри перевёл взгляд на лежащий перед ним дневник, вновь открыл его. И развернул к жене.       — У меня не получается. Я попытался сделать пару записей, и, как видишь, всё безуспешно. А ты понимаешь, что там начнётся, если я начну писать чаще? Например, каждый день? И не по разу? Все мои мысли, сомнения, страхи… Я боюсь, что и дальше придётся всё перечеркивать…       Клара рассматривала страницу с перечëркнутыми строками, которые так беспокоили его создателя. Потом улыбнулась, понимая его переживания, и, подойдя ближе к мужчине, взяла его за руку, сказала:       — Перечеркни. Рисуй каракули. Рви страницы, если нужно. Главное — чтобы это вышло из головы. Чтобы здесь, — она коснулась виска Гэрри, — стало тише. Или громче, но было куда скинуть, чтобы не билось сильно внутри.       — Ты серьёзно? Ты не будешь ругать, если я не запишу ни слова за неделю?       — Ругать? Нет. Ты взрослый человек, да и я не учитель, а это не рабочая тетрадь, которую необходимо проверять каждый день. Этот блокнот — твой. Твоё безопасное место. Даже если оно выглядит как хаос. Особенно если оно выглядит как хаос. Будь здесь свободен и используй в своё удовольствие.       Слова Клары заставили задуматься и понять, что дневник был для него. Он был как холст для художника, который волен использовать его как пожелает. Поэтому, открыв новую страницу вместе с женой, он попросил её подать пример и что-нибудь написать. Идея ей понравилась, и она, немного отвернувшись, перекрывая доступ к дневнику, принялась писать. Трудно было что-то разглядеть, поэтому мужчина просто ждал, когда она закончит и дневник вернётся к нему.       Вернулся он в закрытом виде, Клара усмехнулась и, легонько поцеловав его в небритую щеку, ушла, кинув: «Если через пять минут не пойдёшь спать, я всем на работе расскажу, что ты боишься пауков».       Каково же было его удивление, когда, открыв дневник, он заметил не запись, а небольшой рисунок на полях, это была пчела. С розовыми щеками и небольшой улыбкой. Невольно он сам улыбнулся ей. Чтобы пчеле не было одиноко, мужчина пририсовал рядом такую же небольшую бабочку с неровными крыльями и необычными узорами на них.       Уже лёжа на кровати, засыпая, он понял, что всё же дневник ему помог справиться с нагнетающими мыслями об ошибках проекта. Он начал меньше думать о том, что провинился… И также понял, что не в состоянии брать всё на себя как руководитель с таким характером…

ཐིཋྀཐིཋྀཐིཋྀ

Наше время

2014 год. Офис компании C&A.

      Почти прямой силуэт мужчины за рабочим местом меняет своё положение, обречённо опуская голову на его прохладную поверхность. Устал. Возможно, перегорел.       Подняв голову, он понял, что в офисе царила тишина, рабочий день давно закончился, и все разошлись по домам. Остались только они вдвоём с Кларой, которая доделывала отчёт. Гэрри же нужно было закончить работу над ошибками, а ещё славно бы восстановить силы, чтобы добраться до дома.       Откинув голову, он потёр виски, чувствуя, как пульсирует усталость в каждой клеточке его тела. День был долгим, наполненным бесконечными строками кода, сложными алгоритмами и огромными правками. Мозг отказывался работать на полную мощность, требуя передышки, но дедлайн неумолимо приближался.       Основной свет был выключен, чтобы не создавать шум и не раздражать и без того уставшие от напряжения глаза. Очки были заботливо отложены в сторону для удобства, а взгляд бесцельно блуждал по стенам, пытаясь найти точку, где мог бы отдохнуть. Взять перерыв хотя бы от раздражающих ультрафиолетовых лучей, исходящих далеко не от солнца, а от собственного компьютера.       Повернув голову, он взглянул в сторону, откуда доносились активные звуки работы. Бесконечное печатание… Шум от компьютера… Для обычного человека, работающего на постоянной в офисе, этот шум был бы как второй дом, но для Гэрри…       Клара сидела прямо за своим рабочим местом, расположенным в другом конце комнаты. Её лицо было сосредоточено, а взгляд карих глаз за стеклами очков бегал по информации на мониторе. Волосы были собраны в высокий хвост, несколько прядей находились у лица, обрамляя его, придавая ей вид сосредоточенности. Золотая в свете солнца кожа сейчас выглядела тёплой, несмотря на холодный свет от монитора. Гэрри знал, что именно в таком состоянии она была сосредоточена больше всего, поэтому старался не издавать лишних звуков.       Мужчина слабо улыбнулся. Даже в этой полутьме, освещённая лишь холодным светом монитора, Клара выглядела невероятно красивой. Её сосредоточенность, её увлечённость своим делом — всё это завораживало его. Он знал, что она тоже устала. Он видел это по тому, как она иногда останавливалась, глубоко вздыхала и тëрла переносицу. Но она не сдавалась, продолжая трудиться.       Сейчас для него в темноте кабинета на столе единственной подсветкой служил собственный монитор, который находится на своём месте, в отличие от человеческой головы, которая грозилась опуститься на прохладную поверхность.       На его столе, помимо системного блока, который занимал большую долю пространства, и стопки бумаг, растущей с пугающей скоростью, находились и личные вещи. Шахматы, подарок коллег на день рождения, стояли в стороне, напоминая о временах, когда они служили не только отвлечением, но и инструментом для упорядочивания мыслей. Коллеги знали, как трудно ему было перестроиться с работы на отдых, и как важно было сохранить ясность ума среди хаоса задач. Поэтому и подарили лучшие шахматы, сделанные на заказ, с выгравированной подписью на деревянной коробке. Иногда, в разгруженные дни, они даже присоединялись, играя вместе, разделяя тишину и стратегию.       Также на системном блоке, словно яркое пятно в серой рутине, располагалась разноцветная пружинка, напечатанная на 3D-принтере. Это был подарок Артура, главы отдела, где он работал. Он где-то вычитал, что такая пружинка обладает расслабляющим эффектом. Первой реакцией Гэрри было недоумение, затем отрицание: «Очень смешно, сам забери её и играй». Но Артур был настойчив, и в итоге Гэрри, поблагодарив, принял подарок из рук начальника. Теперь она занимала своё место, привлекая внимание переливами множества цветов, и, как ни странно, иногда даже использовалась по назначению, помогая на мгновение отвлечься от бесконечного потока задач.       А особенно на своём столе он дорожил собственноручно сделанными фотографиями жены и домашнего питомца — пёсика Сумо, — которые были неким спасением, даря умиротворение и радость. Также на столе лежала канцелярия, выданная при трудоустройстве, в виде автоматической точилки, которой пользовались от силы раза три, нескольких папок с файлами, быстро уходящими в архив. На уровне глаз находился календарь, где было много всего отмечено: от дат дедлайна и самого последнего резервного дня сдачи проектов до обычных напоминалок, чтобы точно не забыть. Всё это было полезным, в отличие от головы.       Подняв взгляд, он скользнул по монитору, на экране было привычно раскрыто несколько вкладок браузера, диалог с кем-то из коллег и программа для написания кода. Честно говоря, рабочий стол со всем этим бардаком напоминает именно то, что сейчас происходит в собственной голове. Словно браузер с кучей вкладок, и чем больше ты их открываешь — тем дольше прогружается новая. Каждая вкладка — это мысль, идея, задача, которая требовала внимания, но ни одна не могла получить его в полной мере. Они перебивали друг друга, создавая хаос, который блокировал любое движение вперёд.       Именно поэтому сейчас перед ним в раскрытом виде привычно лежит давно не новая, та самая, подаренная женой записная книжка, а пальцы непрестанно нажимают на кнопку автоматической ручки, успокаивая нервы.       Гэрри щёлкал ручкой, пока пальцы не начали ныть. Вкладки в браузере множались, как мысли, и каждая требовала внимания. Закрыл одну. Открыл другую. Ни одна не грузилась до конца.       Он сам того не замечая сидит так уже пару минут, прислушиваясь к звукам офиса, которые прерываются лишь гудением вентилятора в системном блоке. В кабинете, где обычно кипит работа его команды, он уже как сорок минут пытается сосредоточиться. Все мысли перемешались. Снова… Как же сильно это надоело.       Гэрри отложил ручку, которая теперь казалась ему продолжением его собственного непослушного разума. Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как напряжение стягивает кожу головы. Этот дневник… Он должен был стать спасательным кругом, который помог бы с его мыслями. И стал. Но не спасительным кругом, а якорем, что, наоборот улучшило всю ситуацию. Теперь Гэрри стал им гораздо больше пользоваться, чем в первые дни.       Снова взял ручку. На этот раз не стал щёлкать. Просто держал её, чувствуя холодный металл в пальцах. Гэрри посмотрел на часы. Уже довольно поздно.       Взгляд упал на перегородку, где висел календарь, а немного левее — рамка с голубой бабочкой, название которой жена говорила ему, но он снова забыл.       Задумываясь о ней, Гэрри понял, что она из-за него всё ещё сидит в офисе, а не отдыхает дома с тёплым одеялом. Мужчина чувствовал, что из-за работы он вновь плохо выполняет свою роль любящего мужа и совсем мало проводит времени со своей женой. Хотя они работают в одном офисе, но за день даже парой слов бывает сложно перекинуться. Речи даже не идёт о нормальном разговоре, только работа. Гэрри ни разу не слышал жалоб от неё или каких-то возражений, однако он хорошо знал её и видел, когда она устаёт. В отличие от Гэрри, Клара нечасто говорит о проблемах, но муж старается всячески давать ей хорошие моменты. Бывало, он мог сделать что-то неправильно, из-за чего Кларе становилось хуже, но позже они обсуждали это, и Гэрри не делал две одинаковые ошибки подряд.       «Я очень люблю свою Клару, и мне жаль, что я не могу стать тем, кем она стала для меня».       Он посмотрел на монитор. Там, в окне чата, мигало сообщение от его ведущего программиста: «Гэрри, ты там жив? Опять задерживаешься?».       Потом снова какое-то уведомление. Этот чёртов звук… Бесит. Всё бесит. Он не хочет никому отвечать. Наверное. По крайней мере, не сейчас. А то потом начнутся расспросы — «а ты как?», «а почему опять молчишь?», «а чего такой помученный?»… Почему вообще тот человек ещё не спит?! Сейчас же почти двенадцать…       Трудно сказать, кем был Гэрри. Вроде и общаться любит, и в принципе неконфликтный человек, но в какое-то время бесит всё. Вихри. Вихри памяти. Это уже не вихри, тут целый смерч надвигается.       Хотя мысли продолжали вертеться, как заводной механизм, не давая сосредоточиться, но надо было. Ещё полчаса, и смерч прекратится в мёртвую воду. Сидеть на одном месте становилось всё тяжелее — тело будто требовало движения, чтобы сбросить накопившееся напряжение. Пальцы непроизвольно постукивали по столу, а взгляд то и дело скользил по рабочему месту и экрану монитора.       В офисе ему выдали крутящееся кресло, так Гэрри было проще сосредоточиться. Он хочет отвыкнуть от этой привычки, чтобы не было дурацкой зависимости. Вот бы ещё прекратить думать обо всём и сразу, ни о чём, и тогда бы жизнь точно была бы лучше. Вдох-выдох.       Всё идёт по очень глубокой пизде. Такой, что скоро будет невозможно выбраться. Раньше было ещё хуже — он был параноиком и не мог находиться один в темноте. Хотя нет, он в принципе один не мог находиться. Даже если в конце коридора кто-то был. Кроме навязчивых обычных мыслей к ним дополнялись и мысли о том, что пока он один или в темноте, что-то вот-вот появится и сожрëт его с головой. Гэрри тяжело вздохнул. Что-то не о том он думает…       Гэрри уверен, что как только он ляжет, то все мысли тут же встанут на места по полочкам, и он сможет что-нибудь придумать. Как-никак он являлся помощником главы проекта. Необходимо было учесть множество факторов, концепцию и возможность реализации.       «А что, если не получится?»       На его стол опускается кружка, он не обращает на неё внимания, рассматривая стену. Кажется, он погружается в мысли сильнее, чем планировал, поэтому вздрагивает от прикосновения небольшой руки, опустившейся на его плечо. Повернув голову, он видит слегка улыбающуюся Клару.       В какой момент она успела закончить работу? И, судя по всему, сходить на кухню, не забывая про мужа и заботливо сделав ему напиток. Неужели Гэрри надолго отключился от мира?       Перед ним стояла чашка чего-то явно горячего-горячего, судя по тому, что из нее вылетал пар. Кофе? На дворе была уже ночь, так что он не помешал бы. Ну какой кофе, ты снова забыл, вы вместе решили, что будет чай и только чай. Разве ты не достаточно буйный, чтобы ещё и кофе начать пить? Покушать бы точно было кстати… Любимый яблочный пирог с ягодами сверху… Стоп! Напиток. По запаху Гэрри сразу понял — это чай. Зелёный чай с привкусом плесени, как он его про себя называл, но этот чай с плесенью был единственным выбором на работе. Гадость.       — Не делай такое лицо, — Клара улыбнулась шире, заметив его гримасу. — Я не кружку с ядом тебе принесла.       Гэрри тяжело вздохнул, рассматривая вылетающий от чая пар. Вот бы раствориться от всех проблем, как… Просто стать частью окружающей среды? Прозрачным и абсолютно невидимым, как пылинка в паутине. Мужчина аккуратно взял напиток. И, едва сделав полглотка, поставил его перед собой… Ну не мог заставить себя пить. Не потому, что ему не нравится. Просто… Не хочет именно зелёный. И не такой.       Кто вообще начал приносить в офис зелёный чай? Кажется, это был Артур… Ему было категорически запрещено пить кофе, у него даже были медицинские показания. Он решил сам начать пить зелёный чай и другим предлагать, чтобы не было так «одиноко». Но сдался буквально на следующий день. И коробка зелёного чая, пахнущая и на вкус ощущаемая, как замоченная в болотной воде трава или же, со слов самого мужчины, «плесень», стала общепользовательской. Все привыкли к нему (кроме Гэрри), и Артур продолжал его таскать каждую неделю. Однако сам Артур продолжал пить по утрам кофе и даже перестал кидаться на людей.       — Завтра он снова принесёт этот чёртов чай, — говорит Гэрри. Голос набирает темп, появляется та самая ирония, которая держит на плаву. — И снова будет говорить про детокс. А я буду пить. И морщиться. И кивать. Как хороший рыцарь.       В офисе гуляли шутки, что Артур был королём железа, а его подопечные — рыцари круглого стола. И нет, это не шутка, совсем недавно им подарили огромный удобный круглый стол для обсуждений, и теперь периодами команда кланяется и называет Артура королём.       — Как хороший друг, — поправляет Клара. — А он, как ни странно, пьёт из своего фирменного стаканчика далеко не чай.       — Знаешь, что самое смешное? — он вдруг усмехается. Настоящая усмешка. С теплом. — Он думает, что заботится о нас. Поит чаем. Переживает за дедлайны. А мы… мы заботимся о нём. Тайно. Как те рыцари, которые охраняли сон короля, пока он не знает.       Сами того не замечая, они переключились на вообще другую тему, никак не связанную с началом. Это и нравилось Кларе. И бесило Гэрри.       — Почему все так любят использовать ложь, словно крепкий щит? Ведь правда после этой лжи бьёт сильнее, чем если бы ты сказал правду с самого начала?       — Людям нужна вера, порой даже в ложь. В неё иногда легче поверить, легче принять. Вера — странная штука. Она не всегда требует правды, она… Я не знаю, правда это или нет. Но если я перестану верить, что мы справимся… Я просто сяду на пол. Так что да. Вера. Хоть в то, что чай завтра будет вкуснее.       После пары минут тишины над головой раздался вздох. Кажется, Клара уже собралась вернуться на кухню, чтобы приготовить что-то более приемлемое для его измученного вкуса.       Но прежде чем она успела отстраниться, Гэрри перехватил ее руку, едва не ускользнувшую с его плеча. И притянул к себе, чувствуя тепло ладони, прижимая к своей щеке.       — Не уходи, — прошептал он, закрывая глаза. — Просто побудь здесь.       — Ты какой-то бледный сегодня. И молчишь больше обычного… — Клара положила подбородок на его голову, приобнимая.       Гэрри не ответил сразу. Он просто вдыхал её запах — лёгкий аромат цветов и чего-то неуловимо родного, который всегда успокаивал его. Он чувствовал, как напряжение, сковавшее его тело, постепенно отступает под её нежным прикосновением.       — Просто… устал, — наконец выдавил он. Это была лишь часть правды. Он не первый год работал в данной сфере. Но это не значит, что ему не было тяжело.       Собственное рассеянное внимание, — как он думал, — словно стая испуганных птиц, постоянно уносило его мысли в сторону, заставляя перечитывать одни и те же строки кода по три раза, забывать о назначенных встречах или даже терять нить разговора, но находить новую. А одна лишняя запятая в коде, одна неровная линия в текстуре, одна нелогичная механика — и Гэрри мог провести часы, пытаясь исправить это, даже если никто другой этого не замечал, а после нервничать, что задерживает всех.       Его рассеянность проявлялась в мелочах. И первой заметила их именно Клара. Например, он мог забыть, куда положил свои очки, или потерять в квартире ключи от машины, хотя они лежали на самом видном месте. Но когда дело касалось игр, его внимание, хоть и рассеянное, было направлено на тысячи деталей одновременно, и если что-то было не так — это ощущалось как личная неудача.       Клара пододвигает стул одного из коллег и садится справа, удобно устраиваясь на офисном стуле рядом с мужем, рассматривая его монитор.       — Понимаю… У самой голова гудит от этих планов и отчётов.       — Как думаешь… У нас получится? — спрашивает Гэрри, жена что-то начала чертить на небольшом отрывке бумаги, волосы были уже спутаны, передние пряди продолжают лезть в лицо, но она перестала заправлять их за уши.       Его взгляд был прикован к экрану, пальцы быстро порхали по клавиатуре, а на лбу залегла лёгкая морщинка сосредоточенности. Он, казалось, полностью погрузился в свой мир цифр и алгоритмов.       — Собрать на операцию? — Клара отвлеклась от листка и помолчала пару секунд. — Почему нет? Ты говорил, что у нас с завтрашнего дня новый объемный проект, и, если я не ошибаюсь, за него дают большие деньги, что смогут всё покрыть. Он должен вылечиться. — Гэрри замечал, как она угадывает его паузы, и каждый раз удивлялся, как ей это удаётся.       Гэрри кивнул, чувствуя, как внутри поднимается волна смешанных чувств — переживаний за Артура и решимости. Все в офисе знали о том, почему Артур стал более раздражительным, почему пытался заменить любимый кофе на зелёный чай, который он всегда презирал. А мешки под глазами и хроническая усталость стали частью его личности, словно тени, преследующие его повсюду. Он был болен, но никого не хотел беспокоить, предпочитая справляться со всем в одиночку.       Артур был не только его непосредственным начальником, но и хорошим другом, тем, кто видел его насквозь, даже когда тот пытался спрятать свою боль за маской безразличия. Одной из главных целей проектов стал сбор средств на операцию для Артура. Операцию, которая могла бы вернуть ему здоровье, вернуть ему прежнюю искру в глазах, вернуть ему жизнь. Сам Артур, конечно, не знал об этом. Они решили сохранить это в секрете.       — Должен, — ответил Гэрри, но в его голосе не было той уверенности, которую он хотел бы видеть. Он смотрел на планы работ, на цифры и чувствовал, как внутри растёт сомнение. — Мы стараемся. Но… это очень сложно. Хотя у нас и есть большая сумма, нам хватает только на предоплату… Тот, новый проект… Я не знаю, получится ли у нас… Но Артур… Он не должен страдать так.       Клара подняла взгляд, и в её глазах мелькнул огонёк, который Гэрри не мог назвать иначе как решимостью. Она отложила карандаш и взяла его за руку.       — Пчёлка моя, — Клара улыбнулась. Она всегда его так называла, когда Гэрри начинает надумывать обо всём и сразу. — Не стоит лететь раньше остальных. Новый проект будет только завтра, сегодня мы восстанавливаемся. Я не буду говорить, что мы справимся с ним заранее, но даже если ничего не получится, мы сможем найти выход. Будем искать другой путь. Как всегда.       Гэрри тихо усмехнулся.       — Начало для операции уже есть, и это благодаря тебе. Ты смог всё придумать и нашёл подходящих людей на операцию, а она очень сложная, и иногда не всегда можно отыскать специалистов, которые за такое возьмутся. А ты смог. И это уже огромный плюс.       Она сжала его руку чуть сильнее.       — Артур — наш друг. И я верю, что мы сможем. Возможно, не так быстро, как хотелось бы, возможно, придётся приложить больше усилий, чем мы будем думать. Но мы найдём способ, Гэр.       Мужчина посмотрел на неё, на её горящие глаза, на её непоколебимую веру. Он чувствовал, как его собственное сомнение начинает отступать под натиском ее силы. Он знал, что она права. Он не мог подвести Артура. Не мог подвести Клару.       — Ты права, Клара, — сказал он, и на этот раз в его голосе звучала настоящая уверенность. — Спасибо.       Повисла осязаемая тишина, казалось, что её можно было потрогать. Она была уютной, но в то же время наполненной невысказанным напряжением, прерываемая лишь монотонным, но успокаивающим гудением компьютера и далеким приглушенным гулом машин за окном. Через некоторое время, с лёгким вздохом, полным усталости и смирения, Клара убрала недопитую и уже давно остывшую кружку чая, оставляя на столе лишь след её присутствия и невыпитой надежды. Её взгляд, мягкий и полный понимания, остановился на Гэрри, и в нём читалось желание прервать этот бесконечный цикл работы.       — Десяти минут хватит для полного восстановления?       Гэрри кивнул, чувствуя, как напряжение, сковавшее его плечи на протяжении долгих часов, медленно отступает. Он взглянул на экран, где мелькали бесконечные строки кода и сложные графики, но теперь они казались ему не такими уж и пугающими. В его голове, словно после долгого тумана, начали выстраиваться новые идеи. Он знал, что Клара права. Они не одни в этой борьбе, в этом бесконечном поиске. Команда, их общая цель — всё это давало ему силы двигаться вперёд, даже когда казалось, что силы на исходе.       — Возможно, даже пять.       Они встали, и Гэрри, не задумываясь, обнял Клару, прижимая её к себе. В этот момент он чувствовал не только изнеможение от долгой работы, но и глубокую, всепоглощающую благодарность. Благодарность за её поддержку, за веру в него, за то, что она всегда была рядом, даже когда он сам терял надежду. В её объятиях он находил утешение и силы, которые помогали ему преодолевать любые трудности.       — Спасибо, Клара, — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы. — Спасибо, что ты есть. — Клара прижалась к нему в ответ, чувствуя тепло его тела и биение его сердца. Она знала, что эти короткие объятия важны для них обоих. Они восстанавливали гораздо больше, чем что-либо.       — Мы справимся, Гэрри, — тихо ответила она, и в её голосе звучала та самая уверенность, которая всегда помогала ему. — Вместе.       Он прикрыл глаза. Её слова были правдой — их общая сила действительно сможет преодолеть все препятствия. В её присутствии даже самые пугающие задачи казались выполнимыми.       — Я помою кружки, и мы можем идти, — проговорила Клара, её голос вернулся к привычной деловитости, но в нём всё ещё слышалась нежность. Она взяла недопитую кружку с остывшим зелёным чаем и свою, уже пустую, и ушла на кухню офиса, оставляя Гэрри одного в полумраке их рабочего пространства.       Гэрри решил сделать запись в дневнике, пока было время. Закинув вещи в сумку, он вновь сел и открыл дневник, который ждал его ближайший час.       «Замечания по последнему проекту устранены, отчёт по проделанной работе направлен по почте Артуру»       Подумав, он дописал на новой строке:       «Рыцарь был почти повержен, как прекрасная дама смогла спасти своим присутствием»       Клара знала, как он любит делать всякие зарисовки и заметки под ночь, поэтому старалась подольше заниматься делом, не торопя мужчину.       И правда, сейчас Гэрри уже не на полях, а прямо на чистом месте под предложением рисовал перламутрового (как это было возможно с чёрной ручкой) жучка с деталями.       Когда Клара вышла из кухни, он закрыл дневник, убирая его в сумку. Они собрались и вышли из здания, оставляя лишь выключенные компьютеры да ночное сомнение.       На улице их застал сильный ливень. Вода хлынула на них со страшной силой, мгновенно промочив всё до нитки. Зонтиков, конечно же, не было. Гэрри, не раздумывая, распахнул свой плащ, накрывая им обоих. Под его защитой, прижавшись друг к другу, они почувствовали не только прохладу дождя, но и волну веселья.       — Ну и погодка! — рассмеялась Клара, её смех смешивался с шумом дождя.       — Зато теперь точно проснëмся! — подхватил Гэрри, и они, держась за руки, со смехом побежали по мокрой улице в сторону ближайшей станции метро, оставляя за собой шум, наполненный отголосками их работы.

🜲🜲🜲

      Утро в офисе «C&A» всегда начиналось с характерного для работы в этом улее гула. Кто-то, словно одержимый, уже вколачивал в клавиатуру ритмичные удары, предвещая скорейшую кончину техники. Другие же, словно игнорируя чужое трудолюбие, стояли на кухне с чашками дымящегося чая в руках, вели оживленные беседы, их смех и обрывки фраз намекали на то, что их мысли сейчас были далеко за пределами работы.       Гэрри же не принадлежал ни к одной из этих категорий. Его утро было другим. Оно было пропитано лёгкой тревогой. В воздухе с самого утра было что-то одновременно спокойное, но и пугающее. Словно затишье перед бурей. Возможно, в силу своей нервозности он был более восприимчив к любым изменениям. Поэтому с виду казался спокойным, но пальцы продолжали ковырять недавно зажившую ранку на руке.       Уже через пару минут двери в их офис распахнулись, а на пороге стоял их непосредственный руководитель Артур. Тёмно-русые волосы были привычно собраны в аккуратный хвост, очки с прямоугольными линзами и тонкой металлической оправой привычно спущены на кончик острого носа. Глаза зелёные, подчёркнутые глубоко залегшими синяками и довольно густыми ресницами, смотрели вперёд устало, но с уверенностью. На нём была привычно выглаженная рубашка голубого цвета, рукава которой закатаны чуть выше локтя. Тёмно-красный галстук, скрытый за бейджиком с именем и должностью, и коричневые свободные брюки. Вся его фигура была напряжённой, хотя он никогда не страдал лишним весом, но именно в такие моменты худоба выделялась сильнее всего.       В руке полюбившийся фирменный стакан с логотипом компании, в котором явно была не первая кружка кофе. А под мышкой красная папка с файлами. Для Гэрри это как тряпка для быка, словно сам предмет предупреждал о своей опасности. Новый проект.       Уверенным быстрым шагом Артур направился сначала к его столу.       — Собери всех через пять минут в переговорной, — губы были сжаты, он явно уже раздумывал над проектом. — Клару тоже.       Гэрри кивнул, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Он знал этот взгляд Артура, эту красноватую папку. Это означало одно — что-то новое, что-то важное, и, скорее всего, что-то, что потребует от них всех полной отдачи. Он поднял глаза на Артура, пытаясь уловить хоть какую-то дополнительную информацию, но взгляд руководителя был уже устремлëн куда-то вдаль, словно он видел не стены офиса, а план по разработке.       Гэрри встал, чувствуя, как напряжение нарастает. Он прошёл мимо коллег, которые всё ещё оживлённо болтали на кухне, и направился к рабочему месту Клары. Она, как всегда, была погружена в работу, в такие моменты у неё на лбу даже образовывалась небольшая складка, свидетельствующая об этом.       — Клара, Артур просил всех собрать в переговорной через пять минут, — сказал Гэрри, стараясь говорить спокойно, хотя его собственный пульс участился.       Клара подняла голову, её обычно весёлые изумрудные глаза сейчас были сосредоточены. Она кивнула.       — Поняла. Что-то серьёзное, да? — спросила она, уже вставая.       — Похоже на то, — ответил Гэрри, чувствуя, как его пальцы снова начинают искать ту самую ранку на руке. — Красная папка.       Клара поморщилась. Она тоже знала, что означает эта папка. Но прежде чем ответить, она заметила, как Гэрри машинально ковыряет заживающую ранку на руке. С лёгкой улыбкой она подошла к своему столу, достала из ящика небольшой пластырь и, подойдя к мужу, аккуратно обернула им его палец.       — Мы справимся. Вместе, — прошептала она, нежно касаясь его руки.       Гэрри посмотрел на неё, чувствуя, как тепло разливается по телу. Её забота всегда была для него чем-то особенным, хоть они и были в браке. Он сжал её руку в ответ.       — Идём?       — Идём.       Собрав всех в переговорной, Гэрри зашёл, прикрывая стеклянные двери. Рядом с большим монитором стоял Артур, его взгляд блуждал по команде. Кивнув чему-то в своей голове, он выпрямился и слегка улыбнувшись.       — Доброе утро, дорогие коллеги, — начал он, голос был ровным и уверенным, несмотря на явную усталость. — Сегодня мы начинаем новый проект, точнее, его фазу разработки. Это будет нелегко, но я уверен, что вместе мы сможем преодолеть любые трудности. — Он постучал по красной папке, лежащей на столе. — В этой папке содержится вся необходимая информация. Детали, задачи, сроки — всё здесь.       Артур сделал паузу, обводя взглядом каждого присутствующего. Его взгляд задержался на Гэрри, затем на Кларе, и в нем появилось что-то похожее на одобрение. — Каждый из вас, — продолжил он, — играет ключевую роль в этом задании. Я знаю, на что вы способны, и я верю в вашу отдачу. Будут моменты, когда придется выйти за рамки обычного, но это то, что делает нашу работу интересной и значимой.       Гэрри, хотя и ощущал прежнюю тревогу, чувствовал и прилив решимости. Рядом с ним сидела Клара, их руки слегка соприкасались, давая друг другу поддержку.       — Нам поручили создание абсолютно новой VR‑игры, — Артур сделал шаг к экрану, его пальцы пробежались по сенсорной панели, выводя на дисплей голографическое изображение концепта. — Полное погружение в игру, рассчитанное на все возрастные категории. Никаких ограничений, никаких барьеров — только чистый опыт.       Голос Артура стал более взволнованным, в нём зазвучали нотки энтузиазма, которые заражали окружающих:       — Мы должны создать мир, который будет не только захватывающим, но и безопасным, доступным каждому. Это значит, что нам придётся исследовать новые технологии — возможно, даже разработать собственные алгоритмы, — а также пересмотреть подходы к разработке. И, конечно же, уделить особое внимание этической стороне проекта. Никаких сомнительных механик, никакого токсичного контента. Наша игра должна вдохновлять, а не разрушать.       Клара делала небольшие пометки в блокноте с кожаной обложкой — её почерк был аккуратным, почти каллиграфическим. Другие же предпочитали внимательно слушать, кто‑то кивал, соглашаясь, кто‑то машинально крутил в руках ручку, а кто‑то лишь делал вид, что слушает, уставившись в экран планшета. Гэрри был предельно внимателен: он словно диктофон записывал каждое произнесённое слово, отмечая про себя ключевые моменты и возможные сложности.       — Мы будем работать в тесном сотрудничестве, — сказал Артур, обводя взглядом собравшихся. — Ваши совместные навыки и опыт идеально подходят для этого проекта. Гэрри, ты вместе со мной займёшься разработкой персонажей и технической частью. Твоя способность видеть детали и одновременно держать в голове общую картину будет незаменима.       Гэрри почувствовал, как его рука машинально потянулась к пластырю на пальце — уже чуть потрёпанному. Теперь он знал, что это не просто защита от мелкой травмы, а символ поддержки, напоминание о том, что он не один. Этот жест стал для него своеобразным ритуалом уверенности.       — Клара, — Артур повернулся к ней, и в его взгляде читалась искренняя уверенность, — тебе достанется дизайн мира и пользовательский интерфейс. Ты знаешь, как важен первый взгляд, первый контакт игрока с игрой, и я уверен, ты создашь нечто незабываемое. Твой талант превращать идеи в визуальные истории — именно то, что нам нужно.       Клара подняла взгляд. Уголок её губ дрогнул, пальцы уже тянулись к карандашу. Гэрри знал этот жест: внутри неё уже рождались эскизы. «Дизайн мира…» — наверняка пронеслось у неё в голове. Столько возможностей для воплощения фантазий, для создания чего-то по-настоящему уникального: ландшафты, архитектура, цветовая палитра, атмосфера… Она кивнула Артуру, её решимость была не меньше, чем у Гэрри, а в душе уже зарождались первые наброски идей.       — Это большая ответственность, — продолжил Артур, и его голос стал серьёзнее, — но и огромная возможность. Мы на пороге создания чего‑то, что изменит представление о VR-играх. Это возможность оставить след в истории игровой индустрии. Кэррион и Мэндсон будут тебе помогать с проработкой локаций, а Лари и Нэд займутся технической стороной и тестом бета‑версии.       — А что насчёт этики? — спросил Лари, и его карие глаза внимательно следили за Артуром. Каштановые волосы падали на лоб, несколько прядей удерживал карандаш, заткнутый за ухо. Он пришёл в компанию позже Гэрри, но быстро зарекомендовал себя как вдумчивый и ответственный специалист. — Мы говорили о безопасности и доступности, но как мы будем контролировать контент, чтобы он оставался приемлемым для всех возрастов? Как избежать ситуаций, когда игрок может столкнуться с чем‑то травмирующим или неуместным?       — Отличный вопрос, — быстро ответил Артур, коротко кивнув Лари. — Контроль будет автоматический фильтр на базе заполненных игроком данных. Он поможет выбрать уровень сложности, и сюжета, по которому будет развиваться игра.       Не успел Артур ответить, как Гэрри, до этого молча погрузившийся в свои мысли, неожиданно, озарённый идеей, спросил:       — А что, если добавить систему «мягкого наставничества»? В игре может быть персонаж‑гид, который не диктует правила, а подсказывает, как справиться с трудностями. Это особенно важно для младших игроков.       — Прекрасная мысль, — слегка кивнув и улыбнувшись, одобрил Артур. — При разработке добавим такого персонажа.       — А как насчёт производительности? Полное погружение и адаптивный контент для разных возрастов потребуют огромных вычислительных мощностей. Не получится ли так, что игра будет тормозить на стандартных VR-шлемах? — прилетело от Нэда. Он был одного возраста с Гэрри, с короткой стрижкой и вечно уложенными гелем черными волосами. Очков он не носил, но, нарушая все корпоративные правила, ходил в белой футболке и чёрных джинсах.       Артур на секунду замер. Его взгляд скользнул к графику на стене.       — Да, получится, если не оптимизируем. Поэтому базовый слой будет работать на любом железе. Адаптивная графика — только для флагманов. Мы рискуем частью аудитории, чтобы не потерять всех.       Гэрри почувствовал, как внутри сжимается узел. Риск. Всегда риск. Но кивнул.       Артур тут же переключился на техническую сторону.       — Мы оптимизируем движок под разные устройства. Базовые функции будут работать везде, но на мощных системах откроются дополнительные слои графики и механики.       Кэррион, до этого задумчиво постукивавший пальцами по столу, вмешался:       — Что насчёт навигации? В VR легко потеряться, особенно новичкам. Как сделать так, чтобы игрок не чувствовал себя дезориентированным, но при этом сохранялась атмосфера исследования?       — Два подхода, — уже без паузы ответил Артур. — Во-первых, интуитивный интерфейс: подсказки будут появляться только тогда, когда игрок явно затрудняется. Во-вторых, система «естественных ориентиров» — запоминающиеся объекты в мире, которые помогут ориентироваться без карт. Необходимо продумать это при разработке дизайна локаций.       Гэрри смотрел на Клару, потом на Артура и на всех присутствующих. Тревога ещё не ушла полностью, но теперь она была смешана с предвкушением и гордостью. Все начали делать пометки по поводу работы. Обсудив предстоящий проект, все разбрелись по своим местам.       Гэрри задержался, обдумывая механику персонажей. Когда последний коллега вышел, в переговорной остались только они. Артур расслабил галстук на своей шее, словно тот грозился вот-вот его задушить. Приземляясь рядом с Гэрри, он делает наконец-то глоток кофе, прикрывая глаза и откидываясь в кресле.       — Всё в порядке? — Гэрри рассматривает позу друга, присаживаясь рядом. — Ты выглядишь не очень.       Артур лишь по-доброму усмехается, идеальная укладка рушится, как только он проводит рукой по волосам.       — Спасибо, всё хорошо, — он размял переносицу, словно это движение способно было решить все накопившиеся проблемы. — Просто устал… Ты сам-то как себя чувствуешь? Не слишком ли много на тебя взвалили?       — Всё под контролем, — уверенно ответил Гэрри, и в его голосе прозвучала непривычная твёрдость.       — Рад слышать, — Артур посмотрел на него из‑под ресниц, словно увидел впервые, оценивая не как подчинённого, а как равного. — Что думаешь о новом проекте? Честно, без дипломатии.       Гэрри слегка поморщился — он ведь знал, как Артур относился к новым проектам: с осторожным оптимизмом, всегда взвешивая риски. Пару секунд он помолчал, подбирая слова, потом откинулся на спинку кресла и улыбнулся:       — Знаешь, сначала я думал, что это безумие. Полный спектр возрастов, адаптивный контент, этические фильтры… Казалось, мы пытаемся объять необъятное. Но чем глубже вникаю, тем больше восхищаюсь.       Гэрри встал, разминая затёкшие конечности, и потянулся.       — Я рад, что именно ты ведёшь этот проект. С тобой у нас есть реальный шанс создать что‑то великое. Не просто игру, а опыт, который запомнится людям.       — Звучит амбициозно, — улыбнулся Артур.       — А разве мы не за этим здесь? — Гэрри подмигнул и похлопал друга и своего непосредственного начальника по плечу. — Ладно, пойду думать над своим заданием.       — Буду ждать с нетерпением, — Артур кивнул. — И… спасибо, что веришь в меня.       — Я не просто верю, — Гэрри уже у двери обернулся. — Я знаю, что у нас всё получится.       Артур кивнул, но его взгляд скользнул к окну, где уже собиралась гроза. Или это просто уставшие глаза играли с отражением. Артур незаметно прикрыл ладонью рот, подавляя кашель, и быстро спрятал в карман платок с тёмным пятном...