Запись в телефоне

Тихий бриз моря успокаивает, даёт чувство стабильности и некой лёгкости. Это всё, конечно же фантомно, мнимо словно пропускать сквозь пальцы лёгкую, шёлковую ткань. Тэхен брел по пустынному пляжу около двадцати минут. пока ноги несли, пока думалось лишь о волнах, глубинах, штанах, что придётся стирать саморучно, создавался тот самый фантом. Он буквально стоял не перед парнишкой, а с ним. наверное, ведал о самых фентезийных приключениях. Они вместе плясали, болтали, цвели и искрились. Всё это было ровно к моменту, как тот самый «человек» не начал лезть ему в душу, забираться под корку, выуживать оттуда следы собственных побоев, выставлять их на показ владельцу так, будто бы продаёт безделушки на ярмарке. В такие моменты Тэхёну было самому от себя противно. Вот и отогнал он того, кто подарил ему изначальную лёгкость. Снова отогнал. Знаете, это был не человк, не больное сознание, а алкоголь. Да, самое простое вино. Одно из дешёвых, если быть честным. Но, Киму было без разницы, что брать и чем травиться. Цель была одна — напиться. Он её достиг. Перепады настроения всего лишь признаки гулящего осознания, танцы и лёгкость — качка, устроенная по средствам сбитой субординации и заплетающихся ног. Всё в нашем мире куда прозаичнее, если откинуть момент эйфории и смотреть правде в глаза. Он туда уже не смотрит. У него не выходило и не выйдет, потому что сам себя опустил ниже. «Не достоин» и «Сам виноват» На небольшом деревянном островке, выходящему к морю, он разрешает себе быть самим собой. Пустая ёмкость рядом, под боком, он её покатывает по доскам время от времени, ещё разминает затекшие ноги по несколько минут на каждую и переводит дыхание. Главное не забывать дышать. Всё как учили. А причин не дышать есть уйма, масса, целые свёртки, отложенные в голове. Если начать все проговаривать, то и до завтра не разойдёмся. Восход найдёт нас раньше и погрузит в совсем иные заботы. Например в ту, где у Ким Тэхена будет болеть голова, потому что выпил он в одного бутылку дешманского сухого, где ему позвонит зам отдела и запросит отчёт, который, как и многие, он просто недоделал. Но, причиной сбитого дыхания сейчас является он сам. Смешно? — Однозначно да. Наверное, многие так делают: знают как довести себя одним словом, действием, воспоминанием или вздохом. И нет бы откинуть это всё, забыть, оставить на «потом» желательно до слова «старость». Только это " потом» по какой-то причине всегда в моменты апатии. Людям свойственно себя доводить. Наверное… ты же не можешь быть единственным таким идиотом? А ветерок хмурый, с проблемами из-за горизонта, явно не на шутку разыгрался. Но, Тэ на это не реагирует. Так, дёргает поечем, морщит кончик носа и вздыхает нарочно глубоко, разочаровано. Он просто позволяет природному явления обнимать себя за плечи, свояко поправлять цветастую, широкую рубашку и окутывать прохладой, опаляющей лёгкие. Тэхен ему позволяет, потому что не может оттолкнуть. Снова не может. Пальцы крутились у телефона, возле иконки облака. Он знал, что там искал, что пытался себе напомнить без резкого действия ножа — не вышло, потому что сейчас слышиться характерное копошение и смешки, прямо из динамиков. Тэхен так же знает их наизусть — ровно три, дальше голос «Зачем ты записываешь?» Его же. Такой возмущённый и тоже пьяный, если судить по тональности. В ответ ему: "Не бухти. Я тебе это включу через много лет. Вот вместе и посмеемся» Тэхен и смёёться. Ага. Нервно, надрывно с новой порцией, кажется, астмы, потому что сейчас слишком нервный и слишком давно хочет слышать этот голос тут, с собой, что с первых строк говорит о будущем — он о нём тогда не думал. Ключевое слово тогда… — И так, Ким Тэхен, чего ты боишься? — они оба тогда были пьяны и Тэ знает как он звучит серьёзно, но повторяет вопрос с тем же выражением лица и так же складывает губы после. Помнит… Снова помнит. — Не знаю, — задумчиво отвечает он же, а сейчас исправляет совсем тихо, едва уловимо и даже для сосбвенного сознания стараясь утаить. Просто меняет это «не знаю» на тихо признание ввиде «глубины чувств к тебе, остаться с собой на едине и… потерять тебя, Чонгук… потерять…» Хочется плакать. У парнишки даже щиплет в носу, слезяться глаза, только вот себе он пока не позволяет. Рано. Рано впадать в истерику, потому что не услышать голос в ответ для него хуже чем сосбвенная боль, разрывающая где-то в груди, в раёне сердца, хуже чем остаться без части зарплаты в этом месяце из-за долбаного отчёта и недоедать всё оставшиеся недели. Просто хуже, без объяснений. — А я вот боюсь высоких домой, — с копошением, звоном бокалов. Тэхен ненавидит сейчас Чонгука лишь за одно: записывать можно было бы куда окуратнее, а желательно ещё с микрофоном. Ну, что бы ещё и улавливать вздох. — Высоты? — Нет. Упасть оттуда…или просто мысли, что эта махина свалиться мне на голову. — фактор «а вдруг» никто не отменял, но у Чона он от чего-то выше остальных. Сейчас это вспоминать даже смешно. Наверное, смешно… Потом Тэхён слушает. Слушает, слышит, внимает каждую реплику, будто бы и так не видовал до этого, будто бы впервые. И всё всё равно ложь, потому что там слова — искрение. Он был с ним откровенен. А сейчас? Сам с собой таким даже похвастаться не может. Себя о очень боиться… Там ещё разговоры с дурацкими вопросами, где они говорят и о людях, и о университете, и даже о любви… Последнее режет сердце с новой силой. Хах. Будто бы там осталось ещё что. Оказывается, да… — Я обязан буду сказать тебе «да»? — в шутку. Конечно же в шутку, потому что вы там — пьяны и отношения у вас будут чисто «из интереса» как думалось тогда именно тебе. Тебе, потому что путать в словах «люблю» и «давай попробуем» строго настрого запрещено. Чонгук не путал — это делал ты. — Если к этому дойдёт. — А если я не захочу? — на это снова тихо исправляет: «Ещё как захочешь.» — Соври. пПридумай самую сладостную речь и сделай так, что бы я в неё поверил. хорошо? — от Чонгука это звучит дико, непривычно, нуждающиеся. Понятно даже через запись. Совсем не потому, что помниться все его черты. Конечно нет. (ложь самому себе) Тогда он вложил в это смысл — Тэхен не понял. Не понял ровно до последних новостей. Снова не понял… Проблема только в том, что врать он так и не научился. Тут уже можно реветь. Разрешается. И парень правда сгибается пополам на том самом пирсе, заливаеться слезами с концом записи и корит себя за одно единственное, понимая: нужно было научиться не врать, а понимать и принимать себя. Тут уже и фантом, которого он выгнал не поможет. Он сам всех отогнал. И это «сам» останется с ним надолго. А не соврал потому что злой, обиженный, сломленный, испуганный… Да, именно что испуганный своими же чувствами и с избегающим типом привязаности, потому что хотелось крикнуть «да», а вместо этого в нужный момент наплел чепухи, оттолкнул и сбежал. Людям свойственно бояться и ощущать. Поплачь. Сегодня можно. Завтра тоже. На его свадьбе, на которую тебя пригласили «по старой дружбе» тоже поплачь. Тебе сегодня можно…