Няня для мафии

Утро началось для светловолосого омеги с того, что он проснулся за десять минут до будильника. Солнце только начинало золотить занавески в его маленькой съёмной квартире, но Хенджин уже чувствовал: сегодня всё иначе. Он сел на кровати, потёр лицо ладонями и уставился в стену, прокручивая в голове план действий. Вчерашний вечер всё ещё отдавался лёгким волнением в груди. Особняк, ледяной альфа, молчаливый мальчик с блокнотом, а потом — прощальный взгляд темноволосого мужчины, когда тот читал записку на коробке конфет. Хенджин не знал, заметил ли хозяин дома его маленький жест, но почему-то надеялся. Он встал, потянулся, чувствуя, как хрустят позвонки. Пол в комнате был холодным, поэтому парень быстро натянул носки и направился в ванную. Умываясь, он посмотрел на своё отражение: тёмно-синие глаза смотрели серьёзно, с лёгкой тенью усталости — сказалась бессонница. Он улыбнулся сам себе, чтобы поднять настроение. — Сегодня первый день, Хван Хенджин. Ты справишься, — прошептал он и начал собираться. Выбор одежды занял больше времени, чем обычно. Омега перебрал три варианта, прежде чем остановиться на удобных бежевых брюках, мягком свитере цвета мятного чая и тёплых, но аккуратных ботинках. Волосы — отросший блонд с тёмными корнями — он собрал в низкий хвост, чтобы не мешались. В рюкзак положил запасную футболку (мало ли что), блокнот, ручку и ту самую книгу про динозавров, которую купил несколько дней назад. Позавтракал наспех — йогурт и яблоко. Сердце колотилось где-то у горла, но он старался не паниковать. «Ты няня, а не гость на приёме у королевы. Всё будет хорошо». Выйдя из дома, он поймал такси и назвал адрес пригорода. Всю дорогу смотрел в окно, как городские пейзажи сменяются частными домами, деревьями и, наконец, высокими заборами. Когда машина остановилась у знакомых ворот, он выдохнул и расплатился. Ворота открылись автоматически. Хенджин прошёл по гравийной дорожке, вдыхая утренний воздух, смешанный с запахом хвои и влажной земли. На крыльце его уже ждал Чанбин — дворецкий в безупречном чёрном костюме, с таким же невозмутимым лицом, как и вчера. — Доброе утро, господин Хван, — кивнул мужчина. — Вы пунктуальны. Это хорошо. — Доброе утро, — ответил Хенджин, стараясь говорить ровно. — Спасибо, что встретили. Они вошли в дом. Хенджин снова поразился размерам холла — мраморные полы, высокие потолки, лепнина на стенах. И тот же самый запах: дорогое дерево и едва уловимый, терпкий аромат альфы, который, как понял омега, принадлежал хозяину. — Я покажу вам дом и расскажу правила, — сказал Чанбин, жестом приглашая следовать за ним. Они начали с первого этажа: просторная гостиная с камином, столовая на двенадцать персон, кухня, которая могла бы конкурировать с ресторанной, библиотека с кожаными креслами и даже небольшой спортзал. Чанбин пояснял всё спокойно, без лишних эмоций, но Хенджин заметил, что дворецкий внимательно следит за его реакцией. — Это гостевые комнаты, — указал тот на ряд дверей в конце коридора. — Сюда заходить можно, но только если есть необходимость. А вот комната главы семьи и его кабинет — запретные зоны. Без приглашения не входите. — Понял, — кивнул омега, мысленно отмечая границы. Они поднялись на второй этаж. Здесь было тише, уютнее. Стены украшали детские рисунки в рамках — космос, динозавры, яркие пятна красок. Чанбин остановился перед дверью с табличкой «Комета». — Это комната Минсы. Вы будете проводить там большую часть времени. Мальчик уже проснулся и ждёт вас. — А... господин Ли? — осторожно спросил Хенджин. — Он сегодня дома? — Уехал до обеда, — ответил дворецкий. — Вернётся поздно вечером. Ваша смена заканчивается в девять, так что вы вряд ли пересечётесь. Хенджин кивнул, чувствуя одновременно облегчение и лёгкое разочарование. «Спокойно, — сказал он себе. — Ты здесь не ради него». Чанбин повёл его дальше — показал хозяйственную комнату, где хранились игрушки и принадлежности для творчества, и наконец спустился на кухню, чтобы пройтись по самому важному: питанию. — У Минсы аллергия на орехи и цитрусовые. Любая реакция — отёк, сыпь, затруднение дыхания — немедленно зовите меня или вызывайте скорую. — Дворецкий открыл холодильник, показывая полки с подписанными контейнерами. — Ест он только то, что я готовлю, но вы можете давать ему свежие фрукты, кроме цитрусовых, и йогурты. Вот список разрешённого. Хенджин достал свой блокнот и ручку и начал записывать. Он переспросил про дозировки, про то, можно ли давать сладкое – только в первой половине дня, маленькими порциями), и про напитки: только воду, молоко и несладкий компот. Чанбин одобрительно кивнул — похоже, серьёзность нового няни его устраивала. — Вопросы есть? — спросил дворецкий, закрывая холодильник. — Пока нет, — ответил Хенджин, убирая блокнот. — Всё очень подробно. Спасибо. — Тогда идите к Минсы. Он ждёт. Сердце омеги снова забилось быстрее. Он поднялся на второй этаж, остановился перед дверью «Кометы», глубоко вздохнул и постучал. — Минсы? Это я, дядя Хенджин. Можно войти? Тишина. Потом лёгкий скрип стула и быстрые шаги. Дверь приоткрылась, и в щель выглянул мальчик с тёмными волосами и большими карими глазами. Он был одет в серые домашние штаны и футболку с изображением звёзд. В одной руке он держал блокнот, в другой — фломастер. Увидев Хенджина, Минсы не улыбнулся, но и не нахмурился. Просто кивнул и отошёл в сторону, пропуская его внутрь. Комната оказалась даже больше, чем помнилось со вчерашнего дня. Одна стена была полностью расписана космическими пейзажами — планеты, ракеты, созвездия. Кровать в виде космического корабля, ковёр-звёздное небо, полки с книгами и моделями динозавров. В центре комнаты стоял стол, на котором были разложены карандаши и начатый рисунок. — Привет, — мягко сказал Хенджин, приседая на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз мальчика. — Как спалось? Минсы посмотрел на него, потом написал в блокноте: «Хорошо. Конфеты были вкусные. Спасибо». У Хенджина потеплело внутри. Значит, коробку передали. Значит, мальчик её открыл и даже съел. — Я рад, что понравилось, — улыбнулся омега. — Я сегодня принёс кое-что ещё. Можно мы вместе посмотрим? Он достал из рюкзака книгу — «Всё о динозаврах: от триаса до мела». Минсы оживился: его глаза расширились, он сделал шаг вперёд и осторожно взял книгу в руки. Полистал, останавливаясь на каждой странице. Нашёл знакомого велоцираптора и ткнул пальцем. — Это он, — сказал Хенджин. — Твой любимый? Минсы кивнул, потом написал: «У него перья. Многие не знают». — Правда? — удивился омега. — А я и не знал. Ты меня научишь? Мальчик подумал секунду, потом снова написал: «Может быть». Они сели за стол. Хенджин предложил по очереди читать названия динозавров — он вслух, а Минсы показывал пальцем или писал короткие комментарии. Так прошёл почти час. Омега старался не давить, не требовать ответов, просто быть рядом. Он видел, как мальчик постепенно расслабляется: плечи опускаются, взгляд становится менее настороженным. В какой-то момент Минсы написал: «А ты правда останешься? Не уйдёшь, как другие?» У Хенджина кольнуло в груди. Он осторожно положил ладонь на стол, рядом с рукой мальчика, но не касаясь. — Я останусь, Минсы. Обещаю. И если тебе когда-нибудь станет грустно или страшно, ты можешь мне сказать. Можешь написать, можешь нарисовать, можешь просто посмотреть на меня — я пойму. Мальчик долго смотрел на него. Потом медленно кивнул и написал: «Хорошо». Это было маленькое, но такое важное согласие. До обеда они успели поиграть в настольный футбол (Минсы оказался азартным и дважды обыграл Хенджина), покрасить несколько раскрасок с космической тематикой и даже слепить из пластилина странного зверя, которого мальчик назвал «динозавром будущего». Омега заметил, что ребёнок всё чаще смотрит на него без опаски, а иногда даже улыбается — краешком губ, но искренне. В дверь постучали. Вошёл Чанбин с подносом. — Обед, — коротко сказал он. — Рисовый суп с курицей и овощами. Минсы, мой руки. Мальчик послушно слез со стула и побежал в ванную. Хенджин хотел помочь, но дворецкий остановил его жестом. — Вы сегодня уже сделали больше, чем другие за неделю, — тихо сказал Чанбин. — Он не смотрит на посторонних так, как смотрел на вас. Доверяет. — Я просто стараюсь, — ответил Хенджин, чувствуя, как щёки теплеют. — Он хороший мальчик. — Знаю, — кивнул Чанбин и вышел. Они пообедали втроём — Хенджин, Минсы и Чанбин, который присел за стол только на минуту. Омега помог мальчику есть суп (тот управился сам, но чуть не пролил), потом вытер ему лицо салфеткой. Минсы не сопротивлялся, только смотрел внимательно, словно запоминал. После обеда, когда Чанбин ушёл мыть посуду, Хенджин предложил: — Может, почитаем сказку перед тихим часом? Минсы написал: «Я не сплю днём». — Тогда просто посидим? Я могу почитать вслух, а ты будешь рисовать. Договорились? Мальчик подумал и кивнул. Они устроились на ковре у окна, где было светло. Хенджин взял с полки сборник сказок народов мира, открыл на первой попавшейся и начал читать тихим, спокойным голосом. Минсы рисовал — на этот раз не динозавра, а человека с длинными волосами и в смешной шляпе. Через несколько минут мальчик подвинул рисунок к омеге. «Это ты. И я. И звёзды». Хенджин посмотрел на рисунок. Два человечка держались за руки, а над ними сияли жёлтые звёзды. У него защипало в глазах. — Это самый красивый рисунок, который я видел, — сказал он. — Можно, я повешу его у себя дома? Минсы улыбнулся — уже шире, чем раньше — и кивнул. Весь день пролетел незаметно. Хенджин то играл с мальчиком, то читал, то помогал собирать пазл с космосом (Минсы собирал быстрее, но терпеливо ждал, пока омега найдёт нужную деталь). К семи вечера Хван почувствовал, что устал, но эта усталость была приятной — такой, какая бывает после хорошо сделанной работы. Он помог Минсы поужинать, потом умыться и почистить зубы. Мальчик уже сам надел пижаму (с динозаврами, конечно) и забрался в кровать-ракету. — Спокойной ночи, Минсы, — сказал Хенджин, поправляя одеяло. — Завтра я приду снова. Хорошо? Мальчик посмотрел на него, потом взял блокнот и написал: «Ты придёшь? Точно?» — Точно, — твёрдо ответил омега. — Обещаю. Минсы кивнул, положил блокнот на тумбочку и закрыл глаза. Хенджин постоял ещё минуту, глядя на его расслабленное лицо, и тихо вышел. В коридоре его ждал Чанбин. — Вы сегодня задержитесь? — спросил дворецкий. — Господин Ли ещё не вернулся. — Нет, мне пора, — ответил Хенджин, беря рюкзак. — Завтра приеду к восьми. Он уже спускался по лестнице, когда услышал, как входная дверь открывается. На пороге стоял Минхо. Тот самый альфа — в чёрном пальто, с уставшим, но всё ещё острым взглядом. Он скинул обувь, повесил пальто и только потом заметил Хенджина. — Вы ещё здесь? — спросил он нейтральным тоном. — Ухожу, — кивнул омега. — Минсы спит. Он хорошо себя вёл. Мы почитали, поиграли, он нарисовал очень красивый рисунок. — Я видел, — неожиданно мягко сказал альфа. — Чанбин показал. Тот, где вы держитесь за руки. Хенджин смутился. — Да... он замечательный ребёнок. Минхо несколько секунд смотрел на него, потом кивнул. — Завтра в восемь, как договаривались. Чанбин вас встретит. — Спокойной ночи, господин Ли, — сказал Хенджин и вышел на улицу. Ночь была прохладной, но звёздной. Омега сел в такси и всю дорогу думал о том, как мальчик улыбнулся ему впервые, как написал «Ты придёшь?» и как смотрел, словно боялся, что это сон. «Я приду, — мысленно пообещал он. — Обязательно приду». А в особняке Минхо стоял у окна детской, смотрел на спящего сына и думал о светловолосом парне с тёмно-синими глазами. Тот, кто принёс конфеты, кто терпеливо играл в настольный футбол, кто читал сказки и не лез с фальшивой лаской — может, этот омега действительно другой. Мужчина тихо присел на край кровати, поправил одеяло и прошептал: — Минсы, этот дядя... он тебе правда нравится? Мальчик во сне улыбнулся. И это было ответом.