Няня для мафии

Беседка, увитая гирляндами из тёплых жёлтых огоньков, выглядела как декорация к волшебной сказке. Чанбин превзошёл самого себя: длинный деревянный стол был накрыт белоснежной льняной скатертью, на которой красовались блюда, достойные лучшего ресторана. В центре стола возвышалась изящная композиция из живых цветов — белых роз и веточек эвкалипта, перевитых серебристой лентой. Вокруг неё, словно свита вокруг королевы, расположились закуски: тарталетки с нежным муссом из авокадо и креветками, канапе с копчёным лососем на подушке из сливочного сыра, крошечные брускетты с томатами черри и базиликом. Рядом стояли тарелки с тонко нарезанными сырами — бри, камамбер, выдержанный чеддер — и виноградом, который блестел в свете гирлянд, словно драгоценные камни. Чанбин, облачённый в свой лучший костюм (который отличался от повседневного лишь едва заметным блеском запонок), стоял у стола с графином охлаждённого белого вина и кувшином свежевыжатого сока для Минсы. Он лично провожал гостей к их местам, и делал это с тем же безупречным достоинством, что и всегда. — Прошу, рассаживайтесь, — произнёс он, жестом указывая на места. — Ужин будет подан через несколько минут. Господин Ли, господин Хван, пожалуйста, займите места во главе стола. Минхо сел в центре, по правую руку от себя он усадил Хенджина, а по левую — Минсы. Чан и Феликс расположились напротив друг друга, ближе к Минсы, так что мальчик оказался в центре внимания. Ему это явно нравилось — он сидел с прямой спиной, как настоящий капитан на мостике, и с любопытством разглядывал гостей. Когда все расселись, Чанбин принёс основное блюдо — нежнейшее мясо, томлёное в красном вине с травами, с воздушным картофельным пюре и запечёнными овощами. Для Минсы была подана отдельная порция — без соуса, с паровыми овощами и кусочками куриного филе, нарезанными в форме звёздочек. Мальчик, увидев такое оформление, захлопал в ладоши. — Смотрите! Звёзды! Как в космосе! — воскликнул он, хватая вилку. — Дядя Чанбин постарался специально для тебя, — улыбнулся Минхо, погладив сына по голове. — Скажи ему спасибо. — Спасибо, дядя Чанбин! — послушно произнёс мальчик, поворачиваясь к дворецкому, который как раз ставил на стол корзинку со свежим хлебом. Чанбин, польщённый, коротко кивнул и, сославшись на дела, деликатно удалился в дом, оставляя семью и гостей наслаждаться вечером. Первые несколько минут прошли в приятной суете: все накладывали еду, передавали друг другу блюда, обменивались комплиментами кулинарному мастерству Чанбина. Феликс, сидя напротив Хенджина, то и дело бросал на друга сияющие взгляды, а его рыжие волосы, подсвеченные гирляндами, казались маленьким солнышком. — Джинни, — начал он, делая глоток вина и блаженно щурясь, — я до сих пор не могу поверить, что ты — тот самый таинственный парень, о котором Чан мне все уши прожужжал! Он говорил: «Феликс, у Минхо появился кто-то, кто его изменил». А я, дурак, гадал, кто бы это мог быть. Даже представить не мог, что это ты! — Я сам до конца не верил, что всё это происходит со мной, — признался Хенджин, слегка смущаясь. — Когда я откликнулся на объявление о работе няней, я думал, что это просто временная подработка. А оказалось… ну, ты видишь. — Я вижу, что ты счастлив, — мягко сказал Феликс, и его голос на мгновение стал серьёзным. — У тебя глаза горят, Джинни. Так, как никогда раньше. Я так рад за тебя. Честно. — Спасибо, Ликс, — Хенджин сжал его руку, лежащую на столе. — Ты даже не представляешь, как мне тебя не хватало. Столько всего произошло за эти недели… я иногда сам не верю, что это моя жизнь. — Так расскажи! — потребовал Феликс, пододвигаясь ближе. — Всё-всё! С самого начала! Как ты вообще оказался в этом доме? Как познакомился с Минхо? Как Минсы заговорил? Я хочу знать каждую деталь! Хенджин рассмеялся и, наколов на вилку кусочек мяса, начал рассказывать. Сначала — о собеседовании, о том, как трясся от страха перед ледяным взглядом Минхо. О том, как Минсы написал ему первую записку про велоцирапторов. О дождливом вечере, когда альфа впервые попросил его остаться. О разговоре у камина и о том, как впервые поцеловались. Феликс слушал, затаив дыхание, лишь иногда перебивая восторженными возгласами: «Не может быть!», «Какой романтик!», «Я знала, что он не такой, каким кажется!». Минсы, который уплетал свои звёздочки из курицы, тоже прислушивался к разговору и иногда вставлял свои комментарии: — А папа Минхо… подарил папе Хенджину… место в гардеробе! — гордо сообщил он. — Там теперь… полка с фотографиями папы Джисона. Папа Хенджин… её сделал. Феликс на мгновение замер, переваривая услышанное, а потом перевёл взгляд на Хенджина, и в его глазах блеснули слёзы. — Ты сделал полку с фотографиями его первого мужа? — тихо переспросил он. — Джинни… это так… так по-человечески. Ты удивительный. — Я просто подумал, что так будет правильно, — ответил омега, пожимая плечами. — Джисон — часть этой семьи. Я не хочу, чтобы о нём забывали. Тем временем на другом конце стола Минхо и Чан вели свой, более тихий разговор. Чан, разрезая мясо, бросил взгляд на Хенджина, который увлечённо что-то рассказывал Феликсу, и одобрительно кивнул. — Ты был прав, — сказал он, обращаясь к Минхо. — Он особенный. Я видел его однажды, у торгового центра. Он показался мне замкнутым, настороженным. Но теперь… это совсем другой человек. Открытый, светлый. И Минсы к нему тянется. Это дорогого стоит. — Он изменил всё, — признался Минхо, и его голос прозвучал непривычно мягко. — Когда он появился, я думал, что просто нанимаю няню. А получил… партнёра. Друга. Любовь. Я не верил, что такое возможно после Джисона. — Но ты заслуживаешь счастья, — твёрдо сказал Чан, глядя другу в глаза. — Ты слишком долго винил себя за то, в чём не был виноват. Пора отпустить прошлое и жить настоящим. Хенджин — твоё настоящее. И твоё будущее. — Знаю, — альфа перевёл взгляд на омегу, который в этот момент заразительно смеялся над какой-то шуткой Феликса. — И я сделаю всё, чтобы защитить его. Кстати, о защите… ты выяснил что-нибудь по Восточному клану? Чан мгновенно стал серьёзным. Он отложил вилку и, понизив голос, чтобы не встревожить сидящих напротив омег, начал докладывать: — Крыса, которую ты выявил, дала нам имена их осведомителей. Мы уже начали зачистку. К концу недели их сеть будет уничтожена. Но есть одна проблема — их глава, Ли Сокджин, кажется, затаился. Мы не можем отследить его местонахождение. — Найдём, — холодно ответил Минхо, и в его глазах на мгновение промелькнула та самая опасная, стальная решимость. — У меня есть план. Но об этом позже. Сегодня — семейный вечер. Чан кивнул, и оба альфы, словно по команде, снова надели маски беззаботных хозяев и гостей, возвращаясь к лёгкой беседе. Чуть позже, когда основное блюдо было съедено, а на столе появился десерт — нежнейший чизкейк с ягодным кули, — разговор за столом стал более общим. — Ну что, Феликс, — обратился Минхо к рыжеволосому омеге, наливая ему ещё вина, — как тебе наш дом? Хенджин говорил, ты любишь уют. — Дом потрясающий! — искренне ответил Феликс, оглядывая сад и беседку. — Такой… настоящий. Не просто красивый, а живой. Чувствуется, что здесь любят. И сад этот… а розы! Я мечтаю о таком же! — Если хочешь, я могу показать тебе розарий завтра утром, — предложил Хенджин. — Там есть скамейка под старым дубом… это моё любимое место. — Договорились! — просиял Феликс. — И ещё я хочу посмотреть комнату Минсы! Говорят, там космический корабль из картона? — Да! — мальчик, услышав про свою комнату, тут же оживился. — Я покажу! Там ракета! И динозавры! И… и ещё город Минхо-град! Я его сам построил! — О, я обязательно должен это увидеть, — рассмеялся Феликс. — Может, сходим прямо сейчас? — предложил Хенджин, заметив, что Минсы уже доел свой десерт и начал слегка ёрзать на стуле — верный признак того, что ему надоело сидеть на месте. — Да! Пойдём! — мальчик спрыгнул со стула и схватил Феликса за руку. — Я покажу! Там всё-всё! — Хорошо, капитан, веди, — Феликс с готовностью поднялся и, подмигнув Хенджину, последовал за маленьким гидом в дом. Когда они ушли, за столом остались только трое: Минхо, Хенджин и Чан. Альфы переглянулись, и Чан, допив вино, откинулся на спинку стула. — Знаешь, Хенджин, — начал он, и его голос прозвучал тепло, — я должен перед тобой извиниться. — Извиниться? — омега удивлённо моргнул. — За что? — За нашу первую встречу, — пояснил Чан. — У торгового центра. Я тогда смотрел на тебя слишком подозрительно. Феликс потом устроил мне выволочку. Сказал, что я был груб. Но я просто… слишком привык быть параноиком. В нашем мире доверять чужакам опасно. Но теперь я вижу, что ошибался. Ты — хороший человек. И я рад, что ты с Минхо. Хенджин, тронутый этими словами, слегка покраснел и опустил глаза. — Спасибо, Чан. Я понимаю. Я бы, наверное, тоже отнёсся с подозрением к незнакомцу, который внезапно появился в жизни моего лучшего друга. Но я рад, что теперь всё прояснилось. Феликс — мой самый близкий друг. Я с ним через многое прошёл. И мне очень важно, чтобы его муж принимал меня. — Принимаю, — кивнул Чан, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — И, кстати, раз уж мы заговорили о Феликсе… спасибо тебе за то, что был рядом с ним, когда меня не было. Он рассказывал, как ты поддерживал его в трудные времена, ещё до вашей с Минхо встречи. Я твой должник. — Мы просто друзья, — ответил Хенджин, и в его голосе прозвучала твёрдость. — Друзья всегда поддерживают друг друга. Минхо, наблюдавший за этим разговором с тёплой улыбкой, положил свою ладонь поверх руки Хенджина и слегка сжал её. — Кажется, моя семья приняла тебя окончательно, — тихо сказал он. — Даже Чан, который не доверяет никому, кроме меня и Феликса. — Он просто ревновал, — усмехнулся Чан. — Но теперь у него есть ты. Так что я спокоен. Разговор плавно перетёк на более лёгкие темы. Чан рассказывал забавные истории о том, как они с Минхо начинали свой бизнес (легальную его часть, разумеется), о том, как однажды случайно заперлись на складе и просидели там всю ночь, потому что никто не отвечал на звонки. Хенджин смеялся, представляя двух грозных мафиози, которые не могут открыть дверь с заевшим замком. Вскоре из дома вернулись Феликс и Минсы. Мальчик выглядел довольным и слегка сонным — он потратил много энергии, показывая гостю свои сокровища. Феликс, наоборот, сиял ещё ярче. — Эта комната — просто космос! — объявил он, усаживаясь на своё место. — В прямом смысле слова. Минсы, ты настоящий архитектор! И твой Минхо-град — я бы сам там жил! — Я построю… там дом для тебя! — пообещал мальчик, зевая. — И для дяди Чана… и для дяди Чанбина… — По-моему, капитан скоро отчалит в царство снов, — заметил Минхо, глядя на сына, который уже тёр глаза кулачками. — Я не хочу спать, — слабо запротестовал Минсы. — Я хочу… ещё с дядей Феликсом… играть… — Дядя Феликс никуда не денется, — заверил его Хенджин, поднимаясь. — Он останется здесь до завтра. А сейчас тебе пора в кроватку. Давай я тебя провожу? Минсы, слишком уставший, чтобы спорить, послушно кивнул и протянул руки к омеге. Хенджин подхватил мальчика на руки, прижимая к себе, и тот сразу же уткнулся носом в его плечо. — Я скоро вернусь, — сказал он гостям и понёс сонного капитана в дом. В детской царил уютный полумрак. Ночник в форме луны отбрасывал мягкие серебристые блики на стены, разрисованные звёздами. Хенджин осторожно уложил Минсы на кровать-ракету, снял с него носочки с динозаврами (мальчик пробормотал: «Они тоже спать хотят») и укрыл одеялом. Минсы уже почти спал, но, когда омега наклонился, чтобы поцеловать его в лоб, он вдруг приоткрыл глаза. — Папа Хенджин… — прошептал он. — Мне… понравился вечер. Дядя Феликс… хороший. И дядя Чан… хороший. И ты… самый лучший. — Спасибо, мой родной, — прошептал Хенджин, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. — Спи спокойно. Завтра мы снова будем все вместе. Мальчик улыбнулся и закрыл глаза, почти мгновенно проваливаясь в сон. Омега ещё несколько секунд постоял над ним, поправил одеяло, убедился, что плюшевый велоцираптор лежит рядом, и на цыпочках вышел из комнаты, оставив дверь чуть приоткрытой. Когда он вернулся в беседку, разговор был в самом разгаре. Феликс что-то эмоционально рассказывал Минхо, активно жестикулируя, а Чан с улыбкой наблюдал за своим мужем. — Минсы уснул, — сообщил Хенджин, садясь на своё место. — Даже не дослушал колыбельную. — Он у вас настоящий боец, — заметил Феликс. — Столько событий за один вечер! Неудивительно, что он устал. Вечер продолжался. Постепенно стало прохладно — осенняя ночь вступала в свои права, и лёгкий ветерок, шелестевший листьями дуба, заставил гостей поёжиться. — Предлагаю переместиться в дом, — сказал Минхо, поднимаясь. — Чанбин наверняка уже разжёг камин в гостиной. — Отличная идея, — поддержал Чан, помогая Феликсу накинуть на плечи палантин. — А то мой омега уже замёрз. — Я не замёрз! — возразил Феликс, но тут же чихнул, опровергая свои слова. Все рассмеялись и направились в дом. Чанбин, как и предполагал Минхо, действительно разжёг камин, и гостиная встретила их теплом и уютом. Мягкий диван, кресла, пледы, потрескивание дров — всё располагало к продолжению душевных разговоров. Чанбин принёс поднос с горячим травяным чаем, мёдом и лимоном (для тех, кто предпочитал), а также тарелку с имбирным печеньем. — Чанбин, ты волшебник, — констатировал Феликс, устраиваясь на диване рядом с Хенджином и закутываясь в плед. — Если бы Чан не был моим мужем, я бы, наверное, влюбился в тебя. Чанбин, который в этот момент поправлял дрова в камине, позволил себе едва заметную улыбку. — Благодарю за комплимент, господин Феликс, но я предан своему делу и своей семье. В личной жизни я не нуждаюсь. — Разбил мне сердце, — драматично вздохнул Феликс, и все снова засмеялись. Хенджин, сидевший рядом с Феликсом, чувствовал, как внутри разливается тепло. Этот вечер был именно таким, о каком он мечтал в детстве: шумный, душевный, в кругу самых близких людей. Он смотрел на Минхо, который сидел в кресле напротив и с улыбкой слушал очередную историю Чана, на Феликса, который прижимался к его плечу, на огонь в камине, и думал: «Вот оно. Счастье. Простое, настоящее». Ближе к полуночи, когда все темы были обсуждены, а чай выпит, Чан заметил, что Феликс начал клевать носом. — Пожалуй, нам пора, — сказал он, поднимаясь. — Минхо, где та гостевая комната, о которой ты говорил? — На втором этаже, в конце коридора, — ответил альфа. — Та, что в твоём стиле. Чанбин подготовил её специально для вас. — В моём стиле? — Чан приподнял бровь. — Заинтригован. — Я покажу! — вызвался Феликс, вскакивая с дивана, несмотря на усталость. — Пойдём, Чан! Спокойной ночи, Джинни! Спокойной ночи, Минхо! — Спокойной ночи, — хором ответили хозяева дома. Когда шаги гостей стихли на лестнице, Минхо подошёл к Хенджину и, обняв его за талию, притянул к себе. — Ну что, пойдём и мы? — спросил он, целуя омегу в висок. — День был долгим. Но хорошим. — Очень хорошим, — согласился Хенджин, прижимаясь к нему. — Спасибо тебе. За этот вечер. За Феликса. За то, что познакомил меня с Чаном. За всё. — Это тебе спасибо, — ответил альфа. — За то, что ты есть. За то, что сделала этот дом живым. Они, держась за руки, поднялись в свою спальню. За окном сияли звёзды, в камине догорали угли, а в доме воцарилась тихая, умиротворённая тишина. Где-то наверху Чан и Феликс устраивались в гостевой комнате, а в детской сладко спал Минсы, обнимая плюшевого динозавра. И во всём этом огромном особняке не было ни одного человека, который чувствовал бы себя одиноким.