Дом, мой милый дом

Едва рассвет позолотил лужайки, согрел родники, проскользнул сквозь густую листву и отпечатался на деревянном полу, как Юи уже встала. Сегодня ей не спалось: всё время ворочаясь с боку на бок, она наконец решила больше не ложиться и заняться чем-нибудь полезным, например, провести генеральную уборку. И вот, закончив это непростое дело, она позволила себе немного отдохнуть. Юи застелила татами, постирала запылившиеся кимоно и начала разбирать старую одежду, как вдруг наткнулась на интересную вещицу. Ей оказался порядком потрёпанный, почти потерявший свой истинный цвет белый пояс–саше. Юи вдруг почувствовала небывалую тоску: пояс принадлежал её мужу Габимару, который очень давно покинул родной дом по причине его ареста. Теперь девушка не знала, сможет ли ещё хоть раз его увидеть. Юи прижала к груди пояс и ощутила, как по щеке катится маленькая слезинка. Она быстро смахнула её и поднялась с коленей, бережно положила кусочек ткани на дальнюю полочку шкафа и быстро удалилась на кухню, желая поскорее забыть про случившееся. Юи взяла в руки маленький чайничек, поставила его на плиту и стала готовить себе завтрак. Сварила себе мисо–суп, положила в глубокую миску рис, нашла в погребе и приготовила должным образом рыбу и аккуратно разложила всё на деревянном подносе. Когда вскипел чайник, Юи заварила чашку зелёного чая, который самостоятельно собирала и сушила несколько лет назад. Поставив его на поднос, девушка закончила приготовления и отнесла свой завтрак на маленький столик возле входной двери. Юи присела на колени, расправила складки нежно–розового кимоно и приступила к еде. Лёгкий, свежий утренний ветерок нежно играл с прядями её светлых, словно золото, волос, подхватывал пар из чашки и миски, улетал вместе с ними. Юи пила чай и наслаждалась погодой, однако на сердце её было неспокойно. Такое беспокойство возникает в основном в предвкушении чего–то очень важного, не дававшего сна очень долгое время. Девушка опустила чашку и взяла в руки палочки, как вдруг увидела на горизонте чей–то силуэт. Фигура выдавала в человеке бывалого странника, путешественника и искателя приключений. При том, что на юноше (а это не могла быть девушка, ведь телосложение казалось весьма крепким) была примечательная одежда: стандартная форма синоби из деревни Ивагакуры, в коей находился этот домик. Юи сначала не обратила внимания на путника, однако он вдруг показался ей очень, до странности знакомым... Юноша подбежал ближе, и Юи увидела его белые волосы и золотистые глаза. Сердце стучало так громко, словно раскаты грома. «Габимару»... – Юи! – на ходу кричал Габимару с таким выражением лица, будто он не верил своим глазам. Юи уронила палочки и прикрыла ладошкой рот, но тут же опомнилась и, вскочив с места, помчалась навстречу. Слёзы катились из её глаз одна за другой, не давая возможности для передышки от них. – Габимару! Паренёк резко шагнул вперёд и крепко–крепко обнял Юи. Девушка обняла его также. Они стояли так долгое время. Вдруг Юи ощутила на плече что–то мокрое. – Габимару... – да, это слеза. Габимару плакал, впервые в жизни, но это были не слёзы боли или печали. Это была неимоверная радость, которая переполняла грудь настолько, что не вмещалась в ней. С такой радостью люди только и могут, что плакать, однако в слезах в эту минуту упрекать их никто не будет. Вот и Юи, вместо того, чтобы удивиться и указать Габимару на его плач, лишь обняла его крепче. – Ты так вырос... Я не верю... Неужели тебя помиловали? – всё ещё всхлипывая, говорила она. Габимару наконец отпустил её и кивнул. – Юи... Я так скучал... Этот остров на самом деле не рай, и из нашей команды выжили только пара Асаэмонов и преступников. Мне действительно вручили помилование. И больше, – Габимару сглотнул, – я не стану никого убивать! Юи счастливо улыбнулась ему, взяла за руку и провела в дом. – Садись за стол, Габимару... Будешь завтракать? – спросила она, не переставая радоваться. ... Солнце встало окончательно, озарив землю живительными лучами. Габимару и Юи сидели за столиком, пили чай и смеялись, вспоминая всё что случилось за последнее время. Было и грустно от долгой разлуки, но и прекрасно, невероятно тепло от того, что было пережито ими, и от того, что они наконец воссоединились. Родники журчали, работники делали своё дело, и только в этом маленьком, простом домике было тепло. Радость от встречи. Так вот где кроется настоящее, главное счастье.