Убивая Еву: Протокол "Тринадцать"

Кэролин нажала на курок. Сухой щелчок бойка эхом разнесся по пустому коридору. Осечка. Она нажала снова — тот же звук. — Твои инструменты, Кэролин, — Ева сделала последний шаг, оказавшись почти вплотную. — Ты так долго ими пренебрегала, что они просто перестали работать на тебя. Марк вынул бойки, пока ты спала. Твоя безопасность — теперь просто иллюзия. — И что теперь? — голос Кэролин наконец-то дрогнул. — Ты ударишь меня этим ножом? Станешь тем, что ты так страстно изучала? Ева посмотрела на перламутровую ручку ножа, затем на Кэролин. В её взгляде не было ненависти. Было нечто более страшное — полное безразличие. — Нет, — Ева убрала нож. — Если я убью тебя, ты станешь мученицей системы. Ты станешь легендой МИ-6, чье фото повесят в черную рамку. Я не подарю тебе такую красивую концовку. Ева протянула руку и сорвала с воротника Кэролин крошечный микрофон, о существовании которого та даже не подозревала. — Весь наш разговор, Кэролин... каждое твое признание в создании «Двенадцати», в убийстве собственного сына ради карьеры, в манипуляциях правительством — всё это транслировалось в прямой эфир. Не на телевидение, которое ты можешь купить. А во внутреннюю сеть всех спецслужб мира. Прямо сейчас твои коллеги в Лэнгли, на Лубянке и в штабе МИ-6 смотрят, как их «железная леди» дрожит в пустом доме. Лицо Кэролин стало серым. Она поняла: это конец. Не смерть, а нечто гораздо худшее для неё — небытие. Её вычеркнут из системы, её имя станет токсичным, её опыт — бесполезным. — Ты останешься жива, Кэролин, — Ева начала медленно снимать парик, обнажая свои собственные, спутанные волосы. — Ты будешь жить долго. В этом доме. Без связи, без денег, без власти. Ты будешь смотреть на эти стены и понимать, что ты — никто. Система, которую ты строила, продолжит жить, но уже без тебя. Она просто перешагнет через твой труп, даже если ты еще дышишь. Ева развернулась и пошла к выходу. Двери, которые Марк заблокировал, открылись перед ней сами собой. — Куда ты пойдешь? — крикнула Кэролин ей в спину. — Ты ведь теперь тоже нигде! У тебя нет дома, Ева! Ева остановилась в дверном проеме. Солнечный свет раннего утра залил её фигуру, заставляя розовый тюль светиться, как нимб. — Я пойду жить, Кэролин. Я буду совершать ошибки, буду чувствовать боль, буду смеяться в неподходящих местах. Я буду тем хаосом, который ты так и не смогла приручить. Ева вышла на улицу. Она не оборачивалась. За её спиной остался особняк, ставший склепом для последней королевы шпионов. Впереди был Лондон, шумный, грязный и бесконечно живой. Где-то на границе слуха ей снова послышался смех — легкий, капризный и бесконечно довольный. Ева улыбнулась, достала из кармана помаду, которую когда-то украла у Оксаны, и широким жестом накрасила губы. Игра не закончилась. Она просто наконец-то стала её игрой.