Без названия

Лондонская Академия Святого Олафа в этот четверг буквально стояла на ушах. Вестибюль, обычно чопорный и тихий, напоминал растревоженный муравейник, и эпицентром этого хаоса, как обычно, была Поля. Она не сидела в углу. Напротив, Полианна стояла на верхней ступеньке массивной лестницы, окруженная толпой однокурсников. В ее руках был не учебник, а пачка цветных мелков, которыми она только что набросала на грифельной доске объявлений уморительную карикатуру на строгого завхоза. — Поля, ты сумасшедшая! Если Уайт это увидит, тебе не жить! — со смехом выкрикнул кто-то из парней-футболистов. Она спрыгнула с последней ступеньки, и ее светлые волосы, свободные от всяких заколок и пучков, взметнулись в воздухе золотистым облаком. В ней было столько энергии, что, казалось, лампы в холле светят ярче рядом с ней. Она широко улыбалась, демонстрируя свои пухлые губы, а ее большие зеленые глаза так и искрились озорством. Поля была той самой девушкой, которую обожали все: она могла рассмешить самого угрюмого профессора и поднять настроение всему потоку одной удачной шуткой. — Посмотрите на нее... Опять этот спектакль, — прошипела Эли, стоявшая чуть поодаль. Эли сжимала ремешок своей дорогой сумки так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она ненавидела всё в Поле: ее умение располагать к себе людей, ее естественную красоту и то, как легко ей всё давалось. Сама Эли тратила два часа каждое утро, чтобы выглядеть безупречно, но стоило Поле просто войти в комнату и встряхнуть волосами — и всё внимание переключалось на нее. В глубине души Эли уже вынашивала план. Она знала, что скоро начнется отбор в элитный клуб академии, и она сделает всё, чтобы превратить жизнь "этой" в кошмар. Это была не просто неприязнь — это была ядовитая зависть, которая требовала выхода. *** В этот момент в холл вошли Мартин Тьюксбери и Демиан. Мартин шел впереди, неся свой черный зонт-трость с такой элегантностью, будто это был скипетр. Его каштановые волосы были безупречно уложены, а песочно-коричневые глаза сохраняли ледяное спокойствие. Рядом с ним Демиан, поправляя воротник, что-то вполголоса выговаривал старосте курса. При виде Демиана Эли моментально выпрямилась, приняв свою самую «правильную» позу, но Демиан даже не повернул головы в ее сторону. Его взгляд, как и взгляд Мартина, был прикован к центру толпы. Мартин остановился. Он увидел Полю, которая в этот момент что-то экспрессивно рассказывала друзьям, активно жестикулируя своими тонкими, изящными пальцами. Она была воплощением хаоса — шумная, яркая, абсолютно не вписывающаяся в серые стены Олафа. *«Как можно быть такой... несерьезной?»— подумал Мартин. Его аналитический ум фиксировал детали против его воли. Он отметил, как свет падает на ее светлые пряди, как ее зеленые глаза вспыхивают во время смеха. Она была красивой — неоспоримо, вызывающе красивой. Но больше всего его поразило ее спокойствие внутри этого шума. Она не пыталась понравиться, она просто была собой. «Она притягивает внимание, даже не стараясь", — пронеслась холодная мысль. Демиан усмехнулся, заметив интерес друга. — Тьюксбери, смотри, твоя главная головная боль по дисциплине опять нарушает общественный порядок. Пойдем, или ты тоже хочешь послушать ее анекдоты? — Глупости, — сухо отрезал Мартин, поправляя пиджак. — Мне нет дела до тех, кто предпочитает мелки Он развернулся и пошел прочь. Но в его мыслях всё еще стоял образ Поли: ее смех, ее яркие губы и тот огонек в зеленых глазах, который, казалось, мог растопить даже лондонский лед в его сердце. А за его спиной Эли провожала Полю взглядом, полным холодной ненависти. Она видела, что Мартин задержал взгляд на Поле дольше обычного. И это стало последней каплей. — Наслаждайся своим триумфом, Поля, — тихо прошептала Эли, разворачиваясь. — Скоро это закончится. Дождь за окном забарабанил сильнее, предвещая бурю, которая назревала не только в небе над Лондоном, но и в стенах академии. Между холодным расчетом Мартина, скрытой злобой олпа вокруг Поли не редела, а лишь росла, впитывая её энергию. Она перепрыгнула через скамью, едва не задев сумкой Демиана, который как раз проходил мимо, и грациозно приземлилась на обе ноги. Её смех, звонкий и чистый, перекрывал даже гул дождя за окном. Она что-то быстро объясняла капитану сборной по регби, чертя в воздухе невидимые схемы своими тонкими, изящными пальцами. — И тогда я сказала ему: «Сэр, если вы считаете, что моя юбка коротка, посмотрите на свои лекции — они короче здравого смысла!» — выдала она, и круг слушателей взорвался новым приступом хохота. Поля встряхнула головой, отбрасывая светлые пряди с лица. В этом жесте было столько свободы, что у стоявшей неподалёку Эли перехватило дыхание от ярости. Эли медленно подошла ближе, натянув на лицо свою самую фальшивую, «дружескую» улыбку. — Поля, милая, ты же знаешь, что это нарушение дресс-кода? — её голос был паточно-сладким, но глаза оставались холодными, как ледники. — Тебе стоит быть аккуратнее. Академия — это не цирк, а мы не твои зрители. Полианна на секунду замерла. Её зеленые глаза встретились с глазами Эли. Она вместо того, чтобы расстроиться, лишь шире улыбнулась, обнажая безупречно белые зубы. — Ой, Эли, расслабься! — Поля шутливо приобняла подругу за плечи, чувствуя, как та напряглась всем телом. — Если бы мы все ходили с такими пучками, как у тебя, в академии стало бы слишком скучно. Ты же сама мечтаешь хоть раз распустить волосы, признайся! Эли резко отстранилась, поправляя воротник. — У меня есть принципы и чувство собственного достоинства, чего и тебе желаю, — бросила она и, развернувшись на каблуках, зашагала в сторону Демиана. *** Мартин Тьюксбери уже поднялся на второй этаж, но остановился у балюстрады, глядя вниз на происходящее. Демиан подошел к нему, облокотившись на перила. Демиан, усмехнулся, наблюдая за тем, как Поля снова в центре внимания. — Эли права, она превращает холл в балаган. Мартин молчал. Его взгляд, обычно острый и не упускающий ни одной детали, был прикован к фигуре Поли. С этой высоты она казалась ещё более хрупкой, но в то же время невероятно живой. Он видел, как она закусила пухлую губу, когда кто-то из парней попытался выхватить у неё мелок, и как её глаза вспыхнули азартным огнём. Для Мартина, который строил свою жизнь как идеальную шахматную партию, Полианна была фигурой, которая ходила не по клеткам, а как ей вздумается. Это раздражало. Но где-то в самой глубине его холодного, расчетливого ума проснулось странное чувство — нечто среднее между неодобрением и невольным уважением к её смелости. Он в последний раз взглянул на светлую макушку Поли, прежде чем скрыться в тени коридора. Его мысли уже переключились на расписание дебатов, но перед глазами всё ещё стояла её улыбка — яркая, настоящая и совершенно непозволительная в этих стенах. *** Звонок на лекцию прозвенел. Толпа вокруг Поли начала рассеиваться. Она быстро стерла карикатуру с доски (хотя несколько штрихов мела остались на её пальцах), подмигнула оставшимся парням и побежала к лестнице. Проходя мимо Эли, которая всё ещё пыталась удержать внимание Демиана, Поля небрежно бросила: — Эли, у тебя тушь размазалась. Наверное, от слишком сильного старания быть идеальной! Эли мгновенно схватилась за лицо, а Поля, весело хохоча, промчалась мимо, оставив после себя лишь легкий шлейф аромата ванили и чего то сладкого... Эли смотрела ей вслед, и её лицо медленно искажалось от злобы. Она видела, как Мартин Тьюксбери задержался на лестнице, глядя на Полю. И это было то, чего она не могла простить.