NSWF-Alfabet. Крестоносцы

Лес дышал тяжело и хрипло, как раненый зверь. Ты уже не помнила, когда в последний раз видела знакомую тропу, сумерки стирали очертания, превращая стволы в стражей, а кусты в засады. Липкий, холодный страх подбирался к горлу вместе с темнотой. Сердце колотилось где-то в висках, дыхание рвалось короткими, судорожными всхлипами. Где-то над головой каркнула ворона, резко, пронзительно, будто переломили сухую ветку. Ты подскочила, едва не вскрикнув. А следом из зарослей послышалось другое тяжёлое, ритмичное. Шаги. Большие. Медвежья морда шагнула из теней первая: черные глаза, влажный нос, вдохнувший твой запах. Он двинулся к тебе. Не бежал, не рычал, просто шёл. Ты рванула прочь, не разбирая дороги, но на втором же шаге мир кувыркнулся, лоб встретился с деревом, которого мгновение назад здесь не было. Или тебе только так казалось. — Ауч! — вырвалось сквозь слёзы. Проморгавшись, ты подняла голову. Вместо дерева перед тобой стоял мужчина. Огромный, плечистый, выше любого из тех, кого ты встречала в деревне. На лбу его горел крест, живой, золотой, мягко светящийся в лиловых сумерках, как маленькое вечернее солнце. Крестоносец? Здесь? Ты замерла, не в силах вымолвить ни слова. Он наклонился и земля дрогнула под его весом. — Вы целы, барышня? — спросил низким, густым басом, протягивая ладонь, в которой твоя утонула бы, как в рукавице. — Аэм... Да. Благодарствую, господин. Glorificatum Alteorium. — сама не зная зачем, ты произнесла старую формулу приветствия, какую когда-то слышала от странников. — Alteorium Gloria, — кивнул он и едва заметно улыбнулся в бороду. Медведь, до сих пор стоявший недвижимо в трёх шагах, снова шагнул вперёд. Ты попятилась к крестоносцу, чувствуя спиной тепло, исходящее от него — Не бойтесь, — сказал он спокойно. — Эт Потапыч. Мишка, названный столь по-домашнему, доковылял до тебя вразвалку и, фыркнув, ткнулся мокрым носом в твою ладонь. Ты осторожно погладила его по жесткой шерсти — и только тогда заметила: на его передней лапе светился точно такой же крест, как на лбу у Крестоносца — Ты заблудилась, поди, — сказал крестоносец, глядя на тебя сверху вниз. В его голосе не было осуждения. — Немного... — ты принялась теребить край рукава. — Грибов хотела собрать к ужину да ориентир растеряла. Вы не знаете, как вернуться к деревне F? Он задумчиво погладил бороду, широкую, густую. — Далекож тебя унесло, барышня. Часа три ходу, не мене. А то и все четыре. Но не пристало девице по лесу в ночи блукать. Вот что я скажу: переночуем, а на заре я провожу тебя до околицы. И, не дожидаясь ответа, двинулся вглубь чащи. Ты за ним, мелко перебирая ногами по корням. — Спасибо, господин. Я Ксавьера, к слову. — А я Жельф, — бросил он через плечо. — Да не за что. Помогать дамам в беде- долг рыцаря. Ты хохотнула, впервые за этот долгий, страшный день. А потом принялась разглядывать его. Телосложения он был поистине медвежьего: широк в кости, крут в плече, могуч в руке. Всё в нём говорило о годах сражений, шрамы, рубцы на, осанка человека, привыкшего держать оружие. Но глаза, в полутьме ты не могла разглядеть их цвет, но чувствовала взгляд, смотрели по-доброму, без той жёсткости, какая обычно встречается у воинов. Они пришли к пещере, когда небо уже окончательно потемнело. Внутри пахло сухой травой, старой золой и немного звериной шерстью. Жельф развёл огонь. Костерок занялся быстро, задорно, осветив стены: на них были нанесены странные символы, не письмена, не руны. — Располагайся, — кивнул он на овчину, брошенную у костра. Ты села, поджав ноги. Пламя плясало, бросая тени на его лицо, выхватывая глубокие морщины и пристальный, внимательный взгляд. Потапыч улёгся у входа, положив тяжёлую голову на лапы, и смотрел в темноту, сторож, а не зверь. Жельф протянул тебе краюху хлеба, кусок вяленого мяса и деревянную кружку с водой из родника. — Держи — сказал просто. И ты взяла. Слушая треск сучьев и далёкий ночной лес. А он сидел напротив, огромный, освещённый огнём, и золотой крест на его лбу мерцал в такт дыханию. Потапыч всхрапнул во сне. Ксавьера вдруг подумала: странная встреча. Но не страшная. И впервые за много часов страх отпустил, осталось только усталое, тёплое спокойствие, как в детстве на печи, когда за окном метель. — Спасибо, — тихо сказала она. — Спи, барышня, — ответил крестоносец. — Завтра путь неблизкий. И где-то далеко, над лесом, зажглись первые звёзды.