Folter

      Едкий дым вздымался над горящими руинами небольшой деревни. Некоторых красноармейцев похоронило под обломками зданий, а кто-то, смотря уже пустым взглядом в небо, лежал среди бывших улочек.        Немецкая «Пантера» проехала по одному из оглушённых, но ещё живых солдат, буквально вдавив того в грунт. Из глаз, рта и ушей того резко, с хлюпающим звуком, вырвалась кровавая пена. Танк не остановился, расплющив того до конца, оставив после себя что-то, лишь очень отдалённо похожее на человека.        За шествием немцев из-под тела товарища наблюдал СССР. Он крепко сжимал в руках винтовку, выискивая бегающим взглядом воплощение Нацисткой Германии, которое должно было быть здесь… Если разведка не врёт.        Руки его била заметная дрожь, но, стоило из «Пантеры» показаться знакомой красноволосой фигуре, тремор прошёл. Рейх победно огляделся, и вдруг встретился взглядом с Союзом. 

Выстрел. 

      Кровь хлынула из простреленной глазницы, и тело почти сразу пропало из виду, упав обратно в танк.        Послышались немецкие обеспокоенные крики. Советы не пытался сбежать - нога не восстановилась после осколка, который до сих пор торчал из неё.        Единственное, на что он надеялся - что нацист всё-таки сдохнет. 

***

      Сознание начало возвращаться коммунисту. Медленно, сопровождаясь мучительной болью во всём теле, словно его разрывали на части. На какое-то время СССР показалось, что он ощущает уже отделенные друг от друга конечности. Но, когда он окончательно пришёл в себя, к счастью осознал, что цел. Только осколок так и торчал из ноги, и рана вокруг него уже начала гноиться.        Однако пошевелиться Союз не мог - его руки и ноги были цепями прикованы к деревянному диску, и натянуты до предела.        Из горла невольно вырвался тихий стон, что только усугубило ситуацию. Грудь отозвалась новой, ещё более сильной вспышкой боли, и вновь издать получилось лишь тихий, жалкий хрип.        Мысли путались, и несколько раз Советы балансировал на грани сознания, но каждый раз боль возвращала его обратно. Он не знал, сколько прошло времени, но вот где-то неподалёку раздался звук, в котором коммунист с трудом различил скрип двери.        Ровные, неспешные шаги приближались к СССР, но затуманенное болью зрение не позволяло разглядеть вошедшего.        И вдруг раздался лязг метала, и напряжение ослабло. Тело повисло на одних руках, и конечности наконец-то слегка согнулись. Боль перестала быть такой невыносимой, и на пару секунд появилась наивная надежда, что это кто-то свой.. Но, когда зрение начало постепенно возвращается и Союз заметил ярко-красное пятно, все надежды рассеялись. 

Рейх восстановился. 

      Точнее, так показалось. Когда фигура перед ним прояснилась до конца, то Советы заметил, что на месте простреленного глаза немца была пустая глазница, через которую было видно ещё не до конца восстановившийся череп, и пульсирующий под ним мозг.        Нацист ничего не говорил, лишь внимательно оглядел висящего перед ним коммуниста. И во взгляде его горел садистский огонь.        Фриц кивнул самому себе, после чего вытащил откуда-то из-за пазухи.. Клинок. СССР слабо дёрнулся, но тут же измученные мышцы дали о себе знать.        Рейх тем временем потянулся к правой руке Союза, которая неподвижно свисала из кандалов. Она уже давно онемела и при всём желании Советы не мог бы ей пошевелить.       И в следующее мгновение он ощутил тягучую боль. Это не было привычным чувством от ран - скорее ощущение, что руку окунули в кипяток. Коммунист ощутил, как что-то горячее скользит по коже всё ниже и ниже.        СССР плотно стиснул зубы, стараясь не издать не звука, но глухой, почти гортанный стон всё-таки вырвался из него. И вдруг что-то мягкое, тёплое ударилось о его губы, будто это пытались втиснуть ему в рот. Союз, на пару секунд забыв про боль, широко распахнул глаза и уставился на объект. Это бы его палец. Отрезанный, с торчащими из него кровавыми осколками кости.        Советы протестующе замычал, не собираясь даже немного приоткрывать рот, уже понимая, чем это грозит.        — Оу, Совок, - коммунист вздрогнул, когда немец вдруг заговорил. Голос его был слащаво притворный, словно это не он сейчас пытается скормить СССР его собственный палец, - Невежливо отказываться от угощения..       Нацист убрал отрезанный палец от лица Союза, оглядев тот, словно не понимая, что пленнику не нравится. И после, обратив внимание на острые кости и ноготь, улыбнулся.        — Что ж, на первый раз, так и быть, я почищу его.        И, не долго думая, схватил клыками ноготь и, резко дёрнув головой, отделил пластину от пальца. Видимый через глазницу мозг между тем запульсировал сильнее.       Советы с ужасом вперемешку с отвращением наблюдал за этим. Но, когда фриц дошёл до костей, коммунист наконец-то получил самообладание и зажмурился.        И лишь когда он вновь почувствовал уже начавший остывать палец у своего лица, открыл глаза.        Губы уже начинали болеть от того, что их так долго сжимали, но от этого его «барьер» не ослаб. Он лишь слабо мотнул головой, повторно замычав.        Рейх несколько секунд молча наблюдал за СССР, словно ожидая, когда тот решит принять «угощение». Но, понял, что это произойдёт не скоро, с тем же невозмутимым видом вновь потянулся к настрадавшейся ладони.        Союз мысленно сжался, ожидая отрезание другого пальца, но.. Кандалы раскрылись. Рука мёртвым грузом повисла вдоль тела, и спустя всего пару секунд по нему разлился невыносимый жар и боль, словно все сосуды в руке разом лопнули. Кровь хлынула в онемевшую конечность, а вместе с ней и в рану, от чего кровотечение началось с новой силой.       Выдержка Совета дала трещину. На глаза накатили слёзы, а в горле застрял крик. Какое-то время ему удавалось терпеть, но всё-таки он тихо, хрипло закричал. И, не теряя времени, немец резко впихнул отрезанный палец коммунисту в рот. Тот не успел среагировать, как его рот зажали рукой, а голову запрокинули назад.        Палец оказался на дальней стороне языка, и тут же тело с булькающим звуком непроизвольно проглотило его. На СССР накатила волна омерзения. Он инстинктивно попытался выплюнуть проглоченную конечность, но было уже поздно. К горлу подступил рвотный ком.       Но избавиться от пальца внутри себя Союзу не дал нацист. Тот обошёл диск, к которому Советы был прикован, и что-то дёрнул, от чего цепи вновь натянулись, а вместе с ними и коммунист. Мышцы, только успевшие относительно расслабиться, болезненно натянулись до предела. А главное - вырвать СССР уже не могло физически. Однако тошнота никуда не пропала, и несколько отчаянных попыток избавиться от её причины обернулись лишь новой вспышкой боли. Слюни и желчь подкатили к горлу, и сглотнуть их получилось только, потревожив мышцы, от чего из русского лишь вырвался хрип.        Союз смутно почувствовал, как его повисшую руку вновь возвращают на место, но уже никак на это не отреагировал. Советы оказался в переходном состоянии между беспамятством и сознанием, но всё же оставался где-то посередине.        Коммунист сам не заметил, как остался один. Сознание уже окончательно затуманилось, но единственная пугающая мысль оставалась ясной. 

«Это только начало»

***

      Союз всё-таки отключился. Он не знал, сколько провисел так, пока из густой, плотной хватки беспамятства его не вырвало резкое облегчение во всём теле.        Открыв слипшиеся и опухшие глаза, Советы увидел перед собой всё то же красное пятно, постепенно приобретающее чёткие очертания Рейха.        Боль никуда не пропала, но немного ослабла, особенно в месте отсутствия пальца. Видимо, тот уже начал восстанавливаться, но вот насколько - неясно.        И, словно подливая масло в огонь, нацист расстегнул, а точнее распахнул порванную гимнастёрку, в которой коммунист был и попал в руки немцев.       К садистскому огню в его взгляде добавилась похоть. Ненормальная и безумная, как и её обладатель. Мозг же запульсировал с новой силой.       СССР молча, с немым ужасом наблюдал за фрицем. Он не представлял, что тот мог придумать на этот раз. И тут холодная рука Рейха легла на живот Союза. Немец провёл указательным пальцем по коже, и, не успел Советы начать протестовать, как немец вдруг впился зубами в его живот. Он слегка прикусил кожу, не до крови, лишь до лёгкого дискомфорта, смешанного с чем-то.. Приятным?       «К-Какого хрена..» - пронеслось у коммуниста в мыслях. Тело вновь жило отдельно от мозга. Он не мог смириться с тем, что то, что должно было быть отвратительным, доставляет удовольствие…       Нацист тем временем отпрянул от места своеобразного поцелуя, оставив там влажный след, от которого тепло растекалась вокруг. СССР замотал головой, пытаясь отогнать от себя эти ощущения, но повторный слабый укус от фрица, уже немного в стороне от предыдущего, отдался новой волной противоречивых чувств - желания тела продолжения, и молящий о прекращении этого всего мозг.        Союз, разрываемый между самим собой, уже плохо осознавал происходящее. Несколько раз позвоночник непроизвольно пытался выгнуться навстречу Рейху, но тут же был остановлен болью в уставших и частями уже неработающих мышцах, которая лишь ненадолго отрезвила Совета.        И вдруг он ощутил боль. Не в мышцах, а в коже - крепкие, острые зубы с силой впились в бок коммуниста, видно, найдя подходящее место. И до СССР дошло - это была не столько ласка, сколько подготовка к новым пыткам.        Из горла невольно вырвался стон, когда из-под зубов немца начала струиться тёплая кровь, от которой, кажется, у нациста совсем снесло крышу.        Он, крепче обхватив понравившийся участок кожи зубами, резко и сильно дёрнулся назад. Раздался звук рвущейся плоти, вперемешку с хриплым криком Союза. В глаза к коммуниста потемнело, боль пришла спустя пару секунд, словно тело не ожидало такого поворота событий.        Из бока брызнула кровь, оказавшаяся и на лице фрица, который после укуса так и остался под боком СССР. Немного попало и в пустую глазницу, скопившись на её дне алой лужицей.       Рейх не стал жевать или проглатывать откусанную плоть, а лишь прижал её языком к нёбу. И после этого немец вновь поравнялся с Союзом, схватив того за подбородок. И тут же попытался затянуть того в подобие на поцелуй. Советы крепко сжал челюсти, но нацист всё-таки смог оттянуть подбородок коммуниста вниз, тем самым открыв себе путь.        В момент этого «поцелуя» фриц языком протолкнул откусанную плоть между их ртами, после чего разорвал «поцелуй» и зубами обхватил ту часть, которая осталась у него, после чего с силой вдавил подбородок СССР обратно, заставляя сделать то же самое. Только от силы челюсти Союза раскусили мясо, от чего то с тихим хлюпом упало на язык.        Мозг Рейха пульсировал уже чуть ли не в два раза сильнее обычного, а взгляд одного глаза был наполнен больной страстью.        Немец не отпускал подбородок русского, и, словно показывая свою «честность», чуть запрокинул назад голову, от чего ранее еще торчащий из его рта кусок плоти полностью скрылся, а негромкий глоток дал понять, что нацист съел свою долю.        Советы с немым отчаяниянием посмотрел на фрица. Он уже понял, что его заставят это съесть. Но тело просто отказывалось даже не только из-за того, это была его же часть. Скорее большее отвращение вызывал тот факт, что этот кусок мяса был во рту Рейха.        Но в тот момент, когда немец уже сильнее обхватил подбородок, чтобы вновь запрокинуть голову коммуниста назад, СССР его опередил, громко проглотив плоть. Подавив рвотный рефлекс, Союз сморгнул уже начавшие наворачиваться слёзы, и взглянул на нациста.        В этот момент лицо фрица озарила чуть ли не лучезарная улыбка. Он отпустил челюсть Союза, довольно ухмыльнувшись.        — Вот так бы сразу.        И Рейх чуть потрепал волосы Совета, от чего тот резко дёрнулся и инстинктивно попытался отстраниться, но тут же ладонь на голове угрожающе сжалась, болезненно натянув волосы. Коммунист зажмурился, прошипев сквозь стиснутые зубы, но хватка не собиралась ослабляться. И тишь где-то через полминуты немец дёрнул рукой, и под рваный всхлип СССР, вырвал у того клок волос. Бросив их на пол рядом с Союзом, нацист вновь скрылся из виду.        Цепи натянулись, и через какое-то время хлопнула дверь.        Наступила тишина, нарушаемая лишь тихим стоном боли, который, даже не смотря на боль, снова и снова вырывался из горла русского.       Ему было просто невыносимо - но скорее не из-за физической боли, а от отвращения. К Рейху, всему происходящему и.. Себе. 

***

      Дверь открылась.        Глухие шаги проследовали.. Сразу к Союзу. Цепи не ослабли, как в прошлые разы. Плохое предчувствие липкой волной накатило на Советы.        И вот Рейх остановился перед ним. Довольно оглядев обездвиженного русского, он, как ни в чём не бывало, положил ладонь на его правую щёку. Коммунист слабо дёрнулся, но в последнее мгновение сохранил самообладание и не отвернулся, помня, чем это закончилось в прошлый раз.        Большим пальцем фриц чуть огладил кожу под глазом. СССР почувствовал, как кровь застучала в ушах. Он надеялся, что ошибался, и Рейх не сделает то, о чём Союз подумал.. Но надежды рассеялись, как только рука немца переместилась с щеки к глазу. Расположив пальцы вокруг глаза, нацист резко и одновременно надавил. Боль пронзила голову Совета, он попытался зажмуриться, но тут же вторая рука фрица пресекла эту попытку, схватив верхнее веко выбранного глаза. Второй же, пока целый глаз всё-таки зажмурился.       Рейх же, не смотря на неудобство, продолжил выдавливать глаз наружу, пока тот не вышел где-то наполовину. Отпустив веко, которое уже всё равно не могло ничего сделать, немец вытащил нож. Не тот, которым он отрезал палец - этот был маленький, острый, походивший на скальпель. Зрачок выпученного глаза расширился от боли и страха. Коммунист хотел ничего не видеть, но не получалось, зрение никуда не пропадало.        СССР прекрасно видел, как нацист тянется к глазу, как один за одним перерезает мышцы, пока не остаётся только зрительный нерв. И лишь поле этого, когда глаз с тихим хлюпом упал на ладонь фрица, наступила тьма.        Союз чувствовал, как в пустой глазнице скапливаемся кровь, переливается через край и течёт по лицу. Боль была невыносимой, но сил на хоть какие-то звуки кроме еле слышных гортанных хрипов в него не было. Любое, даже малейшее действие только сильнее усугубляло положение. 

И вдруг цепи ослабли. 

      В этот раз это не было чем-то облегчающим - тело резко дёрнулось вниз, и боль из глазницы ударила с новой силой. Но хотя бы теперь слабый стон смог вырваться из горла Совета. Но, слабо приоткрыв глаз, коммунист сразу же подавил его, а вместе с этим сильнее сжал губы.        Рейх, держащий в руке слегка приплюснутый, но тем не менее, целый глаз, перевёл свой взгляд от «трофея» к СССР.       И вот пару секунд спустя плотный, холодный и скользкий «шарик» упирался в губы Союза. Тот пару секунд в немом ужасе смотрел на глаз.       Он сам не до конца осознал, как это произошло, но в полузатуманенном разуме вдруг ясно вспыхнула ненависть. Не долго думая, а точнее, не думая вообще, Советы собрал оставшиеся силы в кулак и, резко оскалившись, подался вперёд, вместе с глазом обхватив и пальцы немца. Что-то круглое проскользнуло внутрь, рта, но, не обращая на это внимание, коммунист почти мёртвой хваткой сжал пойманные пальцы. Кровь быстро выступила из-под сжатых зубов, и, вопреки ожиданиям, не было не крика боли, ни попыток вырваться.        И, взглянув на нациста, СССР в непонимании, смешанном с ужасом оцепенел.        Фриц.. Широко улыбался. Сказать, что его улыбка довольная - ничего не сказать. Он буквально был в восторге. Мозг через уже полузажившую «дырку» отбивал ритм, кажется, похлеще моторного двигателя, а взгляд был наполнен мазохистским наслаждением, граничащим с возбуждением.        И, не успел Союз в полной мере осознать эту реакцию, как Рейх уже другим ножом, тем, что и в первый раз, с размаху ударил по пальцам. Нож вошёл глубоко, остановившись о кости, но всё-таки расколов их. Ещё один удар, и пальцы отделились от руки, оставшись слегка торчать изо рта Совета. За всё это время немец не издал ни звука, лишь пару раз поморщился - но скорее от удовольствия, чем от боли.        И тут же коммунист наконец пришёл в себя. К горлу подкатил ком, и всё время лежащий во рту глаз вновь стал ощущаться. Не успел СССР выплюнуть это всё, как рот его закрыли ладонью, тем самым ещё и затолкнув пальцы внутрь.        После пары отчаянных попыток хоть что-то сделать, Союз всё-таки сдался. Но от одной мысли проглотить целый, большой и плотный глаз становилось ещё хуже, поэтому, пересилив себя, Советы брезгливо подтолкнул «шарик» языком в бок, и сжал зубы. Тот не лопнул, а лишь слегка «сдулся», выдавив из себя полужидкую и слегка солёную слизь. Но этого уже было достаточно.        Собравшись с духом, коммунист через силу сделал глоток, на всякий случай чуть запрокинув назад голову. Получилось проглотить глаз и первый палец, но второй остался на языке.        Однако повторить это не получилось. Глотка просто отказывалась открываться, и ничего не оставалось, кроме как сделать вид, что он проглотил.        Пару секунд нацист ещё держал его рот, но, видно, решив, что СССР послушно всё съел, убрал руку и отступил на шаг. Через пару секунд, налюбовавшись изувеченным Союзом, фриц скрылся с поля зрения, и цепи вновь натянулись.        И в то же мгновение рот Советов непроизвольно наполнился слюной. От вновь вспыхнувшей боли в боку, из горла коммуниста вырвался булькающий стон. Рвотный рефлекс вновь сработал, но, в отличие от прошлых разов, его причина была прямо во рту.        И, как бы коммунист не сдерживался, палец всё-таки с болезненным кашлем и слюной вырвался наружу, с хлюпом упав на пол.        Рейх, уже собирающийся уходить, резко замер и обернулся. Устремив непонимающий взгляд сначала на СССР, а потом на палец.        И, лишь через пару секунд поняв, что произошло, немец широкими шагами вернулся обратно. Во взгляде его уже не было былого удовольствия - лишь раздражение.        И, остановившись перед застывшем у ужасе Союзом, нацист, не медля ни секунды, выхватил маленький нож и с размаху всадил его в центр ладони. Уже знакомая боль разлилась по руке, и тут же кандалы расстегнулись. Но боль была не такая сильная как раньше. Скорее.. Нормальная. Как при обычном ранении.        Кажется, именно из-за резкости не получилось того же эффекта, как и в первый раз.. Но и ощущения вернулись раньше. И уж то, чего фриц точно не мог ожидать, когда выпрямился с поднятым с пола пальцем, так это того, что Советы, даже не смотря на натяжение во всём остальном тел, вдруг рывком дотянется до него, схватив за лицо.        Коммунист не имел чёткого плана, только взгляд его зацепился за пустую глазницу. И тут же просунул палец в глазницу, разорвав ещё не до конца сформировавшуюся плоть.        Рейх, лишь сейчас придя в себя от неожиданности, попытался отстраниться, но СССР инстинктивно сжал ладонь, а вместе с ней и находящийся внутри черепа палец. Тот наткнулся на что-то склизкое и мягкое. И тут же пульсация дала понять, что это был мозг.        Немец оцепенел. Он не успел хоть что-то понять, как зрачки расширились, а изо рта с булькающим звуком вырвалась пена.        Нацист обмяк, а тело задёргалось в конвульсии.        Союз, не ожидавший такого, какое-то время ещё старался удерживать палец внутри головы, но когда фриц буквально повис на нём, то Совету ничего не оставалось, кроме как отпустить Рейха.        Немец с глухим звуком повалился на пол. Коммунист несколько секунд не мог поверить своим глазам.. Но, вдруг поняв, что нацист жив и всего лишь на время обездвижен, засуетился. Он поднял взгляд на расстёрнутые кандалы, пытаясь понять, как фриц их снимал. И тут заметил небольшую кнопку. Дотянуться закованной рукой до неё нельзя было, но свободной - вполне. И, сдерживая всхлипы боли, СССР попытался извернуться так, чтобы свободной рукой дотянуться до кнопки. Мешали растянутые в разные стороны конечности, но, не смотря на это, с большим трудом удалось дотянутся.        И тут же кандалы раскрылись - и Союз, совершенно забывший о законах физики, рухнул вниз, в последний момент успев принять удар на руки. Тихо и болезненно зашипев, Советы приподнялся, опираясь теперь на ладони и колени. Ноги ещё были прикованы к диску, но, развернувшись торсом, коммунист освободил и их.        СССР поднял взгляд на дверь. Первой мыслью было «бежать», и Союз и хотел так сделать. Но Рейх начал приходить в себя.        Пробормотав что-то нечленораздельное, он поднял взгляд со смесью злобы и растерянности на Совета. Немец уже было потянулся к оружию, как коммунист одним бешенным рывком оказался над ним. Времени доставать хоть что-то для атаки не было, и СССР, оскалившись, сначала выгнулся дугой, а после с размаху опустился вниз, вцепившись в сонную артерию зубами. В отличие от пальцев, артерия закровоточила так, что за несколько секунд почти наполовину наполнила тёплой вязкой жидкостью рот Союза.        Советы разжал челюсти и отстранился, сплюнув всю кровь. Нацист под ним дрожал, из края рта его заструилась кровь, а из горла вырывались лишь булькающие звуки. Под шеей быстро скопилась алая лужа.       Пару секунд в оцеплении наблюдая за этой картиной, коммунист судорожно пытался понять, что произошло. И лишь когда шок прошёл, СССР резко вскочил на ноги, игнорируя боль в отвыкших от ходьбы ногах и ранах.        Он отступал назад, не отрывая взгляд от бьющегося в судорогах Рейха, пока не наткнулся спиной на дверь.        В голову вновь вернулась мысль о побеге, но теперь она не была такой яркой. Вместе с ней пришло и осознание, что Союз неизвестно где, на чужой территории.. Но при одном воспоминании о произошедшем за время плена, Совета передёрнуло. Нет, он выберется.        Осторожно приоткрыв дверь, коммунист выглянул в коридор. Длинный, скорее всего тюремный коридор. На первый взгляд ничего такого, но в конце, прямо у поворота стоял солдат с винтовкой. СССР как можно аккуратнее захлопнул дверь обратно и отступил на шаг. И.. Что дальше?       Союз осознал, что бежать напролом ему вряд ли удастся, по крайней мере в текущем состоянии. Но и оставаться здесь было бы самоубийством.. Впрочем таковым являлись все варианты.        Но размышления Совета прервала резкая боль в ноге, из которой до сих пор торчал осколок. Сначала в одном месте, после расползавшаяся всё ниже. Из горла вырвался крик, который коммунист быстро подавил.        Он пошатнутся и, не удержав равновесие, рухнул на холодный пол. Быстро отойдя от удара, СССР, развернулся всем телом, и увидел Рейха. Свежая кровь ещё стекала из раны, но сама артерия уже начала затягиваться. Немец еле держался на руках, волоча остальное тело по полу. Во взгляде единственного глаза нациста горела безумная ярость, смешанная с болью. Та больше не доставляла ему удовольствие.        Фриц замахнулся вновь, готовясь ударить уже в живот или грудь, но Союз среагировал быстрее. Он согнул целую ногу и, резко выпрямив её, ударил по предплечью Рейха. Пусть удар был не сильный, но ослабленному немцу хватило и этого - нож с металическим звоном упал на пол.        Тут же Советы приподнялся и со всей оставшейся силы ударил немца в скулу кулаком. Тот не удержался и повалился на бок. Но, стоило коммунисту нависнуть над ним, как нацист схватил упавший до этого нож и резко всадил его СССР в районе солнечного сплетения.        Воздух с хрипом вырвался из лёгких, а в глазу потемнело. Не теряя времени, фриц провернул оружие в уже проделанной ране, расширяя ту и стараясь доставить как можно больше боли. Но, когда он собирался вытащить нож, Союз резко подался вперёд, тем самым не давая это сделать .        И, не долго думая, Советы сделал единственное, что пришло в голову. Рука потянулась к раненной ноге и рывком вытащила от туда осколок. Сталь, покрытая засохшей кровью и гноем впилась в руку, но, не обращая на это внимание, замахнулся.        Осколок ударил в висок Рейха. Немец задёргался, но после повторного удара обмяк.        Но на этом коммунист не остановился. Он, словно в припадке, продолжал наносить удары, превращая голову нациста в мясной фарш из плоти, костей и ошмётков мозга. СССР уже не видел, что делает, но когда после очередного удара осколок вышел с другой стороны ладони Союза, тот пришёл в себя.        От головы фрица не осталось ничего человеческого, но это не вызвало ни отвращения, ни ликования.        Советы отпустил своё оружие и то с характерным звонким звуком упало на пол. Разум коммуниста оставался затуманенным, как и все дальнейшие действия.        СССР неспешно, хромающей походкой вышел в коридор. Караульный обернулся на него и оцепенел. Видно, Союз выглядел уж слишком плохо..        Но Советы не останавливался, продолжая бездумно плестись, несколько раз чуть не падая, но удерживаясь благодаря стены. И когда коммуниста с солдатом разделял лишь шаг, немец наконец-то собрался и, стянув в плеча винтовку, резко, почти вслепую пырнул штыком СССР.       Удар пришёлся в голову. Штык вошёл в рот, проткнув нёбо и выйдя с задней стороны шеи. На пару секунд место удара пронзила оглушающий боль, но уже спустя пару секунд она пропала. Рот и ноздри наполнились тёплой кровью, а зрение в момент угасло, однако сознание оставалось. Союзу ощутил, как всё тело словно отмирает, перестаёт ощущаться..

И вот раздался выстрел.