Монстр

Ночь. Запах гнили и сырости витал в воздухе. Над лесом клубился туман — тяжёлый и удушающий; он скрадывал беспримерные силуэты, что витали в воздухе и следовали за потоком редкого ветра. Темная фигура, в длинной мантии, шла размеренно, будто не чувствуя под ногами вязкой земли. Тени голых деревьев тянулись за ней, вырастая из влажной почвы, подобно изломанным когтям, что пытались схватить его за щиколотки и утащить туда, где сердце уже не стучит, а только пульсирует остатками чужой боли. Его глаза скользили по каждому изгибу пути, не задерживаясь ни на чём надолго. Лес не мог удивить вампира. Он был его домом, ловушкой, кладбищем и храмом одновременно. Здесь время сгинуло давным-давно, а вместо часов тикали капли крови, впитанные в древесную кору. — Эй, — прорезал тишину яркий голос. —Ты! Темная фигура резко остановилась. Еще пару мгновений она стояла неподвижно, прежде чем повернуться к источнику шума. Сначала, она неспешно повернула голову в сторону, затем, правое плечо будто бы повело все тело, заставляя его повернуться: это выглядело неестественно. Такое поведение заставило насторожиться того, кто некоторое время назад обратился к ней. Молодой парень стоял между деревьев, освещённый редким светом луны. Светловолосый, с большими голубыми глазами и хмурым выражением лица. Он был одет в простоватую одежду и обут в недорогие ботинки, а в руках за ручку держал небольшой подсвечник. — Юноша, ты потерялся? — спросил незнакомец, чуть склонив голову. Его голос был словно нож в бархате: чарующим и манящим, когда в то же время казался опасным. — Что ты делаешь один в лесу? По телу блондина прошелся холодок, оставляя неприятное послевкусие и мурашки на ногах и руках. Он напрягся, сжимая свободную руку в кулак. — Я... Извините... — отрезал тот, напрягаясь. Он сглотнул. — Я ищу своего друга... После получения ответа, неизвестный смотрел на него еще долго. Словно вслушивался не в слова, а в пульсацию крови под кожей, в дыхание, в то, как забавно зрачки у мальчика сужаются при каждом слове. Он наклонил голову чуть набок, и в бледном свете луны пряди розовых волос, доселе скрытые под капюшоном, соскользнули вперёд, упав ему на грудь. Его лица по-прежнему не было видно. — Здесь никого нет, — наконец, тихо начал он. —И твоего друга нет тем более. Убирайся отсюда, пока не случились неприятности. Голубые глаза мазнули с незнакомца вниз, всем своим видом показывая огорчение. Но, кажется, он не собирается сдаваться. — Понял, — твердо ответил парень, — но я продолжу искать. Спасибо за совет. Собеседник лишь слабо кивнул, сдвинувшись с места и пройдя мимо, — он продолжил свой путь, исчезая и растворяясь в глубине туманного леса. Кажется, никакой реакции не последовало, так как он ничего не сказал тому в ответ. Было ощущение, что, хоть у его прогулки какой-то цели изначально и не было, то сейчас, после недавнего разговора, он начал что-то обдумывать, явно меняя курс направления и явно куда-то направляясь. Шел он расслабленно, беззвучно, с некой грацией и легкостью, что придавала ему мантия, изящно скользив за ним, как жидкий шелк, ни разу не цепляясь за ветви или кусты. Он двигался будто тень, чрезмерно властно и нереалистично перемещаясь вперед. Завораживающе. Полную, почти что гробовую тишину, что служила луноликому незаменимой спутницей, прервали очень жестко и бездумно — хрустом опавших изгибов кроны. Не успев увернуться, со спутника был в тот же час снят капюшон, а к горлу приставлен серебреный кинжал. — Не двигайся! — прошипел знакомый голос. — Или я отрежу тебе голову прямо здесь, тварь! Соскользнувший капюшон почти сразу упал на чужие плечи, обнажая лицо, что было до этого скрыто. Голубым глазам предстал облик, словно сошедший с полотна художника, рисующего людей из своих снов: прищуренные глаза, смотрящие из-под длинных ресниц на нож, приставленный к горлу, были леденяще-розовыми, подобно морозу на лепестках сакуры; тонкий нос с высокой переносицей; тонкие бледные губы, исказившиеся в оскале, что выявлял наличие длинных, острых клыков; редкую косую челку, прикрывающую один глаз, чей цвет невероятно переливался на лунном свете. Он стоял, словно статуя, задержав дыхание и смотря ненавидящими глазами, пока что совершенно не начиная сопротивляться. Белокурый, прижавшийся сзади к ночному существу, держал в руках не только кинжал, но и достаточно длинный нож — возможно, считал, что одного кинжала будет мало. — Значит, вот как. Охотник. — тихо вымолвил вампир, но уже не прежним манящим голосом, а более холодным. — Значит, ты солгал. Забавно, однако. — Ты кровосос!.. — выплюнул человек. — Ты же убивал людей, верно?! Ты… животное. Внезапно, тощее тело дернулось, из-за чего хватка охотника моментально стала сильнее, но сразу после этого послышалось тихое хихиканье. Юноша нахмурился, а сама тварь медленно закрыла глаза, продолжая немного дергаться от накатывающего смеха. — Охотник, убивающий беззащитных зверей, смеет называть кого-то монстром? Чем мы, по-твоему, различаемся? — спешно, с некой ироничностью в голосе проговорил розоволосый. Эмоция на лице парня не изменилась, он все так же держал кинжал у чужого горла, а хватка, кажется, становилась только крепче. Вампир выдохнул. Его тело дернулось, а спина изогнулась, словно готовая сломаться, и он, со своей поразительной грацией, словно змей, вывернулся из захвата. Пальцы человека не успели среагировать — вместо жертвы под лезвием оказалась только пустота. Сделав резкий рывок в сторону охотника, луноликий быстро толкнул его на землю, ударив ногой в живот. Он отступил на шаг, когда подол мантии хлестнул по воздуху, как крыло хищной птицы. Его ледяной взгляд презренно смотрел на смертного. Тонкие пальцы провели по собственному горлу — не ранен. — Плохо держишь, — усмехнулся он сквозь зубы. — Неужели вас учат этому? Пока вампир показывал свою пафосность, парень пытался встать, затем потянуть его за ногу и нанести удар, но, к сожалению, этого не вышло — тварь сразу это заметила и нанесла еще пару ударов. — Смело с твоей стороны. Мягко, но, в то же время печально, розоволосый улыбнулся, подобрав ножи с земли, что выронил человек при падении. Теперь этот кинжал будет приставлен к горлу того, кто первым начал атаковать. Осторожно сев на корточки, существо в мантии угрожающе приставило острый предмет к смертному, смотря на него с высокомерием. Подняв свободную руку, он ласково убрал светлую прядь с потного лба, касаясь холодными пальцами кожи. Коснулся шеи. Провёл по ней, чуть надавив и чувствуя, как под кожей бьётся то, что принадлежит живому. Сглотнул. В это время, блондин, лежащий на земле, строил неблагоприятное выражение лица, скорее всего, из-за сильных ударов. Кричать нет смысла. — Я предупреждал тебя. — с грустью сказал вампир. — Ты должен был уйти. Сглотнув еще раз, он навис над ним, опираясь ладонями по обе стороны от его головы, отчего мантия хищно развернулась, уже наготове поглотить беднягу. Благодаря позе, лунный свет почти не попадал на лежащего, но отчетливо светил на чудовище, от чего выглядящее завораживающе. Он медленно наклонился, не сводя взгляда с голубых глаз, в которых отражались страх, упрямство и остальные чувства, присущие живым. Нижняя губа парня дрожала, но взгляд его сверлил так, словно не он жертва, — а вампир. А тварь не торопилась. Прекрасное мгновение должно длиться. — Ты дрожишь, — прошептал хищник, почти касаясь губами чужого виска, — но всё ещё смотришь мне в глаза. Забавно... Он скривился в усмешке, вдавливая лезвие глубже, будто черпая удовольствие в чужой беспомощности. Леденящие глаза впивались в голубые, прежде чем тень скользнула вниз к шее. А затем — животный крик.