Магия взрыва

Яга Масамичи, преподаватель в Токийском магическом техникуме, видел много талантливых учеников. Но Бакуго Кацуки был… особенным. Он напоминал осколок снаряда, который уже разорвался, но каким-то чудом продолжает лететь, сохраняя убойную силу и траекторию. Первая же контрольная по теории проклятий: Бакуго закончил за сорок минут из положенных двух часов. Проверили — почти без ошибок. Яга перечитывал листы дважды, вглядываясь в рубленый, агрессивный почерк. Откуда он взялся? На тренировках Бакуго уже знал, что ему нужно делать, и делал это молча. Он не нуждался в учителе, а в редких спаррингах чувствовал себя, как рыба в воде. Бакуго словно был создан, чтобы быть магом. Через неделю Яга сказал Годжо: — Этот парень — гений. Не в смысле «способный». В смысле — рождённый для боя. Я преподаю давно, и он входит в пятёрку лучших, кого я видел. Годжо ухмыльнулся, поправляя чёрные очки. Именно он привел Бакуго Кацуки и был за него ответственен. Все успехи Бакуго Сатору записывал на свой счет, испытывая при этом странное удовольствие. Словно он выиграл в лотерею очень редкий, опасный, но чертовски интересный билет. — Он разгадал мою «Бесконечность» за двадцать минут наблюдения. Перегрузил Шесть Глаз своей техникой. До него никто не додумался. — Сатору никому не признается, но в ту самую секунду он даже испугался. Никто до этого так не делал, но не значит, что не сделает вновь. После боя Сатору стал тренироваться — держал «Бесконечность» дольше, а чтобы справиться с большим потоком информации просил Гето и Бакуго нападать на него одновременно. Яга побледнел. Сатору тем временем достал телефон и нашел фотографию, сделанную Гето, и показал Яге. — …что? — Ну, технически не победил, я, как-никак сильнейший. Но он поцарапал меня. А для первого раза, считайте, подвиг, — Сатору расплылся в довольной улыбке. — Парень — монстр. Нам повезло, что он на нашей стороне. С тех пор Яга относился к Бакуго с уважением, которое редко оказывал студентам.

***

Перед экзаменами по теории Гето предложил устроить совместную подготовку в общей гостиной общежития. Гостиная оказалась тесноватой для четверых — старого дивана едва хватало, низкий столик был заставлен кружками, а по углам громоздились стопки учебной литературы. Пахло старой бумагой, немного пылью и горьковатым запахом остывающего чая. Сквозь занавески пробивался тусклый свет уличного фонаря, смешиваясь с теплым жёлтым от лампы. Гето притащил чайник с заваркой и целую гору конфет — специально для Сатору, чтобы тот хоть немного заткнулся и не ныл. Единственная девушка притащила множество подушек и пледов, чтобы всем было удобно сидеть. Сёко уже раскладывала на столе закуски и снеки, которые тайно собиралась съесть сама, защищая еду от нападков Годжо, как дверь распахнулась. — Я пришёл, чтобы улучшить вам вечер! — радостно сообщил Годжо, вваливаясь в гостиную с таким видом, будто оказывал всем огромное одолжение своим присутствием. В одной руке он держал огромный пакет с мармеладом, в другой — новую пару чёрных очков, которые тут же водрузил на нос. — Ты будешь сидеть тихо, или я вышвырну тебя в окно, — рявкнул Бакуго, даже не поднимая головы от конспектов. Он сидел на полу, скрестив ноги, разложив вокруг себя десяток исписанных листов и три учебника, раскрытых на закладках. Главное — не реагировать, твердил себе Бакуго под нос, чувствуя, как от голоса Годжо начинает зудеть в кончиках пальцев. Четыре часа они разбирали сложные кейсы по классификации проклятий. Гето оказался отличным преподавателем — спокойным, терпеливым. Чёрные волосы падали на лицо, когда он наклонялся к учебнику, но он не убирал их — будто ему так было удобнее думать, отгородившись от внешнего шума этой завесой. И, главное, показывал всё на практике. Призывал различные проклятия, с которыми потом возился Сатору, пытаясь погладить. Бакуго впервые видел этих тварей так близко — не на картинке в учебнике, а живьём. Они корчились в воздухе, источая слабый запах гнили и страха. Но какого-то удивления у Кацуки не было. В его мире жили люди, что были хуже этих проклятий. Эти твари пытаются сожрать тебя хотя бы из-за животных инстинктов, в отличии от тварей в его мире. Сёко подкидывала медицинские детали из своего угла. Она забралась на диван с ногами, поджав их под себя, и время от времени подцепляла палочкой для еды кусочек огурца из общей тарелки. Годжо… Годжо уселся рисовать. На полях учебника Бакуго. Карикатуры. Изображая гранату с головой Кацуки, подписал, как какого-то покемона: «Дикий Динамо». На рисунках Динамо матерился, показывал всем средний палец, дымил и взрывался. Кацуки заметил это не сразу. Тут, как с детьми, — если Сатору затих, быть беде. Когда Кацуки заметил, что Сатору молчит достаточно давно — в гостиной стало тесно от проклятой энергии. — Ты за это заплатишь, Белобрысый! Кричал Бакуго так, что стёкла в окнах задрожали. Он вскочил, опрокинув стопку своих конспектов — листы разлетелись по полу белыми птицами. В руках уже шипели искры. — Не достанешь! — хохотал Сатору, перепрыгивая через спинку дивана. Он на автомате активировал «Бесконечность», что отклонила первую подушку. Сатору мысленно выругал себя и дал такой же мысленный подзатыльник: нечестно! Дезактивировал технику и не успел увернуться — вторая подушка врезалась ему прямо в идеальное лицо. Белые волосы растрепались, очки съехали набок, чудом не сломавшись. — Попал! — заорал Бакуго, скалясь. Подушки летали по всей гостиной. Одна приземлилась в чай, расплескав горячую жидкость по столу. Вторая угодила в стопку учебников, отправив их на пол. Третья, пущенная Годжо с неожиданной силой, попала в люстру, и та опасно закачалась, разбрасывая по стенам пляшущие тени. Сёко, наблюдая за этой вакханалией из безопасного угла, на подоконнике, спокойно жевала чипсы. Холодное стекло за спиной приятно остужало разгоряченную кожу. Глаза её, однако, внимательно следили за парнями. — Он на него хорошо влияет, — сказала она Гето. Гето сидел на корточках у стены, подальше от зоны боевых действий, и держал в руках кружку с уже остывшим чаем. Волосы растрепались от пролетевшей мимо подушки, но лицо оставалось невозмутимым. Лишь уголок губ подрагивал, выдавая с трудом сдерживаемую улыбку. — Кто на кого? — уточнил он, наблюдая, как теперь Бакуго уворачивался от летящих подушек, злобно рыча, а Годжо, хохоча, закидывал его новой партией. Сатору редко позволял кому-то прикасаться к себе, даже в шутку. Но с Бакуго Сатору был особенно тактильным. И хорошо — Гето думал, что с ума сойдет и так и не выпуститься из техникума, из-за навязчивости сильнейшего. — Сатору на Бакуго — заставляет его расслабляться. И Бакуго на Сатору — заставляет его быть серьёзнее. Гето подумал. Отпил чай. Поморщился — чай успел стать горьким и терпким. — Возможно, — сказал он наконец, ставя кружку на пол. — Но криков стало в два раза больше. — Это плата за душевное здоровье, — философски заметила Сёко и протянула ему пакет с чипсами. — Будешь? — Буду.

***

Очередная вылазка в город. На этот раз Сёко заявила, что «Бакуго нужна нормальная одежда». Бакуго хотел было возмутиться, но Сёко уже открыла шкаф. Дверца тоскливо скрипнула, обнажая пустоту, от которой веяло холодом. Три вешалки. На одной — пара запасных штанов. На второй — униформа техникума, аккуратно выглаженная. На третьей — чёрная футболка с черепом, запасная к той, что была на нём. Внизу, в пластиковом контейнере — три пары носков и белье. Всё. — Это… — Сёко обернулась к остальным с выражением лица, будто только что стала свидетелем преступления против человечности. Её взгляд метался между пустыми полками и невозмутимым лицом Кацуки. — Это всё? — Мне хватает, — буркнул Бакуго, скрестив руки на груди. Он сидел на кровати и чувствовал себя так, будто его раздели догола. Зачем ему сдались какие-то сраные шмотки? Он все равно тут ненадолго — свалит в свой мир сразу, как найдет способ. — Не люблю тратить деньги на тряпки. — На тряпки?! — голос Сёко подскочил на октаву. Сатору, привалившийся к косяку, заливисто смеялся, что слёзы текли по щекам. Ему пришлось даже приподнять очки, чтобы вытереть глаза пальцем. — Бомбочка живёт как спартанец! — простонал он между всхлипами смеха. — Святые простыни, Гето, ты видел?! У него даже второй пары обуви нет! Гето, стоявший чуть позади и деликатно разглядывавший потолок, чтобы не смущать, всё же покосился на шкаф одним глазом. Брови медленно поползли вверх. Он не должен быть бедным, анализировал Гето. Стипендия всем приходит исправно. Аскетизм воина, хотя… Футболка с черепом была ужасна. — Бакуго, — решил мягко поинтересоваться он, — ты знаешь, что стипендия даётся не только на еду? — Знаю, — Кацуки отвернул голову и, чтобы не выглядеть совсем уж плохо в их глазах, решил придать веса своему решению. — Я коплю. — На что? — хором спросили с подозрением Сёко и Сатору. Бакуго не ответил. Просто стиснул зубы и уставился в стену. Черт, вот и зачем только ляпнул? Не их собачье дело. В итоге Кацуки тащил по торговому центру несколько пакетов. Яркий, искусственный свет резал глаза. Где-то на фоне играла надоедливая попса, от которой хотелось взвыть. Сёко пыталась затащить его в каждый магазин с вещами, но на третьем Бакуго зарычал так, что охранник на входе попятился. Он ненавидел покупать себе одежду. Ненавидел процесс, ненавидел примерку, ненавидел, когда на него смотрели. В Юэй он носил форму. Дома — мать покупала, просто швыряя обновки на кровать с ворчанием: «Носи, пока не порвал, щенок». Они зашли в зал игровых автоматов. Какофония, неоновый приглушенный свет, яркие мигающие панели. Сирены, взрывы, звон монет. Запах разогретого пластика и сладкой ваты из соседнего киоска. Сёко и Сатору мгновенно испарились, скидывая вещи рядом с танцевальным аппаратом. Бакуго зацепился взглядом за автомат с файтингом. Потёртые джойстики, экран в царапинах, заставка с бойцами в пиксельной крови. — Сыграем? — бросил он Гето, уже садясь, оставляя пакеты на полу. Гето предвкушающе улыбнулся, закидывая монетки в автомат. Бакуго взял огненного здоровяка. Гето — быстрого бойца с теневым клинком. Пиксельные герои сражались меж собой, Кацуки еле держался, чтобы не взорвать кнопки, Гето не упускал возможность подшутить над любым его косяком. — Расскажи ещё о своих героях, — Сёко встала за спиной, облокотившись об автомат. Дышала тяжело, оттягивая ворот черной униформы — она разгромила Сатору в танцах и тот отправился ей за напитком. — У вас реально есть профессия «герой»?

Удар. Блок. Удар.

— Ага, — Бакуго вбил серию, его персонаж шагнул вперёд с огненным кулаком. Гето ушёл перекатом. — Сдаёшь экзамены, получаешь лицензию. Спасаешь людей, сражаешься с бедствиями. Рейтинги, топы, фанаты.

Подкат. Контрудар. Клинок в плечо.

— Как в спорте, — Гето отбил ритм на кнопках, выжимая комбо. Полоска Кацуки дрогнула. — Только с убийствами злодеев. — Злодеи — это преступники с причудами, — Бакуго рявкнул, дёрнул джойстик вбок, уходя от теневой атаки и дернулся следом всем телом, помогая, как верил мозг. Персонаж Гето промахнулся. Экран мигнул белым. — Грабители, психопаты, организации.

Огонь. Прыжок. Тень за спиной.

— Вот только героям нельзя убивать, — Кацуки вжал блок, пропуская град ударов. Полоска ушла в жёлтое. — Они символы мира, добра, надежда для простых людей. Один профи убил опасного злодея публично — общество сожрало его с потрохами после. Карьера кончена, семья опозорена. — Глупость, — Сатору плюхнулся рядом, не глядя отхлебнул из стакана Сёко. Та зашипела, ударив его по плечу. — И ты? Никого не убивал?

Теневой клинок. Уклон. Пламя. Экран мигнул, выхватывая из полумрака зала напряженное лицо Кацуки.

— Кажется, один раз. — А злодеи? Они же убивают героев? — Гето активировал супер-приём. Персонаж растворился, чёрные полосы расчертили экран. Гето отвлекся на разговор и вовремя не прожал кнопки. В мире магов всё было проще — убей или будь убитым. Этот чужой мир с его правилами казался ему… больным.

Рывок. Контратака. Кулак в лицо.

— Убивают! — Бакуго вбил кнопку с хрустом. Автомат взвыл, замигал по бокам. Супер-приём прерван и теперь обе полоски были красными. Один удар до победы! — Если героя убил злодей — это ошибка самого героя. Неправильно рассчитал силы или выстроил неверную стратегию. А может, силенок маловато было. — Подожди! — Сёко склонила голову. В глазах застыло недоумение. — Герои должны быть идеальными, спасать людей и не убивать злодеев, но при этом постоянно рискуют умереть сами?

Пауза. Два бойца замерли друг напротив друга.

— Ага, — Бакуго скалился в усмешке, не отрывая взгляда от экрана. В алых глазах плясали отблески пиксельного пламени. — Разве не потрясно? Троица магов переглянулась. Пальцы Гето зависли и не нажали кнопку. Огненный кулак выбил последние остатки здоровья, и автомат заорал победный джингл, заглушив на секунду шум всего зала. Гето подвел итог, вытирая вспотевшие ладони о штаны: — Суицидники. Кацуки фыркнул, закатывая глаза.