Магия взрыва

Библиотека Токийского магического техникума была огромной. Кацуки стоял посреди зала, задрав голову к потолку — высокому, сводчатому, с древними люстрами, которые, казалось, помнили ещё эпоху Мэйдзи. Тяжёлое дерево, резные перила, витражи в верхних окнах, сквозь которые пробивался мутный, разноцветный свет. Стеллажи уходили вверх на три этажа, соединённые шаткими лестницами и деревянными балконами, что скрипели под каждым шагом. Пахло пылью, старыми страницами, воском и чем-то ещё — формальдегидом, что ли? Кацуки чувствовал себя таким маленьким и незначительным. Затерянным, как песчинка в пустыне. Где-то здесь, среди тысяч корешков и свитков, возможно, лежал ответ. А возможно, нет. Вторая мысль царапала изнутри гораздо сильнее первой. Он сглотнул. В горле пересохло. — Это… это пиздец, — выдохнул Кацуки, как муравей, который забрёл в музей. — Библиотека впечатляет, да? — раздался голос Сёко. Она сидела в кожаном кресле у окна, поджав ноги, наблюдая за ним поверх чашки с дымящимся кофе. — Мы гордимся ею. Здесь собраны знания за последние четыреста лет. — Я не о том, — рявкнул Бакуго, дёргая плечом. — Здесь слишком много. Как я найду то, что мне нужно, среди всего этого хлама? Сёко непонятно хмыкнула, закатывая глаза. Она обещала составить ему компанию, но никак не помогать копаться во всем этом старческом безобразии — ей было лень. И ещё — любопытно. Она хотела посмотреть, как этот взрывной парень справится с задачей, на которую у неё самой не хватило бы терпения. Девушка под хмурый взгляд красных глаз раскрыла дзёсэй-мангу и принялась за чтение. Пф! Помощница! До библиотеки он пытался искать сам. Телефон, который ему выдали в техникуме, был старым, но интернет ловил. Кацуки забивал в поиск разные запросы. «Перемещение между мирами»: фанфики, форумы ролевиков, бесчисленные статьи о квантовой физике, которые он не понял. «Разрыв реальности» — новости о землетрясениях. «Как попасть в другой мир» — список стрёмной манги про исекай. Он просиживал в интернете все свое свободное время, перерыл десятки сайтов, дошел до десятого листа выдачи поиска — туда, куда нормальные люди не заходят. Писал в сообществах, создавал обсуждения на тематических форумах. Ничего. Либо магический мир намеренно держал эту информацию в секрете, либо… её просто не существовало. А если выхода нет? Если он застрял здесь навсегда? Мысль обжигала кислотой, а сердце пропускало удар каждый раз, когда она всплывала из глубин сознания. Он давил её, затаптывал, но она возвращалась. Новые одноклассники заметили возрастающее напряжение, Годжо и Гето о чем-то шушукались, а Сёко получила нужные разрешения и привела его в эту библиотеку. Кацуки уже третий час рылся в стеллажах. Сборники техник, истории кланов, классификации духов в разные годы, ритуалы изгнания, барьерные техники — всё это было бесполезно. Ему нужно было вернуться домой. Нужна была информация о перемещении между мирами, о разрывах реальности, о причудах, которые могли бы объяснить, как этот грёбаный злодей вышвырнул его сюда. Не могла же чужая причуда быть настолько мощной? Третий час. Третий грёбаный час он перебирал этот бумажный хлам, и ничего. Абсолютно ничего. Каждый новый свиток, развернутый с надеждой и отброшенный с разочарованием, прибивал его к земле всё сильнее. Пальцы начали дрожать от бессилия. Он отодвинул свиток и замер. На полке, в щели между фолиантами, лежала мёртвая бабочка. Крылья истлели, остался только хитиновый скелетик. Кацуки смотрел на неё пару секунд, а потом резко задвинул книги обратно. Стало не по себе, но Кацуки стиснул зубы до скрежета. Не дождутся! Он выберется. Он всегда выбирался из всякого дерьма! Пальцы начинали зудеть от пыли, а глаза — от мелкого шрифта. Кацуки готов был взорвать эту библиотеку к чертям, если бы не понимал — свитки тогда точно не прочтёшь. Он резко выдохнул, пытаясь сбросить напряжение. Не помогло. В груди копилось что-то горячее, удушливое — смесь ярости и отчаяния. Он ненавидел это чувство. — В вашем мире нет магии? — спросила Сёко, отставляя чашку на блюдце с тихим звоном. Она уже дочитала томик манги и со скукой наблюдала за безуспешными поисками. Как же она хотела закурить, но в библиотеке это было запрещено — могла нарваться на гнев Яги-сенсея и пойти отрабатывать на склад, к Годжо. — Нет. У нас — причуды, генетические способности. У большинства. А магия — это… сказки для детей. — Иронично, — заметила она, склонив голову. Короткие волосы упали на щеку. — У нас магия — реальность, а врождённых сверхспособностей — нет. Бакуго вытащил очередной свиток, развернул, пробежался глазами — ритуал вызова духа-хранителя. Бесполезно. Задвинул обратно с глухим стуком. Сразу видно, что библиотека была никому не нужна и все эти накопленные знания тоже. Книги лежали то тут, то там, вперемешку. Страницы в некоторых книгах сморщились от повышенной влажности, а в некоторых виднелись поеденные дорожки каких-то книжных червей. Кацуки провёл пальцем по корешку одной из книг — на подушечке осталась серая пыль. — Расскажи ещё о ваших… причудах, — попросила Сёко, меняя тему. Она заметила, как напряглись его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих свиток. Ей, как врачу, было очевидно — парень на грани срыва. Нужно отвлечь, дать выговориться — сделать хоть что-то, чтобы снизить давление. — Это ведь не просто сила? Должны быть… странности. Бакуго фыркнул, не отрываясь от следующего свитка. Вопрос зацепил. Голос Сёко звучал мягко, ненавязчиво — она умела разговаривать с пациентами. И Кацуки, сам того не замечая, начал отвечать. — Причуды — они все со странностями, — буркнул он, проводя пальцем по иероглифам. — У одного кожа как песок, у другого голова — медуза. Третий пукает искрами. У моей бывшей одноклассницы вместо слёз сыпался красный перец порошком. Представляешь, ревёт — все чихают. А один парень может превращаться в кресло. Сёко моргнула. Медленно, несколько раз, будто проверяя, не ослышалась ли. — В кресло? Зачем? — А хрен его знает. Причуды не выбирают. Кому-то крылья, кому-то третий глаз на затылке. У меня с потом выделялся нитроглицерин, который я мог взрывать. Сёко задумалась, подперев щёку ладонью. В её глазах зажёгся профессиональный интерес. Кацуки продолжал шариться по стеллажу и продолжил говорить: — Есть ещё одно: причуды иногда с ума сходят. Или может быть так, что тело человека не подходит причуде. Кому-то нужно «выплёскивать» накопленное, например яд. Кто-то, используя причуду, ломает себе кости. А кого-то… Кого-то причуда ломает ментально, и от личности человека практически ничего не остаётся. Сёко горько улыбнулась. Она представила этих людей — сломленных собственной силой, отвергнутых обществом. Она видела похожее здесь: маги, чья техника пожирала их изнутри; тела, не выдерживающие потока проклятой энергии. — В моём мире за такие вещи казнят. А у вас? — А у нас их тыкают палками в детстве, а потом сажают в тюрьму на пожизненное. — Наша магия похожа на четкую, строгую систему, — подвела итог Сёко, качнув головой. — А ваши причуды — лотерея с характером. — У каждого свой таракан в голове, только таракан этот реальный и стреляет лазером из жопы, — подтвердил Кацуки, задвигая свиток обратно в щель между другими с такой силой, что полка жалобно скрипнула. Но плечи его чуть опустились, а дыхание выровнялось. Сёко заметила это и мысленно поставила себе галочку: разговор помог. Он потянулся к следующей полке — повыше, пришлось встать на цыпочки. — Слушай, а ваши маги никогда не пытались перемещаться между мирами? Ну, параллельные вселенные, другие реальности? — Были теории, — раздался голос от входа. Гето зашёл в библиотеку с двумя книгами под мышкой — тяжёлыми, в потёртых кожаных переплётах с медными уголками. Его длинные волосы слегка растрепал ветер с улицы. — Но ни одной подтверждённой практики. Большинство учёных считают, что другие миры существуют, но доступ к ним закрыт… чем-то. Своего рода «стеной». Бакуго стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. — Значит, выхода нет? — Не сказал бы так, — Гето подошёл ближе и поставил книги на стол — глухой удар тяжёлого тома о деревянную столешницу. — Я принёс тебе кое-что. Воспользовался карточкой Сатору и выкупил их у Зенин! Трактаты о разрывах пространства, его искажении, и техники, связанные с телепортацией. Возможно, там есть что-то о межмировых переходах. Бакуго схватил книги, как утопающий — соломинку. Пролистал первую. Потом вторую. Страницы шелестели под пальцами, жёлтые, хрупкие, с выцветшими чернилами. — Здесь всё на древнем японском, — сказал он мрачно, захлопывая книгу. — Я нихрена не понимаю. — Я переведу, — предложил Гето. Он положил руку на плечо Бакуго. — Но не сегодня — я сам нихрена не понимаю в древнем японском. Кацуки мрачно уставился на старые книжки, потер переносицу — от напряжения начало ломить в висках. Он представил, как там, в его мире, идёт время. Как его пытаются найти после битвы ребята из класса, как Айзава-сенсей хмурится, просматривая раз за разом то, что успели заснять факультет поддержки. Как мать… Нет, о матери он думать не стал. — Хорошо. Но если сможешь, то переводи быстрее. — А куда ты спешишь? — спросила Сёко лениво, потягиваясь в кресле. Девушка поднялась и подошла ближе с чашкой остывшего напитка. — Твой мир никуда не денется. А пока ты здесь, у тебя есть крыша над головой, еда и мы. Бакуго стиснул зубы. «Никуда не денется». Лёгкие слова. Он не знал, как течет время в его мире и здесь. Параллельны ли друг другу или идут с разной скоростью. Что, если пока он тут роется в пыльных книгах, там проходят годы? Что, если он вернётся — а его уже никто не ждёт? Или хуже: он не вернётся никогда, и его мир будет жить дальше, медленно забывая взрывного парня из класса 1-А. Тяжелые мысли испарились, как только раздался радостный голос с верхнего балкона. — И я! Все подняли головы. Сатору Годжо свешивался с перил второго этажа. Белые волосы спадали на голубые глаза, а очки еле держались на переносице, сползая к кончику носа. Он улыбался во весь рот — довольно и нагло. — Я тут тихонечко читал, — сказал он, беспечно раскачиваясь на перилах, что у Гето дёрнулся глаз, — и вдруг слышу — моя любимая Бомбочка ноет. Что случилось, сладкий? Не можешь найти книжку? Хочешь, помогу? — Ты ничего не умеешь, пугало! — рявкнул Бакуго и тише добавил, сжимая кулаки, — Только бесить своей рожей… — И обниматься в тесных шкафчиках, — добавил Годжо, спускаясь по лестнице. Ступеньки скрипели под его весом. — Это я тоже умею. Очень хорошо — у меня даже отпечатки пальцев на спине остались, хочешь покажу? Гето, который как раз сделал глоток кофе, которым поделилась Сёко, поперхнулся. — …что? — прохрипел он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Что ты сказал? Сёко замерла, а потом — рассмеялась. Громко, заливисто, так, что эхо разнеслось по всей библиотеке, отражаясь от сводов и теряясь где-то в верхних ярусах. — Шкафчик?! — выдавила она сквозь смех, хлопая ладонью по плечу Гето. — Сатору, вы обжимались в шкафчике? — Это была вынужденная мера! — Годжо театрально развёл руками. — Мы прятались от не-магов, места было мало. Пришлось прижаться друг к другу. Плечом к плечу. Ну, и коленом… Кое-куда… — Са-то-ру, — зарычал Бакуго багровея от гнева и желания убивать. — Я убью тебя. Блядь, я прямо сейчас убью тебя! — Коленом? — переспросил Гето с лисьим любопытством. — Куда именно коленом? — В пах! — выпалил Годжо, прежде чем Бакуго успел его заткнуть. — Но это случайно! Ну, то есть, не специально. Просто в шкафчике было тесно, и… — Тварь! — Бакуго рванул вперёд, создавая взрыв прямо перед собой. Ладони полыхнули оранжевым, жар опалил воздух, несколько свитков на столе зашелестели страницами от ударной волны. Годжо отшатнулся, но не в сторону, а к выходу — скользнул, как уж, изворачиваясь между стеллажами. — Ай-яй-яй, — пропел он, выбегая из библиотеки. — Не хочешь поделиться переживаниями, Бомбочка? Я думал у нас были особенные отношения! — Вернись, я размажу тебя по стене! — Догони! — Годжо побежал. Территория техникума стала свидетелем погони, которую старожилы будут вспоминать ещё долго. Бакуго нёсся за Сатору через двор, перепрыгивая через скамейки, разгоняя редких студентов. Взрывы создавали ударные волны, которые сбивали с ног всё живое вокруг. Годжо, в свою очередь, уворачивался от атак с грацией кота, не переставая комментировать. — Слишком медленно, Бомбочка! У тебя ноги как у черепахи! — Сдохни! — Не могу, я — сильнейший! На самом деле Бакуго был быстрым. Сатору чувствовал жар его взрывов спиной даже сквозь «Бесконечность». От жара по позвоночнику бежали мурашки, а сердце в груди колотилось не от бега, а от ощущения, что Бакуго его вот-вот догонит. И, стыдно признаться даже себе, он хотел, чтобы догнал. Они обогнули главное здание, промчались мимо тренировочной площадки. Несколько старшекурсников прижались к стенам, чтобы их не снесло. Влетели в старый сад, где росли вековые сосны. Влажный, густой воздух пах хвоей и прелой листвой. Годжо скользнул между деревьями, используя стволы как укрытия, чуть не поскользнулся на желтых иголках. Бакуго не тормозил — он взрывал всё на своём пути. Ветки, кусты, пару каменных фонарей, которые, как позже выяснится, были историческими артефактами. — Ты устроил катастрофу! — крикнул Годжо, уворачиваясь от очередного взрыва. Осколок коры чиркнул по щеке, оставляя тонкую царапину. — Мне теперь писать объяснительную! А я только с отработки! — Так тебе и надо, говнюк! И тут случилось неизбежное. Годжо, пятясь задом, чтобы не упускать Бакуго из виду, споткнулся о корень дерева. Большой, узловатый корень, который, казалось, специально вылез из земли, чтобы отомстить сильнейшему магу за все его грехи. Сатору взмахнул руками, издал звук, похожий на «Ой!», и рухнул навзничь прямо в клумбу с бархатцами. На секунду мир стал оранжевым от лепестков. А потом сверху упал Бакуго — горячий, тяжёлый и невероятно злой. Сатору охнул, чувствуя, как чужие колени вжимаются в бока. Опять. Опять он сверху, а Сатору снизу. Это уже становится традицией, и, кажется, это первая традиция, которая начинает нравится Сатору. Сатору в панике глотнул. Нет. Нет-нет-нет. Запрещённая мысль, удали её, Сатору, удали немедленно. Сначала их осыпало комьями земли — взрыв Бакуго угодил в клумбу. А после оранжевые лепестки закружились вокруг, осыпая желтой пыльцой. Бакуго пришел в себя быстро и занес кулак для удара: — Получай, урод! Годжо перехватил запястья, на чужих ладонях шипели искры. Пальцы у Сатору были длинными, сильными — они обхватили руки Бакуго, не давая опустить их. — Агрессия — не выход, Бомбочка. Давай поговорим как цивилизованные люди? — Ты так не умеешь! Бакуго рванул, пытаясь высвободить руки, но Годжо держал крепко. Они начали возиться — кататься по земле, меняясь местами, лягаясь и пытаясь зажать друг друга. Трава и лепестки прилипали к одежде, волосам, лицам. Годжо оказался сверху на мгновение, но Бакуго ударил ногой ему в живот, заставляя охнуть, и снова перевернул ситуацию. Они перекатились ещё раз, сшибая сухие листья. В какой-то момент Сатору извернулся и прижал Кацуки к земле, навалившись всем телом. — Сдавайся, — прохрипел он, тяжело дыша. Сатору давно посеял свои очки во время погони. Голубые глаза блестели толикой безумия. — Признай моё превосходство. — Ни за что! Бакуго дёрнулся, но Годжо держал крепко, прижимая к траве. Их лица были в нескольких сантиметрах — как в том проклятом шкафчике. Кацуки чувствовал чужое дыхание на своих губах — горячее, сбивчивое, пахнущее мятой. Он что, рот побрызгал? Оба тяжело дышали — животы вздымались, грудные клетки расширялись, сталкиваясь при каждом вдохе. Земля под ними мягкая, рыхлая, пахла бархатцами. Где-то вдали щебетали птицы. Пыль оседала на одежде, волосах, лицах. — …ты красивый, когда злой, — ляпнул Сатору не подумав. — А ты всегда уродливый, — прошептал в ответ Бакуго, оскалившись. Щелк. Оба резко повернули головы. Сёко стояла, держа телефон горизонтально, с широкой улыбкой на лице. Рядом с ней стоял хихикающий Гето, придерживая сигарету Сёко. — Я отправлю это в общий чат, — объявила Сёко монотонно. — Подпишу: «Наши мальчики растут». — Удали! — заорали оба одновременно. Голоса слились в один отчаянный, испуганный вопль. Но было поздно. Сёко уже нажала «отправить». Сатору скатился с Бакуго и сел на землю, обхватив колени руками. Он смотрел на Сёко с выражением вселенской обиды, но в глубине голубых глаз плясали искры. Фотография, на которой Бакуго лежит под ним, разойдётся по всему техникуму. Кацуки резко сел, отряхивая с волос лепестки и землю. Они все сдохнут. Сёко — первой. Годжо — вторым. Гето — третьим, за компанию.