Пятая династия

Мир мгновенно наполнился приглушённым гулом воды и лазурным сиянием. Под водой зрение Сяо Чжаня, обострённое плодом Ра, стало почти рентгеновским. Он увидел, как печать на груди Ибо вспыхнула ослепительным неоном, и от неё к самому дну бассейна потянулись тонкие световые нити. Ибо не паниковал. В воде он двигался с грацией акулы. Он обхватил Профессора за талию, притягивая к себе, чтобы тот не нахлебался воды, и их лица оказались в сантиметре друг от друга. В этом безмолвном, пузырящемся космосе время замерло. Ибо смотрел прямо в глаза Сяо Чжаня, и в его взгляде не было ни капли насмешки — только странное, глубокое узнавание. В этот момент Орешек, проплывавшая мимо в поисках сокровищ, ткнула Ибо в бок чем-то твёрдым и холодным, что она выудила из ила между плитами. Они одновременно оттолкнулись от дна и вынырнули, жадно хватая ртами тёплый, пахнущий лотосами воздух. — Чжань-гэ, — Ибо откинул мокрые волосы со лба, всё ещё не выпуская мужчину из объятий. — Если ты так хотел помыть мне голову, мог просто попросить. Не обязательно было пытаться меня утопить. — Я... я просто... закон гравитации! — выпалил тот, отчаянно пытаясь восстановить дыхание и не замечая, что его руки всё ещё покоятся на мокрой груди наёмника. — Ибо, смотри, что нашла Орешек! Хорёк с победным видом выплюнула на край бассейна Второй Диск. Он был меньше первого, из тёмного серебра, и на нём был изображён Лунный Серп. — Невероятно... — прошептал Профессор, мгновенно переходя в режим учёного. — Это Диск Ночного Отголоска. Солнце и Луна... Ибо, они должны быть вместе! Если мы соединим их, Храм откроет Колодец Истины. Сяо Чжань, всё ещё тяжело дыша и чувствуя, как вода стекает по его плечам, потянулся к серебряному диску на краю бассейна. Его пальцы, онемевшие от недавнего погружения, коснулись холодного металла. — Смотри, — бормотал Профессор, поднимая артефакт. — Если Золотой Диск — это сила и огонь, то этот отвечает за интуицию и скрытые пути. Они — как вдох и выдох. Ибо медленно подошёл к нему вплотную. В воде их тела всё ещё соприкасались, и Сяо Чжань чувствовал, как от наёмника исходит жар, который теперь смешивался с прохладным сиянием серебра. — И что нам с ними делать, Профессор? — Ибо накрыл чужую руку своей, прижимая серебряный диск к своей груди, прямо поверх золотистой печати. — Устроить здесь локальное затмение? В ту же секунду зал вздрогнул. Золотое свечение на коже Ибо встретилось с лунным серебром в руках Сяо Чжаня, и между ними проскочила призрачная, фиолетовая искра. Фиолетовый свет начал заполнять бассейн, превращая воду в густой, светящийся кисель. — Ибо! Соедини их! — крикнул Профессор, доставая из своего рюкзака, лежащего на берегу, первый Диск. — Лицом к лицу! Они стояли в центре бассейна, обнажённые, мокрые, связанные друг с другом этой магической цепью. Когда два диска соприкоснулись, раздался звук, похожий на вздох тысячи спящих жрецов. Вода вокруг них начала стремительно убывать, закручиваясь в воронку, но они не падали. Под их ногами, прямо на дне бассейна, открылась винтовая лестница, ведущая в самую глубину Храма. Орешек, которая в этот момент пыталась поймать собственный хвост в убывающей воде, кубарем скатилась на первую ступеньку и с возмущённым «Фить!» уставилась на героев снизу вверх. — Кажется, водные процедуры окончены, — Ибо первым шагнул на лестницу, не выпуская чужой руки. — Идём, Профессор. Пора узнать, какая истина ждёт нас в этом Колодце. — Подожди! — Сяо Чжань, спотыкаясь, полез на бортик к своему рюкзаку. — Мы не можем идти в таком виде! Это неэтично, да и вдруг сквозняк! Пневмония Пятой династии не лечится ни одним папирусом! Ибо, стоя на первой ступеньке винтовой лестницы, тяжело вздохнул. Он был мокрым, злым и чертовски эффектным в этом призрачном свете. — Профессор, моя куртка превратилась в решето, а майку сожрал песок, — буркнул он, но всё же протянул руку за вещами. Сяо Чжань лихорадочно выудил из недр своего бездонного рюкзака запасную рубашку — простую, белую, из плотного хлопка. — Вот. Она чистая. И почти не пахнет библиотекой. Ибо натянул штаны и накинул рубашку прямо на мокрое тело Она была ему явно тесновата в плечах, и пуговицы на груди жалобно натянулись прямо над сияющей печатью. Сяо Чжань поспешно отвернулся, натягивая свою собственную сухую куртку и поправляя ремень с Ключом Скорпиона. — Теперь я соответствую твоим стандартам приличия? — Ибо застегнул лишь пару нижних пуговиц, оставив воротник распахнутым. — Идём. Приключения не ждут. Они начали спуск. Лестница была такой узкой, что плечо Ибо постоянно задевало плечо Сяо Чжаня. Стены здесь были покрыты странным составом, который поглощал звук. Тишина стала абсолютной. — Ибо... — прошептал Профессор, и его голос прозвучал как внутри его собственной головы. — Ты слышишь? Что-то похожее на шёпот. Из глубины шахты, куда они спускались, начали доноситься едва уловимые голоса — тысячи переплетённых вздохов, имён и дат. Орешек, сидевшая на плече Ибо, прижала уши и спрятала нос в его воротник. В фиолетовом свете Дисков, которые Ибо нёс в одной руке (сложив их вместе, как две половинки печенья), Сяо Чжань заметил нечто странное: на шее Ибо, там, где пульсировала вена, проступил второй узор — серебристый, тонкий, повторяющий линии Лунного Диска. — Рисунок становится двойным, — выдохнул Чжань, невольно коснувшись спины Ибо, чтобы не упасть. — Теперь ты не только Солнце, Ибо. Ты — целое Затмение. Лестница закончилась так внезапно, что Ибо пришлось резко затормозить, чтобы не вылететь в пустоту. Они оказались на узком карнизе, опоясывающем колоссальный зал, дна которого не было видно. Вместо пола внизу клубился плотный фиолетовый туман, из которого, словно иглы, торчали чёрные обелиски. — Ибо, посмотри вниз, — прошептал Чжань, всё ещё не убирая руки с его плеча. — Твоя тень... В свете двух Дисков тень Ибо на стене вела себя странно: она не повторяла его движений, а медленно тянула руки к Сяо Чжаню, словно пытаясь предупредить или обнять. — Этот шёпот... он зовёт меня по имени, — голос Ибо стал глухим, а серебристый узор на его шее вспыхнул холодным огнём. — «Ван Ибо... наёмник без дома... верни то, что не твоё...». Он сделал шаг к самому краю карниза, и его глаза на мгновение стали абсолютно чёрными, отражая пустоту зала. Сяо Чжань почувствовал, как рука наёмника, которую он сжимал, стала ледяной. — Нет! Ибо, не слушай! — Профессор рванул его на себя, обхватывая со спины и прижимаясь щекой к его лопатке. — Это морок! Это ненастоящее! Храм пытается разлучить нас, чтобы забрать Диски! Смотри на меня! Не на тени, а на нас! Сяо Чжань заставил Ибо обернуться. В этом тесном пространстве, над бездной, он схватил лицо наёмника своими ладонями. — Вспомни! Песок в трусах! Хорёк-партизан! — Профессор почти кричал, пытаясь перебить мистический гул чем-то максимально приземлённым. — Мы не тени, Ибо! Мы — живые! И мы почти дошли! Ибо моргнул, и чёрная пелена в его глазах начала рассеиваться, сменяясь привычным янтарным блеском. Он судорожно выдохнул, накрывая ладони Чжаня своими. — Чжань-гэ, — прошептал он, приходя в себя. — Твоя бытовая терапия работает безотказно. Обелиски внизу, в фиолетовом тумане, начали медленно приходить в движение. Они скрежетали, сближаясь и выстраивая шаткий, прерывистый мост к парящему в центре зала постаменту. Ибо, всё ещё тяжело дыша, крепче сжал ладони Сяо Чжаня на своих щеках. Его взгляд прояснился, но печать затмения на шее продолжала пульсировать серебром и золотом. — Спасибо, — тихо произнес наёмник, медленно отстраняясь, но не выпуская чужую руку. — Песок в трусах — это действительно лучший антидот от вечности. Но стоило им сделать шаг на первый обелиск, как шёпот в зале изменился. Голоса стали выше, тоньше, и теперь они звали не наёмника. — Сяо Чжань... хранитель забытого... зачем тебе истина, если она разобьёт твоё сердце? — шелестел воздух. — Твои книги — прах... твои чувства — ловушка... Профессор замер на середине прыжка между двумя камнями. Его супер-зрение вдруг подвело: вместо обелисков он увидел тысячи рассыпающихся страниц своих любимых манускриптов. Мир под его ногами стал зыбким, как те самые пески. — Ибо... они говорят, что всё зря, — его голос дрогнул, и он невольно зажмурился, чувствуя, как бездна тянет его вниз. — Что знания — это только пыль... — Эй! — Ибо резко дернул его за плечо, притягивая к себе и практически заставляя Сяо Чжаня уткнуться носом в воротник своей тесной белой рубашки. — Не слушай эту библиотечную моль! Наёмник обхватил его за пояс, буквально перенося его через очередную расщелину. — Твои знания помогли нам не сдохнуть в гроте! — рыкнул Ибо прямо в ухо Профессору. — Твой «удельный вес знаний» — это единственное, что сейчас имеет значение! Смотри на меня, а не на эти камни! Орешек, почувствовав панику хозяина, высунулась из воротника Ибо и сильно укусила Сяо Чжаня за мочку уха. — Ай! — вскрикнул тот, мгновенно приходя в себя от резкой боли. — Орешек! Ну за что?! — За дело, Профессор, — усмехнулся Ибо, когда они наконец запрыгнули на центральный постамент. — Она просто напоминает, что мы всё ещё материальны. Перед ними, в самом центре помещения, возвышалась чаша, наполненная жидким золотом. Это был Колодец Солнца. Они стояли на краю чаши, и золотое сияние снизу освещало их лица, стирая тени и делая кожу почти прозрачной. Орешек замерла на плече Ибо, заворожённо глядя на медленные волны жидкого света. — Бо-ди, это он, — прошептал Сяо Чжань, и его голос больше не дрожал. — Колодец Солнца. Согласно манускрипту Усеркафа, здесь материя превращается в чистую информацию. Если мы соединим Диски и опустим их в это золото, Храм признает нас своими хозяевами. Ибо посмотрел на два Диска в своих руках — Золотой и Серебряный. В лучах Колодца они начали вращаться сами по себе, стремясь друг к другу. — И что потом? — Ибо перевёл взгляд на Сяо Чжаня. Его рубашка, одолженная у Профессора, теперь светилась насквозь, обнажая каждую линию двойной печати на груди. — Мы станем богами или просто сгорим? — Мы станем путём, — Профессор накрыл ладонь Ибо своей, помогая удержать вибрирующие артефакты. — Храм ищет не одного героя, а пару. Солнце и Луну. Силу и Знание. Без меня ты не поймёшь, куда идти, а без тебя... я просто пыль в библиотеке. Они одновременно разжали пальцы, позволяя соединённым Дискам медленно опуститься в золотую жидкость Колодца. В ту же секунду зал взорвался ослепительно белым светом. Но это не была вспышка боли. Это был поток образов: Сяо Чжань увидел Храм сверху, как живой организм; Ибо почувствовал, как боль в ране окончательно исчезла, сменяясь бесконечной силой. А в самом центре Колодца, прямо из расплавленного золота, начала подниматься крошечный кристалл, в котором билось сердце настоящего Солнца. — Хватай его, Чжань-гэ! — крикнул Ибо, прижимая Профессора к себе, когда платформа под ними начала стремительно подниматься к самому куполу Храма. Платформа неслась вверх по центральной шахте Храма с нарастающим гулом, похожим на рокот тысячи струн. Стены вокруг превратились в размытые полосы золота и обсидиана. Сяо Чжань, прижатый спиной к мощной груди Ибо, обеими руками сжимал кристалл. Тот в его ладонях пульсировал живым теплом, и Профессор вдруг понял, что больше не слышит шёпота теней — он слышит только биение сердца Ибо, которое резонировало с кристаллом. — Держись, Чжань-гэ! — крикнул Ибо, обхватывая его одной рукой за пояс, а другой вцепляясь в край вибрирующей плиты. — Мы сейчас пробьём купол! Лишь бы не своей головой! В этот момент кристалл в руках Профессора испустил ослепительно белый луч, который ударил точно в вершину пирамиды над ними. Массивный замковый камень Храма, весивший десятки тонн, разошёлся в стороны, как лепестки лотоса, и в лицо им ударил не затхлый воздух гробницы, а холодный ночной ветер и свет миллионов звёзд. Платформа плавно замерла на самой вершине, возвышаясь над океаном тропических джунглей. Тишина была оглушительной. Ибо медленно разжал объятия, но Сяо Чжань ещё мгновение стоял, прислонившись к нему, чувствуя, как дрожат колени — то ли от полёта, то ли от того, что они только что сделали. — Мы это сделали, — прошептал Чжань, глядя на кристалл, который теперь светился мягко и умиротворённо. — Ибо, посмотри на джунгли - они тоже светятся! Действительно, весь лес вокруг Храма, насколько хватало глаз, мерцал лазурными искрами — природа откликнулась на пробуждение Сердца Пятой династии. Орешек высунула голову из воротника рубашки Ибо, чихнула (на этот раз тихо и вежливо) и с королевским видом посмотрела на луну. Она явно считала, что этот фейерверк устроили исключительно в её честь. Ибо посмотрел на мужчину, стоявшего рядом с ним — взъерошенного, босого, в порванной куртке, но с сияющими глазами — и впервые за всю экспедицию по-настоящему, открыто улыбнулся. — Знаешь, Профессор... твой «удельный вес знаний» — это, пожалуй, самое ценное, что я когда-либо крал. Но их идиллия длилась недолго. Далеко внизу, у подножия Храма, вспыхнули огни фонарей и послышался шум вертолёта. — Рано расслабляться, Чжань-гэ, — Ибо снова стал наёмником, его взгляд мгновенно похолодел. — Шоу только начинается.