Моё сердце

— Пожалуйста, только живи, — прошептал Коу, и его голос задрожал, будто каждое слово было слишком тяжёлым, чтобы произнести его вслух. Свет свечи не мог осветить всю комнату — он едва ли рассеивал мрак, подкрадывающийся к углам. Он был тусклым, слабо видимым, как маленькая искра, почти утраченная в этом огромном пространстве. В комнате было так тихо, что тянущееся молчание словно бы заполняло всё вокруг. Перед ним лежал Мицуба. Его шарнирное тело было неподвижным, безжизненным, как пустая оболочка, и, несмотря на его искусственное происхождение, это зрелище было невыносимо реальным. Это была не просто кукла, не просто механизм — это был его друг. И, кажется, главная его ошибка... Это... было так трудно. Коу помнил, как когда-то сам разрабатывал каждый элемент этой сложной конструкции, как собирал, как старался создать нечто, что могло бы хотя бы на долю секунды приблизиться к тому, что люди называют человечностью. И Соске был таким, он получился настоящим. У него была душа. Он сумел перенять качества, которые так хотел подарить ему создатель. Он буквально был его другом; слишком живым, чтобы быть игрушкой. Он был... был... Теперь, глядя на своё творение, Минамото осознавал, что его усилия были напрасны. Механизм куклы остановился. Коу опустил голову, чувствуя, как всё вокруг становится тяжёлым, как пустое пространство внутри его груди, разъедая, становится больше и больше. Он создал эту куклу, он был её автором. Но сейчас, в этот момент, когда он в очередной раз обнаружил сбой, когда всё зависело только от него, он понял, насколько он беспомощен. Он не знал, как на этот раз его починить. Все детали исправны. Кукла стала его сердцем. Это было не метафорой. Он чувствовал это — словно каждый момент, когда он работал над ней, когда она двигалась, когда он видел, как её глаза горят, её тело оживает, — всё это было связано с ним, как дыхание. И теперь, когда её жизнь остановилась, остановилось и что-то внутри него. Это не был просто механический сбой. Это была утрата, утрата чего-то, что Коу считал своим продолжением, чем-то настолько важным, что невозможно было просто отпустить. Блондин не мог отпустить его, потому что он был частью его. Он стал тем элементом, который слился с его собственным существованием, и разрыв между ними был бы разрушительным для обоих. Всё, чем Соске был, и всё, чем был он сам, слилось в этот механизм. Когда он создал его, он не осознавал, как сильно они привяжутся друг к другу. Он не осознавал, как его сердце будет биться в унисон с этим механическим телом, как каждое движение, каждый взгляд Мицубы будет отражаться в его собственной жизни. С каждым сбоем в механизме, с каждым его падением, он чувствовал, как сжимается и его собственное сердце... — Я не могу тебя отпустить, — прошептал Коу, когда его пальцы снова скользнули по холодной коже розоволого создания. — Ты стал частью меня. Ты — моё сердце, Соске. Без тебя я не смогу жить... Тусклый свет свечи едва освещал его лицо, но в этом свете было что-то важное, что-то, что связывало их вместе. Сломанная кукла и мальчик, её создавший. И теперь Минамото знал: он не мог бы отпустить её, не мог бы оставить без своей души, без этой части, что уже была ему так близка.