Сборник драбблов

Это странно-привычное ощущение, когда ты не хочешь быть там, где ты есть. Так думает Жан, когда высаживается в аэропорту города Колумбия в семь тридцать утра пятницы, пятого октября. На нем коричневый свитер и джинсы, потому что он не хотел надевать спортивную форму из принципа. Игра только вечером. Они пробудут в Пальметто все выходные, тренер уже объявил им это. Их матч – дружеский, в рамках сотрудничества между университетами. Джереми улыбается, пока они идут к выходу. В кармане Жана звонит телефон. Он знает кто это. В груди тянет. Он отвечает, конечно. — Вы приземлились? – спрашивает Нил. — Если ты не видел никаких новостей об авиакатастрофе, - отвечает Жан. — Я не смотрю новости, - говорит Нил. Его дыхание слегка неровное и Жан ненавидит, что знает, как это звучит. Знает различия. — Мы увидимся где-то через два часа, - добавляет Нил. Он знает. Звонок заканчивается. Натаниэль, а теперь Нил – самый странный человек, которого Жан когда-либо встречал. Он не хочет и хочет его увидеть одновременно. Его желание и не желание исполнятся через два часа, когда они прибывают в университет, конечно. Лисы уже там. Кевин жмет руку Джереми, но того этот вариант не устраивает, как обычно. Это забавно, потому что Нил сейчас капитан. Он стоит немного в стороне, на нем огромная толстовка команды и черные компрессионные шорты для бега, поверх которых оранжевые, часть формы. Волосы длиннее, чем Жан помнит. Но не слишком. Рядом с ним стоит Эндрю Миньярд и сверлит Жана тяжелым взглядом. Через секунду Нил идет к нему, Миньярд следует за ним. В груди у Жана все скручивается. — Привет, - просто говорит Нил. Жан кивает. — Все в порядке? – спрашивает Нил и Жан даже не знает, о чем конкретно этот вопрос. О полете? О жизни Жана? О чем-то глубоком или нет? — Да, - отвечает он, потому что все равно не уверен, что был бы готов делится чем-то еще. Его всегда поражало, насколько безобидным может выглядеть Нил, и что он из себя представляет на самом деле. Знает ли Миньярд? Вероятно, да. — Нил! – Джереми бросается к ним со стороны, без объятий, потому что Миньярд уже напрягся, но с рукопожатием, излишне эмоциональном. Нил улыбается ему, на секунды на его лице мелькает растерянность, но быстро пропадает. — Джереми, - отвечает он. Его поза расслаблена, в воротнике толстовки, там, где видна белая шея, на коже есть розовые следы. Жан готов поклясться, они размером ровно с рот Миньярда. — Эндрю, - кивает ему Джереми, не пытаясь потянуться к нему. Эндрю, что удивительно, кивает в ответ. У них нет слишком много времени на разговоры, тренер забирает их, уводит в корпус туда, где они будут жить эти несколько дней. Джереми целует его в раздевалке перед игрой, пока никто не смотрит. Во время игры Жан смотрит на Нила. Его игра отличается от того, как играл Натаниэль. Они оба тогда играли за свою жизнь. Они и сейчас это делают, просто не так открыто. Не так угрожающе. Нил любит игру, это видно. Когда на перерыве он снимает шлем, его волосы мокрые, прилипшие к его красному лицу, а улыбка широкая, когда Миньярд тянет его к себе за плечо, чтобы он облокотился на него, потому что его ноги заплетаются. Они стоят немного дальше от всех остальных. В груди Жана снова появляется то странное чувство. Он знает, как пахнет Нил, знает какая на ощупь его кожа влажная и сухая, какими могут быть его мышцы после тренировки, как часто он дышит во сне, когда у него кошмары, как он кусает нижнюю губу, когда думает о чем-то. Почему-то он ощущает потерю. Джереми хлопает его по спине, аккуратно, привлекая внимание и Жан улыбается ему.