Сборник драбблов

— Как это ощущается, Эндрю? — Как будто мне нельзя. Но не такое нельзя, как обычно. — Сможешь объяснить? — Никто не говорил, что нельзя. Это просто всегда было. Камень, лежащий в фундаменте. Би что-то записала у себя в блокноте, как она всегда делала на сеансах. Он привык. Раньше его это нервировало, но сейчас уже нет. Он просто продолжал пить свой горячий шоколад, который уже давно остыл. Но сладкое было мерой поддержки и не он собирался от него отказываться, не сейчас. — Это тяготит тебя? — Я не знаю. На самом деле он знал. И это было проблемой. Потому что, ему казалось, что он уже давно преодолел этот барьер. Они работали над этим годами. И вот теперь, сюрприз. Два дня назад, в тренажерном зале, Нил бежал на беговой дорожке. Ничего нового в этом не было – это был его любимый вид тренировки. Он бежал уже минут сорок, кожа его покрылась каплями пота, волосы были влажными, а шорты, короткое чудовище удобное для бега, по словам Нила, задирались все выше и выше. У Нила были хорошие бедра. Прекрасные. Если бы Эндрю был скульптором, он бы делал свои шедевры такими. Ему нравилось смотреть. Не ему одному. В зале были не только лисы и он был уверен, что Нил послужил (как минимум) бисексуальным пробуждением у нескольких  студентов, которые бросали свои взгляды туда же, куда и Эндрю. Но проблема была и не в этом. В момент, когда кожа на бердах Нила терлась, шорты задрались еще выше и Эндрю увидел след от своих зубов, оставленный на днях, он почувствовал вот это чувство. Стыд. А затем то, что ему нельзя смотреть. Смотреть туда, куда он смотрел и думать о том, о чем он думал. Эта мысль зацепилась за его воспаленный мозг и крутилась несколько часов. Он ждал, пока она уйдет, но она не ушла. Тогда он препарировал ее и принес Би. — Это нормально, Эндрю. Такие вещи не исчезают бесследно. Часто, они остаются с нами навсегда. — Да, как я мог надеяться на успех хоть в чем-то, - разочарованно ответил он, наконец отставляя пустую кружку. — Что ты сделал потом? — Ничего. Закончил тренировку, покурил. — Ты не говорил об этом Нилу? Он пожал плечами. — Нет, в этом нет смысла. Это не то, что он сможет понять. Это было правдой. Уровень рефлексии и препарирования чувств у Эндрю достиг уровня автоматизма, который напрягал даже его самого. Самокопания как способ самоуничтожения, так он считал. Ну, Би считала иначе, направляя его старания в другое русло. Он был еще жив, значит, это работало. — Что ты чувствуешь сейчас? Любимый вопрос Би. Раньше он ничего не чувствовал. Потом чувствовал – но скрывал это даже от себя. Потом пришло осознание, что на самом деле он чувствует слишком много, но у него нет инструментов для переваривания и выражения этих чувств. Поэтому, ему пока оставалось одно: — Принятие.