Сгоревшие коржики и пряные чувства

      Дым на кухне доходит до потолка. Воняет горелым, а видимость почти нулевая. Говорят люди, что готовка дана не всем, но Амброзиус не верит и в который раз пытается сжечь квартиру.       Он кухонный неудачник, почти предмет мебели, когда дело доходит до великих кулинарных шедевров. Ему нравится пробовать блюда разных стран и смотреть на изысканную подачу. Потом он пытается повторить это дома, но чаще получает несъедобное нечто. Нет, он, конечно, понимает, что это дело практики. Ничего не может получиться с первого раза, тем более в таком тонком деле, как кулинария.       Амброзиус пытается следовать рецепту и точно выверять пропорции. Он старается не отвлекаться на посторонние дела. Но, как это часто бывает, тут зазевался, там позвонили — и вот яблочный пирог летит в мусорное ведро. Сам он бежит на балкон, чтобы не задохнуться.       Амброзиус — настоящий домосед, он не любит шумные компании и экстремальные увлечения. Хотя, наблюдая за его подвигами в готовке, можно сделать иной вывод. Удаленная работа обеспечивает свободный график и возможность сидеть в удобном кресле, подобранном специально для здоровья спины. Именно поэтому он и зависает на кухне, пробуя новые идеи из социальных сетей.       Амброзиус выдыхает. Он успокаивает себя тем, что хорош в других делах. Например, он отличный программист и прекрасно справляется со своей работой. Он знает математику, которая дается не всем, и может сделать качественный ремонт за скромную плату в виде пиццы.       У него вообще много талантов. Он знает достаточно, чтобы считаться образованным и умным человеком, чей авторитет нерушим.       — Ты решил сделать угольки для мангала? Похвально, — Баллистер появляется на балконе ожидаемо. Он кладет голову на плечо партнера и обнимает его, чтобы тот не расстраивался. Привычный жест заботы и беспокойство выравнивает сбившиеся от провала дыхание. Душа ощущает то потерянное в грусти спокойствие и распускается цветами.       Амброзиус знает: для своего парня он великий кулинар. Баллу совершенно всё равно, достойна ли пища похвалы критика. Ему нравится рвение и огонь в глазах, с которым Амброзиус часами возится на кухне, пытаясь его удивить.       Торт на прошлый день рождения был не таким уж провальным, по крайней мере, так считал Балл. Возможно, не хватило навыков украшения и лепки из мастики. Зато какой вкусный был крем! Да и румяные коржи, за которыми велась поминутная слежка, вышли как надо.       — Ты всегда пытаешься шутить, но выходит это очень и очень плохо, — Амброзиус поворачивает голову и улыбается. Они обмениваются этими шутками для создания легкой атмосферы. Когда один впадает в печаль, второй поднимает настроение, прогоняя уныние из их дома.       — Я буду стараться лучше, мой принц, — Баллистер смеется. Его механическая рука остается на теплой талии, а здоровая убирает светлую прядь волос.       Дневное солнце слепит глаза. Оно ласкает лучами влюбленных и уходит за облако. Где-то выше, на балконе пятого этажа, у кормушки поют птицы. Внизу лают собаки и переговариваются люди. Пара существует в мгновении, когда глаза прикованы друг к другу. Здесь мелкие проблемы и большие провалы кажутся лишь испытанием перед будущим успехом.       — Пойдем посмотрим на твой сгоревший коржик?       — Это должно было быть печенье, — Амброзиус вздыхает. Он заговорился с коллегой, помогая девушке разобраться в ошибке на сайте. Забыл о времени и вспомнил о духовке, лишь когда почуял запах гари.       — Посмотрим на твое печенье. Я уверен, что там не всё так плохо, как пахнет.       — Лучше сразу выброси противень из окна.       Балл только улыбается. И правда — вышли угольки. Тесто, которое было небрежно выложено на пергамент, уцелело лишь в самой середине. Большая часть изделий превратилась в черные комочки с едким запахом.       На обед решено было выпить кофе. К ужину Балл освободится от дел и поможет с приготовлением риса.       Рядом с ним навыки Амброзиуса будто вырастали в геометрической прогрессии. Подгоревшие ранее блюда теперь получались аппетитными и красивыми. Тесто больше не дымилось в духовке, а сковорода не превращала еду в неясное месиво, приставшее ко дну.       Баллистер просто остаётся рядом: нарезает овощи, помешивает рис и развлекает историями из бюро финансовых услуг. До чего же порой были глупы некоторые люди.       Он кратко целует партнера в щеку, обнимает за плечи и мимолетно касается кончиками пальцев рук Амброзиуса, придавая интимности моменту. Балл никогда не ругается и не высмеивает незнание каких-то процессов. Когда Амброзиус берет перерыв в своих кулинарных опытах, не забывает твердить о том, как соскучился по стряпне любимого.       — Ты не должен всегда хвалить меня.       Баллистер пялится на него и замирает. Его механическая рука перестает стирать слой пыли с верхней полки, а голова наклоняется в бок. Смотрит точно как ребенок на новое явление, вроде той же падающей звёзды.       — Почему нет?       — Потому что я не всегда делаю что-то, что заслуживает сиюминутной похвалы. А ты всегда говоришь, что это хорошо и что лучше ты никогда не видел.       Амброзиус уверен, что хвалить его порой не за что. Иногда он творит совершенно странные вещи, но всё равно получает теплые, греющие душу слова. Они льются бесконечным фонтаном, хотя в его действиях нет ничего великолепного.       Баллистер усмехается. Он откладывает ярко-зеленый пипидастр и подходит вплотную. Смотрит ему точно в глаза, не отрываясь. Берёт прохладную ладонь и переплетает пальцы в тугой замок.       — Я хочу и буду хвалить своего парня. Даже твои маленькие успехи должны быть оценены по достоинству. Я горжусь тобой и показываю свою поддержку именно так, — он целует макушку приподнимаясь на носки. Оставляет свое тепло и заботу в призрачных касаниях.       — Для меня всё, что ты делаешь, — хорошо, потому что ты делаешь это с желанием и от всего сердца. Твое рвение сделать подарок, удивить вкусным ужином или рассказать что-то новое... Для меня каждая мелочь, связанная с тобой, заслуживает похвалы.       Баллистер улыбается. Искренне, со светом в глазах и бабочками в животе. Они порхают от любви и верности, взмывая к самому сердцу, которое давно бьется в унисон с другим.       Амброзиус не находит ответа. Он закрывает глаза и утыкается лбом в сильное плечо. Несильно бьет кулаком в грудь партнера и ворчит в ткань его футболки:       — Ты слишком хороший.       А Баллистер слышит. Всегда и абсолютно всё. Он замечает старания и усилия, которые Амброзиус прилагает для выстраивания их отношений. Слой за слоем возводя стены для их будущего, тот делает больше, чем замечает сам.       Баллистер любит так, как не любил никого и никогда. Поэтому он улыбается, зарываясь лицом в светлые волосы, и большим пальцем гладит тыльную сторону ладони Амброзиуса.       Вечером он съедает те две уцелевшие печеньки. Он улыбается и смеется, когда Амброзиус забавно дует щеки, прося его не травиться. Любит.       Он целует его до глубокой ночи и хвалит. За мелочи и за свершения. За то, что Амброзиус просто есть и всегда стремится к чему-то новому, совершенствуя себя.       Любит.