Может, и он

— Значит, самое уютное местечко занял. Флок оторвался от рукава. Он узнал гостя еще по голосу и, подняв глаза, убедился, что угадал. — Привет, — ответил Флок без улыбки. — Ну, это приказ майора. У вас тут, оказывается, такие правила. Когда получаешь вот такой, — и он показал, какой, — связкой прутьев по ноге, тебя отправляют в лазарет. К слову, в чем смысл? До меня здесь все равно никому нет дела. А лежать я мог бы и в общей спальне. Хорошо хоть ножницы нашлись. — Наслаждайся. У нас тут, — передразнил Жан, — уединение — редкая штука. А уж теперь… Он присвистнул. Флок отложил куртку и посмотрел на Жана уже серьезнее. — Я думал, ты первым умрешь. Жан пожал плечами. — Прошу прощения за обманутые ожидания, — хмыкнул он. Конечно, он изменился, это Флок уже заметил. Стал мрачнее и сдержаннее, чем в кадетском корпусе. И все же коронная ехидца осталась при нем. Капелька тепла тронула сердце Флока: он почти вернулся в прошлое, где в центре их форменных шевронов еще сходились два учебных безобидных меча. Не то чтобы те времена были беспечными и тогда не приходилось хлебать дерьмо ложкой, но, по крайней мере, все еще были живы. — Если тебя это порадует, много раз я был очень близок. Что ты тут делаешь? Флок махнул рукавом, демонстрируя, что. У него тоже было чувство юмора, в конце концов. Если б два вечных спорщика сто четвертого отряда своими колкостями не заполняли казарму до каждой щели, может, Флок бы еще потягался в остроумии с Жаном и посмешил однокурсников. — Отрезаю старые нашивки. Жаль, не захватил крылья, мог бы и пришить сразу. Сколько мне тут еще куковать, как думаешь? — Вообще-то я о другом. Флоку захотелось сказать: «я знаю», чтобы Жан не воображал, что он один тут такой умный. Но спешить заводить что-то постоянное — врагов, друзей, неприятности — не стоило. Он промолчал, что, впрочем, тоже можно было посчитать вызовом. Жан не стал давить. Может, он и правда был умнее, чем выглядел кадетом. Может, и в разведку вызвался и впрямь не потому, что захотел подвигов. — Кто тебя сюда отправил, говоришь? — спросил Жан. — Майор Ханджи. Выражение лица Жана как будто неуловимо изменилось, когда он услышал это имя. Но Флок провел в отряде меньше дня: слишком мало, чтобы судить, верно он подметил или нет. — Значит, жди, когда она к тебе подойдет. А нашивки я тебе принесу. — И нитки с иголкой! — крикнул Флок Жану вслед. — Почему меня должно радовать, что ты едва не сыграл в ящик? — спросил Флок, когда Жан вернулся. — Я вообще-то не умирать сюда пришел. Жан протянул Флоку нитки и шевроны и сел на соседнюю койку. — Так зачем? — снова спросил он. Флок вздохнул, собираясь с мыслями. — Может, ты и правда умнее всех оказался, когда выбрал быть в центре событий. Вот и я… не хочу больше в стороне стоять. — Но почему сейчас? Флок расслышал упрек в голосе Жана и улыбнулся. — Понимаю, упустил я шанс быть лучше других. — Я пошел в разведку не потому, что хотел быть лучше других. — Но именно так вы все на нас и смотрите. «Ах, значит, легко любить разведотряд теперь, когда ему покровительствует королева?» Жан нахмурился. — Я не смотрю. И все же они в чем-то правы, разве нет? Времена меняются, и люди выбирают, что выгоднее. — Я так сильно надеюсь, что разговоры о выгоде, совести и долге не обязательная часть вашего устава, — признался Флок. Жан легко улыбнулся. — Не обязательная. Так что у тебя с ногой? — Неужели ты не слыхал? Один из наших рассыпал прутья от кроватей, и они все мне достались. Точнее, моей ноге. Командор такой разнос устроил, что удивительно, что я один тут лежу. Как минимум у дюжины уши должны были лопнуть. Громкий он у вас… — Разве что по делу. Флок отметил, что Жан уже защищает то, что считает своим; это было любопытно. — Ладно. А вот что ты тут делаешь? Чего ты от меня хочешь? Лицо Жана ответило забавной гримасой и приподнятыми бровями — дескать, ничего особенного, — а следом он и сам подтвердил: — Да ничего. Поздороваться. — Здравствуй, — согласился Флок. — В Тросте ты меня так недовольно спрашивал, зачем мне разведотряд. Как будто я тебя предал, честное слово. — Ну уж. Просто ты был заметный, и твой поступок у многих пошатнул ориентиры. Флок пошевелил ушибленной ногой и поморщился. Возможно, он станет первым солдатом, убитым кроватью. Третья попытка может быть удачной. — А вот теперь и ты здесь. — Так может, и мои тоже, — предположил Флок. И, заметив, как недоверчиво Жан прищурился, добавил: — Да нет, не рассчитывай. Я ни секунды не метил в разведотряд. Но потом… День за днем, один другого глупее. Знаешь это чувство, когда ты не на месте? Флок поглядел на Жана. — Нет, пожалуй, не знаешь. Может, если бы в военпол я сразу попал, меня бы тут сейчас и не было. — Все мы туда хотели, — кивнул Жан, и в глазах у него промелькнуло что-то вроде нежности — к тем дурачкам, понял Флок. И тут он вспомнил. И решил проверить. — А может, это все майор Ханджи, — намеренно многозначительно сказал Флок. — Правда, тогда она еще не была майором. Жан встрепенулся: почти ожидаемо, но все еще непонятно. — А чего она?.. — А мы с ней встретились тогда. Скоро после распределения. Меня послали мыть казармы… *** Он проштрафился: потерял свою маску, и его послали мыть казармы. Мало ли работы было в Тросте? Флок предпочел бы продолжать искать трупы, только не торчать в этих опостылевших стенах. Он тащил в спальню два полных ведра, хотя единственное, что он действительно хотел с ними сделать, — это хорошенько пнуть, чтоб летели подальше и звенели погромче. Он и не заметил, как началась новая жизнь, где он стал солдатом гарнизона. Это должно было как-то более нарядно произойти, что ли. Они должны были устроить какой-то праздник или вроде того. Но вместо праздника случился тот непоправимый ужас. Мир рухнул, а Флок мыл в нем полы. Вот и все. Вернувшись с водой, Флок обнаружил какого-то худощавого парнишку. Тот ползал на четвереньках в проходе между кроватями и что-то искал. Он тоже приметил Флока: вскинул голову и настороженно сверкнул глазами за стеклами очков. Флок хотел было возмутиться и спросить, чего ему нужно, но заметил нашивку с крыльями на рукаве и помедлил. — Капитан отряда Ханджи Зое, — представился парнишка, вставая и отряхиваясь. Он быстро пробежал глазами по куртке со знаками гарнизона и так же быстро угадал: — Ты новенький? Из сто четвертого? — Флок Форстер, — кивнул Флок. — Точно. Из сто четвертого. — Ты здесь один? — Как оказалось, нет, — и Флок вопросительно поглядел на незнакомца. Назовись тот хоть королем, болтать лишнего Флок не собирался. Изредка у них бывали гости из разведотряда — присматривались к кадетам или что-то хотели от их инструктора — но сейчас здесь остались только пустые койки и пыль на них. — Как тебе служится, Флок Форстер? Они явно были еще недостаточно близки, чтобы отвечать было обязательно; к тому же о незнакомце вообще-то следовало доложить, но непонятно было, кому. Впрочем, эти койки волновали Флока теперь не больше, чем лысина Шадиса. А пообщаться с разведчиком было вдвойне неплохо: вдруг получилось бы узнать чего-нибудь полезное? Да и скучно было бы, наконец, не так сильно. — Я могу вам помочь? Гость был явно не из стеснительных. — Вообще-то да. Давай отодвинем, — и он взялся за край кровати. Флок подошел, взялся за другой край и поглядел на странного парня. Запястья у него были тонковаты. А еще он был не крупнее Флока, а среди его ровесников капитанов не было. Ну да кто знал, как оно бывает у этих безумцев в их блаженном отряде?.. — Вы что-то ищете? — Все что-то ищут, — уклончиво сказал разведчик. — Вот и нет. Кто-то просто драит полы. — Стало быть, не очень тебе нравится в гарнизоне. Разведчик опустился на пол. Так ловко у него получилось — точно птица он пикировал к половицам и приник к ним чуть ли не щекой. В лице его тоже было что-то птичье. Нос, понял Флок. Острый и выдающийся, он напоминал клюв ястреба. — Ничего, — разочарованно признал этот странный человечек-ястреб, исследовав все половицы ловкими пальцами. — А что должно быть? — Не знаю, — задумчиво пробормотал он. — Ну, кроватей тут еще много. — И ты мне поможешь? — Чего ж нет. Так и мыть удобнее. Было бы приятнее, конечно, если б вы мне рассказали, что мы ищем. Не гигантов же, в самом деле? Собеседник шутку проигнорировал: занят был очередной половицей. — Порнушку? Это максимум, на что мы можем рассчитывать. — Ответы. — На что? — На вопрос, почему мы еще живы, — загадочно протянул разведчик, он же капитан отряда Ханджи Зое. Потом он выпрямился и, развернув плечи, оценивающе посмотрел на Флока, а Флок отчетливо разглядел то, что подозревал. Это женщина, понял он. Все-таки женщина. — Ну, девять из десяти живы, потому что не высовываются. — Как видишь, в последнее время это не работает. — Шансов все же побольше, верно? Флок быстро управился с тряпкой и ухватился за рейки, а Ханджи взялась с другого конца. Отнеся кровать на место, она грохнула ее об пол: кровать жалостливо зазвенела, в пружинах заколыхалось металлическое эхо, половицы вздрогнули. Флок, на всякий случай, — тоже. — Сидеть здесь и ждать, пока гиганты придут снова… это жизнь? Рукава Ханджи перемазались в пыли, волосы растрепались. Она смотрела на Флока жестко и пристально — точно две огромные карие шляпки пригвоздили его к стене. А она красивая, подумал Флок. Не так, как Микаса или Криста, — как горящий факел черной ночью, путеводный огонь. Глаз не отведешь. — Вы меня стыдите, что ли? — хмыкнул он. — Ну уж нет. Я уж как-нибудь. Знал я одного ненормального, который все навострялся в военпол, а ушел к вам. Лицемер. — Это почему же лицемер? — Да он же только притворяется героем. — Притворщикам у нас не выжить. Ханджи выдохнула, точно сдулась и стала меньше ростом. Факел притух. Даже голос у нее изменился, стал теплее. — Ты извини. Не стоило на тебя срываться. Времена тяжелые. — Вы меня не обидели. И вообще вы правы — не очень-то мне здесь и нравится. Ему показалось, Ханджи сделала было шаг к нему, какое-то неловкое примирительное движение, — но нет, она осталась на месте. — У меня много знакомых в гарнизоне. Без них… без вас Трост не восстановить. И потом… Работы всегда будет много. Флок мотнул головой. Еще не хватало жаловаться этой чудной женщине, у которой настроение менялось, как небо в облачный день. — А вы давно в разведке? — Десять лет. Флок не сумел спрятать удивления. — Ну, полегче, а то глаза вывалятся, и растеряешь. Давай, бери прутья... О, а это что у нас? Оттаскивая очередную кровать в сторону, Флок тоже заметил неплотную половицу. Обычный тайник. Его сокурсники прятали в таких засаленные листки с непристойными картинками или глупые тексты — все про то же. Ханджи метнулась к тайнику, забыв про все на свете, включая кровать. Флок не удержал ее ровно, и стальная поперечина прошлась по пальцам. Он взвыл. — Ох, прости! Ты цел? Флок повалился на пружины, стараясь не шевелить ногой. Ответить он пока не мог, потому что не был уверен. Он почувствовал, как что-то бесцеремонно схватило его за злосчастную ногу, но в мутной пелене плохо виделось и думалось. Тяжело дыша, Флок дождался, когда в глазах и голове прояснится, и увидел, конечно же, Ханджи с его сапогом в руке. — Перелома нет. Ушиб. Резать не придется. Ты будешь жить, Флок Форстер. — Очень рад это слышать, — закатил глаза Флок и прокряхтел через силу: — Стоило ли оно… хотя бы того. Что нашли? Ханджи развернула листок и прыснула. — А ты был прав. — О, ну такого добра тут напрятано достаточно. Значит, ищем развратный компромат на моих бывших сокурсников? Такое задание? — Нет, — Ханджи продолжала смеяться. — Но это я прихвачу с собой. Моблиту понравится. Его творение. Чудесная картина. Копия, пожалуй, но почерк художника трудно не узнать… Флок, пошатываясь, встал на ноги и заглянул в листок. — Ох, — только и смог сказать он. Он видел этот рисунок и раньше, но не в руках едва знакомой женщины — пусть даже она была похожа на женщину не больше, чем он сам. Деревянный от неловкости и боли, Флок, прихрамывая, поплелся за ведром. — Посиди, отдохни. — Нет уж. Давайте мы с вами быстрее закончим, я хочу живым отсюда уйти. Нога болела, но дело шло довольно споро, потому что вдвоем было и впрямь веселее: Ханджи явно предпочитала разговор молчанию. — …Мы ведь не просто хотим перебить всех. Мы хотим изучить их. Они очень легкие, ты знал? Такая громадина, а почти ничего не весит. А почему? — Почему? — Вот это и интересно… — Лично мне больше всего интересно, верно ли говорят, что это Йегер дыру запечатал. Гарнизонные сказки? Но как ни старался Флок выведать что-нибудь об Эрене, Ханджи непременно уводила разговор в другую сторону. — И почему они такие… человекоподобные и в то же время… настолько другие? Вот если тебе срезать руку, что будет? — Не думаю, что хочу пробовать. — И правильно. К тому же, могу тебя уверить, ты получишь отдельную руку. А отсеки руку гиганту — и она испарится. И мертвые, они просто испаряются. К несчастью, он успел увидеть это и сам. — Но Эрен… — Нет, Эрен — это что-то совсем другое, — отрезала Ханджи. По ее тону Флок понял, что больше ничего от нее не добьется, можно и не пытаться. — А вы умеете… таких делать? — брякнул Флок, не надеясь на откровенность, но не желая капитулировать без усилий. — Делать?.. — казалось, он озадачил Ханджи. — Да. Если он не один такой? Ханджи задержала на нем взгляд — такой пронизывающий, что стало не очень-то и уютно. Флок сбежал от него, уткнувшись в пол: там как раз удачно подвернулось несговорчивое пятно. — Может, и не один. Но нет, этого мы не умеем. Что мы вообще умеем, кроме как убивать? Убивать их мы научились… Но что с ними делать, мертвыми? Убил — и его скоро нету. А вот живой… Флоку показалось, он слышит разом азарт и досаду в ее голосе; сколько же тайн скрывали эти люди с крыльями на шевронах? — Живой гигант — это совсем другое. Как он дышит? Больно ли ему? Почему у него нет, — Ханджи махнула листком, очередным непристойным опусом, что нашелся под еще одной из кроватей, —  половых органов? Флок не сдержался, хихикнул. — И ничего смешного. Каждый раз… ты можешь стать частью открытия. Она наклонилась низко-низко к полу, чтобы заглянуть в его лицо. Она сумасшедшая, понял Флок; но если это и пугало, то не сильнее, чем притягивало. — Чего-то такого, что перевернет мир, — добавила она. — Я, — скептически фыркнул Флок. А Ханджи все смотрела на него. Он ждал, что она скажет, это просто фигура речи, но она сказала совершенно серьезно: — А может, и ты. Они помолчали. Пятно закончилось, а Флок все возил тряпкой по чистому, пока не почувствовал, что это уж совсем глупо. — Его не убьют? Эрену… позволят остаться с вами? — Мы постараемся. Флок сдался. В конце концов, он тоже не спешил бы выдавать ей свои секреты. Вместо того чтобы лезть в бутылку, он спросил, каково это было — выбираться за стену Марию, что они потеряли уже вечность назад. И Ханджи рассказала, каково. И чем больше она говорила, тем сильнее Флок ловил себя на странной мысли. А может, и он бы хотел. Флок мыл, она искала и рассказывала. Вспоминала всякое смешное по соседству со страшным — как один из разведчиков упал с лошади во время экспедиции, но обошлось все благополучно, его посадили в повозку и довезли обратно; или как потравились сидром однажды, напившись после экспедиции, где не потеряли ни одного человека; и как пели у костра. Она и спела ему немного — такую незатейливую песню про маленького человека и вековечные стены, у которых все же был где-то край, а Флок подумал, что уже не выбросит из головы ни ее безголосое пение, ни этот мотив, меланхоличный и обнадеживающий одновременно. Рассказала про своего помощника Моблита — какой он талантливый художник и стеснительный до ужаса, но и заботливый не меньше. — Постоянно меня подкармливает, — поделилась Ханджи. — Я его недавно спрашиваю: «Моблит, если бы ты был на месте Сон… ну, если бы ты был гигантом, ты бы дал себе что-нибудь отрезать?». А он говорит: «Капитан, хоть голову, лишь бы вы поели нормально». Говорит, люди на пустом чае и энтузиазме не живут. Ханджи вздохнула. И снова она как будто чуть не выдала что-то любопытное; впрочем, Флок уже заподозрил, что она водит его за нос и говорит ровно столько, сколько желает. — Вы голодны? — спросил он. — Тут, наверное, уже ничего нет. Но я могу посмотреть в столовой. Ханджи глянула на него лукаво и рассмеялась. — Знаешь что? Ты начинаешь мне нравиться. И Моблиту ты бы тоже понравился. Они нашли еще несколько рисунков и рассказов того же толка. Ханджи сначала посмеивалась, потом только хмурилась. Больше себе она их не забирала. Оставляла потомкам, с уважением подумал Флок. Последний тайник она нашла под кроватью Марко. Как бы ни было больно вспоминать его, Флок улыбнулся: никогда бы не подумал на этого тихого праведника. Ханджи развернула бумагу. Флок приготовился увидеть уже привычное разочарование в ее глазах, но чем больше она вчитывалась в буквы, тем сложнее Флоку было читать по ее лицу: оно каменело. Она изучила лист с обеих сторон, а закончив, отдала его Флоку. «Здравствуй, Марко!» — прочитал Флок. И обмер. Это было письмо. «…Я так горжусь тобой! Ты у нас будешь первым, кто поступит в военную полицию. Отец тоже ужасно рад и говорит, это так почетно — служить самому королю. Только ты, пожалуйста, не рискуй понапрасну. У нас все хорошо, даже очень хорошо. Отец с братом починили крышу, урожай в этом году ждем обильный, а у Ромашки недавно родился теленок. Он такой смешной и ласковый. Сынок, ты не мерзнешь? Достаточно ли у вас еды? Не забывай менять носки. Береги себя, Марко. Очень ждем твою увольнительную, чтоб ты сам все увидел». — Он погиб, — полуутвердительно  сказала Ханджи, когда Флок добрался до точки; она как будто знала, но уточняла у него, потому что не хотела такой правды. — Откуда вы… — Имя. Оно было в списках. Я вспомнила, когда один мальчик… сказал мне. Флоку захотелось скомкать это письмо, выбросить подальше и не видеть никогда больше; но вместо этого он потянулся к карману куртки. — Надо отвезти его матери. — Зачем?.. — Ханджи будто испугалась такой затеи. — А вдруг они еще даже не знают? — Знают, — мотнула головой Ханджи. — Такие слухи бегут быстрее самых быстрых лошадей. — Тогда… пусть тут и лежит. Пусть… Он хотел сказать «пусть его помнят», но это звучало слишком тоскливо и жалко. — Да, — кивнула Ханджи. — Так и сделаем. Вернем его, откуда взяли. … — Ну так может… это не твое место? — спросила Ханджи, когда оба уже были готовы разъехаться в разные стороны на оседланных конях. — В любом случае уже поздно. — К нам в разведотряд никогда не поздно, — заметила Ханджи. Флок мотнул головой. Это даже представить было смешно. — Спасибо за помощь, — Ханджи выпустила повод и протянула ему ладонь. Флок пожал ее. — И прости, что уронила на тебя кровать. Рука у нее была крепкая, теплая и сухая. Чего-то такого он и ожидал. Не ожидал только, что прикосновение будет таким… человечным и приятным. — До свидания, Флок Форстер. — До свидания, — сказал он, решив не спорить. *** Жан слушал так, будто боялся пропустить хоть одно важное слово. Будь Флок глупее, он мог бы порадоваться, что из него такой прекрасный рассказчик. Но дело было в чем-то другом. — А с Моблитом они давно? — спросил он, едва закончив свой рассказ. Жан, прямо-таки завороженный, резко поднял голову. — А что? — Да ничего. Она так про него говорила… Я подумал, он ей не просто так друг. Вот и интересно, как долго в таком проклятом месте можно продержаться. — Они такие одни, — странно сказал Жан. Абсурдная мысль пришла Флоку в голову. Стоило понаблюдать. Это всегда его выручало — холодная голова и умение присмотреться. Вдруг дверь распахнулась. — Это ты! — обрадовалась Ханджи с порога. — Я не узнала тебя сначала, а потом как поняла! Опять тебе досталось, — и она кивнула его ноге прямо-таки с радостью, как старой знакомой. — О, здравствуй, Жан. И ты здесь? Вспоминаете, — она хихикнула, — молодость? — Я пойду, — заторопился Жан. — Не буду вам мешать. И ушел, даже сбежал из комнаты, названной лазаретом. Ханджи задержала взгляд на двери, закрывшейся за ним, но совсем ненадолго. Ее лицо осветила широкая улыбка. — Так и знала, что мы с тобой еще увидимся.