Глава 4. Дыхание Красного Пожирателя
9 апреля 2026 г., 20:44
Я проснулся от того, что воздух стал сухим, как старая кость.
Вход в мою расщелину, который всегда завешивал прохладный туман, теперь светился зловещим, тусклым золотом. Небо над лесом перестало быть черным. Оно стало цвета старой, запекшейся крови.
Я поднял голову. Стая уже поднялась на ноги. Волки не суетились — они умели ждать команды даже тогда, когда смерть уже лизала им пятки. Вожак стоял у самого края, и его ноздри непрерывно трепетали. Он ловил не только запахи, но и направление смерти.
— Пора, — пророкотал я, поднимаясь.
Мои суставы затекли, однако стоило мне сделать шаг, как кровь разогнала тяжесть. Я чувствовал, что шерсть на загривке встала дыбом. Не от гнева, а от первобытного ужаса перед лицом стихии, которую нельзя было укусить — огня.
Мы вышли из камней. Лес внизу уже походил больше на котёл. Дым стлался тяжелыми серыми пластами, забивая горло, мешая чувствовать реальность. Мое главное оружие — нюх — оказалось бессильно. Я чувствовал только гарь, едкую щелочь и запах паленого пера. Чем дальше, тем только хуже.
Я сделал шаг в сторону западного склона, но вожак вдруг преградил мне путь. Он не рычал, только встал поперек тропы, его хвост стал жестким, как палка. Из его горла вырвался короткий, свистящий звук.
Я оскалился. Моя инстинктивная гордость требовала сбить его с ног за такую дерзость. Я — хозяин и вёл всех вперёд. Но ветер, ударивший мне в морду, принес волну такого жара, что у меня опалились усы. С запада шла стена.
Вожак повернул голову к северу. К ледяным пикам, где не было ничего, кроме голого камня: ни вечного холода, ни добычи, ни жизни, ни того, что горело.
— Ты ведешь носом, Серый, — выдохнул я, чувствуя, как дым дерет легкие. — Но я прокладываю путь.
Я пошел первым. Теперь уже не в роли хозяина, а прорывающего.
Мы нырнули в густой дым. Земля под лапами стала горячей. Я видел, как мимо нас проносились тени — олени, зайцы, кабаны. Все они забыли о страхе перед хищником. Сейчас осталась лишь одна правда: беги или стань кучкой чёрного пепла.
Стая шла за мной. Я слышал их частое, хриплое дыхание. Один раз я обернулся: тот самый мелкий щенок отстал, он споткнулся о корень и завалился на бок, задыхаясь в серой мути. Молодая волчица попыталась подхватить его, но и сама начала кашлять.
Я замер. Огонь уже трещал где-то совсем рядом, в сотне шагов. Деревья выли, лопаясь от жара.
Внутри меня что-то щелкнуло. Я не мог оставить этот «шум» позади. Не из расчёта, чистая физика. Сделав три огромных прыжка назад, я схватил щенка за загривок — он оказался таким легким, как пучок сухой травы — и забросил его себе на загривок, прямо между лопаток.
Волчица посмотрела на меня глазами, полными белого страха, и я просто толкнул её головой вперед, в сторону вожака. Мы бежали вверх. Мышцы горели, легкие молили о чистом воздухе. Я чувствовал, как мелкие когти щенка вцепились в мою шкуру, как он дрожал всем телом, прижимаясь к моему теплу.
Мы вырвались на открытое место, когда первое дерево за нашей спиной рухнуло, превратившись в огненный столб.
Впереди простирались только голые скалы. Дым остался внизу, однако жар всё еще гнался за нами. Я остановился только тогда, когда лапы коснулись чего-то по-настоящему холодного. Снег. Грязный, подтаявший, но живой. Я сбросил щенка на землю. Он тут же припал к лапам вожака. Стая начала сбиваться в кучу, облизывая друг другу опаленные морды.
Я отошел в сторону, на самый край обрыва. Внизу, там, где был мой дом, бушевало оранжевое море. Оно пожирало мою тишину, мои тропы, мою память.
Я был жив. И гол. У меня остались только эти девять серых теней, которые теперь смотрели на меня не как на врага, а как на скалу, которая не раскололась.
