Избранны морем

Лето окутало город душным маревом, но в новой квартире Леона, которую он с гордостью приобрел после года упорного труда и учебы, царила приятная прохлада. Это были их первые настоящие каникулы в университете, и Сэнди, наконец-то переехавший к любимому человеку, чувствовал себя по-настоящему дома. Вечер тянулся лениво. Они сидели на широкой кровати, прислонившись к мягкому изголовью, и смотрели какой-то романтический фильм. Тишина комнаты внезапно взорвалась звуками с экрана: началась откровенная постельная сцена. Громкие, несдерживаемые стоны и ритмичные хлопки тел заполнили пространство. Сэнди, всегда отличавшийся скромностью, мгновенно вспыхнул, его щеки окрасились в пунцовый цвет. Он неловко отвернулся, стараясь сосредоточиться на тени от штор, и замер, ожидая, когда сцена закончится. Но Леон не собирался ждать. Сэнди почувствовал странное шевеление под тяжелым одеялом. Кто-то целеустремленно пробирался вверх, и прежде чем парень успел среагировать, одеяло взметнулось, и Леон оказался прямо над ним. Он властно развел колени Сэнди, устраиваясь между его бедер, и уперся руками в матрас по обе стороны от его головы. Взгляд Леона был темным, затуманенным желанием и пугающе серьезным. Это мгновенно воскресило в памяти Сэнди тот вечер в лагере, у подоконника, когда всё только начиналось. — Ты же понимаешь, на что я намекаю? — шепотом спросил Леон, едва заметно кивнув на телевизор, где звуки страсти становились всё интенсивнее. — Я... Леон... Ты же в курсе, что я девственник, да? — голос Сэнди дрогнул, а сердце забилось в самом горле. — Так я тоже, — Леон едва заметно улыбнулся, и эта честность сделала момент еще более интимным. Леон потянулся к краю футболки Сэнди, медленно стягивая её через голову. Его пальцы, горячие от возбуждения, коснулись бледной кожи, вызывая у Сэнди мелкую дрожь. Леон склонился к его шее, и первое же прикосновение было жадным. Он начал оставлять глубокие, яркие засосы, чередуя их с короткими, чувствительными укусами. Сэнди издал первый, по-настоящему тяжелый стон, его пальцы судорожно вцепились в крепкие плечи Леона. Затем Леон сделал то, что заставило дыхание Сэнди окончательно перехватить. Он перехватил обе руки Сэнди, завел их ему за голову и крепко сжал запястья одной своей рукой, прижимая их к подушке. Этот жест доминирования был властным и долгим. Леон не отпускал его, заставляя Сэнди чувствовать свою полную беззащитность и принадлежность. — Леон... больно... — прошептал Сэнди, когда Леон вошел в него. По щекам парня скатилось несколько прозрачных слезинок — не от горя, а от резкой, непривычной полноты и легкой боли, которая тут же начала смешиваться с обжигающим удовольствием. Леон замер на мгновение, целуя соленые дорожки на щеках Сэнди, шепча слова любви, но руку с запястий так и не убрал. Их близость была долгой и детальной. Леон двигался медленно, давая Сэнди привыкнуть, а затем всё более уверенно. В ответ на эту сладкую пытку Сэнди, когда Леон наконец освободил его руки, впился ногтями в его спину, оставляя длинные, рваные царапины. Он тянулся к шее Леона, оставляя на ней ответные багровые отметины, желая пометить его так же, как Леон пометил его самого. Они сменили позу: Леон посадил Сэнди к себе на колене, лицом к лицу. В этом положении их близость стала еще более глубокой. Сэнди обнимал Леона за шею, всхлипывая ему в плечо, когда каждое движение отдавалось во всем теле электрическим разрядом. Звуки в комнате теперь полностью заглушали фильм: тяжелое дыхание, шлепки влажной кожи и стоны, которые уже невозможно было сдерживать. Потом была поза со спины, где Леон снова проявил свою властную натуру, прижимая Сэнди к простыням и не давая ему шевелиться, пока сам задавал быстрый, изнуряющий ритм. Сэнди зажмурился, чувствуя, как мир вокруг распадается на тысячи ярких искр, а слезы снова выступили на глазах от невероятного напряжения и остроты ощущений. Когда финал настиг их обоих, комната погрузилась в звенящую тишину, нарушаемую лишь их сбитым, свистящим дыханием. Леон упал рядом, крепко прижимая к себе дрожащего Сэнди. Утро 1 июля ворвалось в спальню ярким, беспощадным светом. Сэнди проснулся первым от того, что солнце припекало плечо. Он попытался пошевелиться, но почувствовал приятную тяжесть — Леон спал, закинув на него ногу и обнимая за талию. Сэнди опустил взгляд на себя: его грудь и шея были усыпаны яркими отметинами, а запястья всё еще слегка ныли после вчерашнего плена. Он повернул голову и увидел спину Леона — на ней красовались отчетливые следы его собственных ногтей, а на шее Леона красовался внушительный засос. Сэнди улыбнулся, чувствуя невероятную нежность. Он осторожно погладил Леона по волосам. Тот приоткрыл глаза, щурясь от света, и, увидев Сэнди, сразу же притянул его для сонного, но бесконечно теплого поцелуя. — Доброе утро, балбес, — прошептал Сэнди. — Доброе утро, — Леон улыбнулся, его голос был охрипшим. — Кажется, каникулы начались просто идеально. Они еще долго лежали так, переплетясь телами, наслаждаясь тишиной и осознанием того, что теперь они — одно целое, и впереди у них целая жизнь в этом доме.