Теорема Маринкина

      — Гедонизм — одно из древнейших философских учений, которое...              Монотонный голос преподавателя разносился по аудитории и обладал, кажется, усыпляющим эффектом. Во всяком случае, все одногруппники, попадавшие в поле зрения Димы Маринкина, выглядели сонными. Сам преподаватель — пожилой невысокий мужчина — с каждой минутой говорил всё тише, будто и сам сейчас провалится в сон.              Дима старался записывать всё — на экзамене не помешает. Рука сама собой выводила буквы в тетради, а голова постепенно отключалась. Нить рассказа Дима потерял уже давно и теперь только писал, не особо вникая в суть.              — Итак, мы поговорили о философских концепциях смысла жизни. К экзамену это нужно знать. А сейчас посмотрим фильм — для закрепления.              Преподаватель погасил свет, закрыл жалюзи — в аудитории воцарился мрак. На большом экране появилась картинка, а за кадром скрипучий мужской голос объяснял что-то, очевидно, касающееся темы лекции.              Дима обернулся. Преподаватель взял свободный стул, приставил его к стене и теперь, удобно устроившись на этом стуле, спал. Спали и студенты — Дима товарищей поддержал и тоже закрыл глаза.              Проснулся он от того, что кто-то включил свет. Преподавателя в аудитории уже не было — пара закончилась.              — За кофе кто-нибудь пойдёт? Булочку мне возьмите, — кричал Паша, самый общительный в их группе. Обратив внимание на Диму, Паша добавил:              — И Маринкину кофейку — взбодриться. Как сонная муха. Голова, наверное, болит?              — Да нет вроде, — ответил Дима.              — Но всё равно — кофе принесут. Лишним не будет.              — А? Да, да, ладно.              Дима рассматривал оставшихся одногруппников. На последнем ряду уплетал принесённую из дома картошку с котлетой Витя. У доски кучкой собрались девчонки, что-то наперебой обсуждали и зарисовывали мелом.              Дима приуныл, не заметив среди них знакомой тёмной макушки. Маринка — героиня его мечтаний — каждый перерыв куда-то сбегала. Дима догадывался, куда, но верить в это не хотел.              Маринка ему нравилась с первого курса. Яркая, умная, она выделялась на фоне других одногруппников и одногруппниц. Тогда же, на первом курсе, в группе родилась шутка «Оставьте Маринку Маринкину» и вся мужская часть с Маринкой только дружила — без намёков на большее.              С Димой Маринка тоже общалась, но не так тесно, как с тем же Пашей или кем-либо другим. В основном им приходилось вместе работать над домашними заданиями и пересекаться на мероприятиях.              — Дим, ты бы фамилию сменил. Не то, чтобы я верила во всю эту чушь с именами и всё такое, но всё равно, — сказала ему как-то Маринка.              Дима, конечно, фамилию менять не стал — да и Маринка это сказала скорее в шутку. В конце концов, встречаться с Маринкиным её никто не заставит.              Перерыв подходил к концу. Дима допивал принесённый ему кофе, закусывал шоколадным батончиком и всё это — под болтовню девчонок и примкнувшего к ним Пашки.              Маринка появилась неожиданно — бесшумно впорхнула в аудиторию и пристроилась рядом с кучкой одногруппниц.              — Ой, радостная какая! — заметив Маринку, сказала одна из девушек. — Ну чего смотришь, как кот на сметану? Где была?              — А вам всё и расскажи, — хитро ответила Маринка. — Время придёт — узнаете.

***

      После пар в гардеробе было не протиснуться. Дима кое-как пробрался к вешалке, взял свою куртку. Одеться решил на улице — уже не так холодно, минута без верхней одежды ничего не решит.              Бросив сумку на скамейку, Дима надел куртку. Краем глаза заметил Маринку — она стояла рядом с каким-то высоким парнем и смущённо хихикала — видимо, собеседником тот был интересным.              Дима стоял на достаточном расстоянии и услышать, о чём говорят Маринка и её... наверное, друг. Судя по настроению — явно не об учёбе.              Мимо проходили одногруппницы. Заметив Диму, остановились.              — Ненаглядную свою высматриваешь? Не, Димон, тут без шансов. Она по нему уже давно сохнет.              Дима ещё раз осмотрел собеседника Маринки. Высокий — это сразу бросается в глаза, — одет с иголочки. Опять же, поговорить с ним можно. В общем, выбор Маринки обсуждению и осуждению не подлежит.              — Если бы на меня Марик внимание обратил, я бы не сомневалась, — продолжала одногруппница. — Он вроде вменяемый, в сочетании со внешностью — идеальный, можно сказать.              Дима зацепился за странное имя.              — Как ты его назвала?              — Марик. Да так не только я — все его называют.              — Стесняюсь спросить — а по-русски это как?              Одногруппница закатила глаза — как можно не знать таких простых вещей! Но всё же ответила:              — Марк. Марк с четвёртого курса.              В голове Димы стала вырисовываться картинка. Ну да, какой-то Марк на их факультете есть. Его ещё на все мероприятия приглашают в качестве ведущего.              — Этот, что ли? — уточнил Дима.              — Да! Он у нас один!              «Он один, а вас много» — подумал Дима. «Не разорваться же ему».              Легко сдаваться Дима не собирался. Придя домой, открыл ноутбук, в одной из соцсетей нашёл страницу Марка — врага нужно знать в лицо!              Постов на странице оказалось много и Дима заварил чай, открыл шоколадку — чтобы чуть подсластить тяжёлую жизнь безответно влюблённого студента.              Большую часть занимали фотографии — по всей видимости, сделанные профессионалом. Несколько студийных фотосессий, фотосет на природе, а здесь какое-то университетское мероприятие. Иногда среди фотографий проскальзывали репосты из пабликов университета, факультета и студенческого отряда. Дима не ленился, читал комментарии — а их было достаточно.              В основном фотографии Марка комментировали девушки — рассыпались в комплиментах, отправляли влюблённые смайлики. Марк всем отвечал одинаково — простым «спасибо» с красным сердечком.              Один из комментариев под каждым постом обязательно был от Маринки. Дима даже удивился — не думал, что она способна так кем-то восхищаться. Кажется, шансов и правда мало.              Чем дальше Дима продвигался, тем меньше вчитывался в комментарии — всё равно там бесконечный поток елея, от которого подскакивает сахар в крови. Дима даже свою шоколадку грызть перестал — чтобы приторная дрянь не отравила его.              Теперь Дима внимательнее всматривался в фотографии — нужно было понять, от чего теряет голову женская часть факультета.              Поначалу Дима каждую минуту порывался бросить своё занятие — где это видано, чтобы он, Дима Маринкин, угробил несколько часов жизни на изучение соцсетей непонятно кого! Но, помня о том, что иначе с Маринкой будет сложно, продолжил листать страницу, не забыв сделать недовольное лицо. Почувствовал себя мышью из знаменитого анекдота про мышей и кактус.              Оказалось, что этот кактус вполне себе ничего, если не обращать внимание на комментарии благодарных зрителей.              В какой-то момент Дима понял, что сидит и пялится в ноутбук с улыбкой на лице.              Решив, что на сегодня хватит, Дима вышел с чужой страницы. Было... странно — вроде бы и не очень интересно, и не полезно, но о потраченном времени Дима не жалел. Правда, ответа на свой вопрос тоже не нашёл.              Можно было попросить помощи у зала, чем Дима и занялся. Открыл чат с одногруппницей и написал:              — Не понимаю, чем вам так нравится этот Марк.              Ответ пришёл быстро. Вместо долгих объяснений собеседница скинула несколько фотографий и приписала:              — Эксклюзивно для тебя.              Одна фотография прогрузилась. Дима посмотрел. Фотосессия как фотосессия, ничего особенного. Симпатичный парень, да, но это не ответ. Впрочем, Дима ценителем мужской красоты никогда не был, так что можно списать всё на разницу восприятия.              Остальные фотографии превратились из размытых пятен в чёткие картинки. Дима кликнул на одну — теперь весь экран занимал Марк.              В этой фотографии уже чувствовалось что-то другое — перед Димой была не вылизанная картинка мальчика-отличника, а изображение вполне живого человека. Но ведь того факта, что Марк живой, недостаточно, чтобы по нему фанатеть. Хотя, опять же, разница восприятия.              Дальше намечался просмотр чисто для галочки, чтобы не висело. Дима допивал уже остывший чай, лениво щёлкая мышкой. Нет, девушек ему не понять.              Хотя, может быть, и понять... Последняя фотография Диму удивила — по крайней мере, подбором цвета. Чёрный, серый, белый — а дальше Дима всматривался.              На светло-сером фоне в полный рост красовался Марк. В кожаной куртке, чёрных джинсах с цепями и тонким чокером на шее. Дима присмотрелся — в ухе Марка блестел маленький крестик.              На бледной коже чёрный цвет смотрелся очень выгодно. Дима перевёл взгляд с уха ниже, на шею — и понял, что под кожанкой ничего нет.              — Нифига себе, — произнёс Дима, — вот они, тёмные тайны отличников.              Последнюю фотографию, пусть с натяжкой, но можно было считать аргументом. Девочки, раунд за вами.       

***

      На телефон пришло уведомление — Маринка что-то писала в своём канале. Дима бегло прочитал — очередное эссе на тему «Мой идеальный парень».              Кое-что Дима решил взять на заметку. Маринка писала о том, что не нужно бояться выделяться из толпы, казаться странным. Отдельным абзацем описала внешность потенциального избранника — получался самый настоящий нефор. Почему бы не попробовать?              Совсем уже безумные идеи вроде покрасить волосы в зелёный Дима рассматривать не стал, но поэкспериментировать с одеждой решился. Достал из шкафа старые джинсы, разодрал их в нескольких местах. Нашёл чёрную футболку оверсайз — в ней спать на даче летом было хорошо. Примерил. Всё вместе смотрелось неплохо, но чего-то не хватало.              Подумав несколько минут, Дима вспомнил о том, что где-то у него завалялись старые клипсы — покупал на какой-то праздник, а потом забыл. Теперь вот пригодились.              Смотря на себя в зеркало, Дима подумал, что вот так выглядит медленное схождение с ума на фоне любви. Тому, кого он видел в отражении, для полноты образа не хватало тяжёлый цепей и, пожалуй, тех самых зелёных волос. Но это, видимо, следующая стадия.              Смена образа в голове Димы выглядела первой частью плана под рабочим названием «Теорема Маринкина». Коротко говоря, это был не до конца разработанный план по завоеванию дамы сердца.              Утром Дима еле проснулся. Во-первых, потому, что полночи пытался слепить из себя идеального Маринкиного ухажёра; во-вторых, сны ему снились не то, чтобы кошмарные, но всё равно неприятные. Там он был наблюдателем на свидании Маринки и Марка, собачкой ходил за ними весь вечер. Марк притащился в своей кожаной куртке и с чокером на шее, Маринка в маленьком чёрном платье. В конце вечера Диму отправили домой и он мог только догадываться, как продолжилось свидание.              После таких снов настроение было не очень хорошим, но Дима переборол себя, попытался изобразить на лице подобие улыбки и в новых-старых вещах отправился в универ.              Сегодня он пришёл позже обычного. В фойе уже толпился народ. Девушки стайками кружились рядом с большим зеркалом, компания парней караулила открытие буфета, а Маринка со своим объектом воздыханий сидела на лавочке.              Появление Димы во рванине произвело фурор. Студенты, до того почти засыпавшие, взбодрились.              Дима специально прошёл перед Маринкой. Бросил ей равнодушное «Привет» и, заметив удивление на лице Марка, в полуулыбке-полуоскале, произнёс:              — Челюсть с пола подбери.              Марк ответил:              — Ты это кому?              Дима осмотрел толпу.              — Да всем. Дамы и господа, частями тела не разбрасываемся! Я понимаю ваше удивление, но держите себя в руках, — и, спотыкаясь на каждом шагу, ушёл.              — Это же одногруппник твой, да? — спросил Марк, когда Дима удалился.              — Да, — ответила Маринка. — Да ты не обращай внимания, это Маринкин, он долбанутый, — и тут же посчитала нужным пояснить:              — Просто фамилия такая у него, можно сказать, говорящая. Он меня вроде как любит, а вроде как и нет. Понимаешь, есть люди, которым с фамилией повезло, а есть те, кому не очень...              — Понял, — ответил Марк. — Долбанутый, говоришь?       

***

      Сидеть на парах было тяжело. Клипсы натирали кожу, в дыры на джинсах пробирался холод, а в свисающей чуть ли не до колен футболке Дима умудрился запутаться.              — 33 несчастья, — говорил он себе, — зато весь факультет в восторге.              В восторге факультет и правда был — во всяком случае, внимания сегодня Дима получил больше, чем раньше, но это внимание ему было до лампочки. Маринка на Диму смотрела, как на сумасшедшего. А вот её друг заинтересовался.              — Ещё раз привет, — сказал Марк, подойдя к Диме. — Ты, значит, Маринкин?              — Вроде я, — отозвался Дима. — А чего хотел?              — Прикольный ты. Могли бы подружиться.              Дима даже растерялся. «Теорема» дополнилась ещё одним пунктом. Это нельзя было назвать частью плана, но, возможно, уточнением или чем-то вроде того. В теоремах Дима ещё со времён школы не был силён.              В общем, появился побочный эффект вроде лишнего внимания.              — Да у меня вроде друзья есть... — Дима попытался вспомнить, когда в последний раз общался с кем-то не по учёбе. Нет, были одногруппницы на днях, но там тоже диалог не дружеский — Дима собирал информацию.              Информация! Информация лишней не будет никогда. И Дима закончил свою фразу:              — ...но с тобой пообщаться я не против.              После беглого обсуждения было решено взять в ближайшем ларьке по шаурме в сырном лаваше и прогуляться по парку. Когда Марк оплатил обе шаурмы, Дима его одёрнул:              — Ты чего? Мы же не на свидании...              — Это, скажем так, компенсация. Я бесцеремонно нарушил твои планы на вечер — а они у тебя наверняка были. Влез в личное пространство... наверное. Так что никакой романтики.              С такими аргументами Дима согласился. В конце концов, бедному студенту двести рублей не лишние. Всё-таки экономить тоже надо уметь.              — Слухи ходят, что ты по Маринке сохнешь, — сказал Марк, разобравшись со своей шаурмой.              Дима напрягся. Промелькнула мысль, что Марк таким изощрённым способом решил с ним расправиться: под предлогом дружбы забил стрелку, накормил врага, чтобы усыпить его бдительность и теперь, когда Дима мирно жуёт курицу в лаваше, попытается от него избавиться. Всё-таки с умными творческими людьми тяжело — никогда не знаешь, что они выкинут в следующую минуту.              — Есть такое, — ответил Дима. — А что, это какое-то преступление? Если у вас с ней что-то есть, то я лезть не буду, обещаю.              — У нас? С Маринкой? Только дружба, и то с натяжкой. Я вообще не по этой части.              Дима остановился. Последняя фраза вызвала вопросы. Это, простите, как понимать?              — В смысле? — уточнил Дима.              — Полагаю, в том самом, о котором ты подумал.              — Смело, конечно. А не боишься... ну, есть чего, наверное?              — Бояться человека, который пролайкал половину моих фотографий? Это как минимум странно.              — Я не... — начал Дима и замолчал, когда Марк показал ему ленту уведомлений.              «Дмитрий Маринкин оценил ваше фото». Около пяти уведомлений Дима увидел сразу, ещё немного — когда Марк пролистнул ленту вниз.              — И всё — в течение часа. Дим, я не знаю, что у тебя был за вечер, но, надеюсь, всё хорошо.              — Вечер был прекрасный. Слушай, раз уж мы с тобой так сблизились — прими заявку в друзья, что ли. Союз надо скрепить.              — Ладно. Кидай.       

***

      Дома Дима всё думал о том, как можно было допустить такую неосторожность. Да, засмотрелся чуть-чуть — было, на что.              Чтобы не забыть придуманный им план, Дима решил записать его на листок и повесить на видное место. Пункты рождались в голове один за другим и листок пустовал недолго.              «Теорема Маринкина. План по завоеванию понравившейся девушки»              1. Начать общаться с девушкой.       2. Изучить её интересы, найти точки соприкосновения.       3. Изучить окружение.       4. Начать...»              Что начать — Дима не придумал. Чуть ниже записал примечание.              «Важно: быть готовым к возникновению побочных эффектов».              План Дима прилепил на холодильник с помощью деревянного магнитика, купленного специально, чтобы умерить свои аппетиты. В буквальном смысле. Красные буквы «Хватит жрать» хорошо смотрелись на белой бумаге и Дима подумал, что наконец-то — на третий год пребывания в его квартире — магнитик начнёт приносить пользу.              А ещё Диме казалось, что Марк своим предложением втянул его в какую-то странную игру. Правила этой игры Дима не понимал, но первый раунд остался за Марком. Нужно наносить ответный удар.              В вопросах плетения интриг Дима разбирался ещё хуже, чем в геометрии и теоремах. Но, если смог составить надёжный как швейцарские часы план, то сможет и придумать, как быть с Марком. Просто думать придётся дольше.              

***

      Марк никого ни во что втягивать не собирался. Жил себе спокойно, как и все студенты: переживал из-за экзаменов, не спал ночами перед семинарами, в свободное время старался выползти куда-нибудь с друзьями. Хотя ни одного из своих знакомых другом он назвать не мог — так, приятели.              Так как Марк был членом студсовета, ему приходилось общаться с представителями групп по вопросам организации мероприятий и работы студенческих объединений. За два с половиной года собрал себе приличную базу знакомых — многие из них были переведены в разряд приятелей. На их факультете, как и на многих других, девушек было больше чем парней, так что значительная часть новых знакомых была женского пола.              Некоторые из девушек дружеским общением ограничиваться не захотели и нескромно намекали Марку на то, что совсем не против романтических отношений с ним. Марк девушек отшивал, как мог. А потом неожиданно для себя стал чаще общаться с Маринкой.              У Маринки был поклонник — ненавязчивый, безобидный, но довольно-таки забавный. Когда Маринка назвала его фамилию, Марку стало смешно. Подобралась же компания!              К «ненормальному» Маринкину Марк решился подойти. Как минимум за тем, чтобы узнать, чем таким тот занимался одним вечером, что лайкнул аж пятнадцать Марковых фотографий. Причём лайкал то, что было выложено сто лет назад, а новое скромно проигнорировал. Любитель покопаться в архивах.              И вот имеем то, что имеем.

***

             Дима в соцсетях себя стал вести осторожнее некуда. Мало ли — случайно нажмёшь на маленькое сердечко, а за тобой потом хвостиком будет ходить толпа озабоченных лайками и комментариями личностей. Нет, Марк, конечно, не озабоченный — может быть, он вообще искал предлог, чтобы к Диме подступиться. А тут Дима дал повод сам, почему бы не попробовать?              В свои предположения Дима и сам не верил — как же, сдался он парню, у которого, наверное, прогулки с друзьями по минутам расписаны. В тот день Марка просто переклинило. Диму тоже переклинило бы, если бы кто-то из его группы притащился в таком виде. Но Диме бы смелости не хватило подойти.              Но всё же думать о том, что он может быть кому-то интересен, было приятно.       

***

      Снова философия. По сути — тихий час для студентов и преподавателя. Правда, на экзамене потом, по рассказам ребят со старших курсов, сны если и будут, то кошмары. Но это на сессии, а от сессии до сессии живут студенты весело, как говорится.              Под скрипучий голос актёра, озвучившего учебные фильмы, почему-то спалось особенно хорошо. А лучше всех спалось преподавателю — как обычно, на мягком стуле у стеночки.              Дима под голову подложил тетрадь, надеясь извлечь двойную пользу. Во-первых, мягко, во-вторых — в детстве мама говорила, что если спать на учебниках, то знания сами проникнут в голову. С тетрадью тоже должно сработать — не зря же Дима весь семестр строчил эти страшные непонятные лекции.              Выспаться на паре, конечно, дело хорошее, но как после этого учиться дальше — вопрос открытый. Дима надеялся на то, что особо загружать его непроснувшийся мозг на последней паре не будут.              Надежды оказались оправданы — действительно, не грузили. Ещё и отпустили на полчаса раньше — преподаватели, как оказалось, тоже люди и тоже хотят простого человеческого поесть и посидеть в тишине.              За последние несколько дней продолжение плана не придумалось. Так и висел на холодильнике этот лист с тремя с половиной пунктами и примечанием о побочных эффектах.              Побочный эффект пока был один — пресловутое нежеланное внимание, из-за которого всё могло пойти совсем не так, как ожидалось. В случае Димы действие побочного эффекта могло бы прекратиться спустя пару дней, если бы не Марк.              Нет, Марк его не доставал, не лип, как банный лист, и Дима из-за этого даже немного обиделся. Сударь, если уж решили расшевелить болотце Диминых чувств — так, будьте любезны, шевелите до конца! Сейчас Дима себя чувствовал брошенкой. Вдвойне брошенкой, потому что Маринка внимания на него тоже не обращала.              В памяти всплыла поговорка про двух зайцев. Зайцы были что надо, но выбор стоило остановить на ком-то одном.              Вспомнив геометрию, Дима изобразил в тетради треугольник с вершинами «Маринка», «Маринкин» и «Марик». Ещё раз удивился невероятному совпадению имён.              Вершины три, а ему надо, чтобы каждой твари по паре. Либо придётся кого-то клонировать, либо ввести четвёртую переменную. Это уже алгебра вспомнилась. Ну или биология, но уравнения решать всяко привычнее, чем ставить опыты в духе овечки Долли.              Итак, четвёртая переменная. Кого можно втянуть в весёлый математический опыт, Дима не знал. Да и кто согласится быть подопытным кроликом для экспериментатора-самоучки?              Пока единственное, до чего Дима додумался — кролик должен быть мужского пола. И нет, до сих пор не было уверенности в том, что слова Марка про «не ту часть» поняты верно, но намёк-то вроде явный.              Чем дальше Дима заходил в лес своих мыслей, тем больше убеждался, что математика — совсем не его.       

***

      В пятницу сам Бог велел отбросить размышления, забыть об учёбе и просто наслаждаться жизнью, а кто Дима такой, чтобы спорить с высшими силами? Поэтому лекции испарились из памяти, как только территория университета была покинута.               Дима решил начало выходных отметить стаканчиком вишнёвого глинтвейна. Не сезон? Ну так Дима любитель всё делать не вовремя.              К стаканчику глинтвейна приложились салатик и пирожное. Дима ковырял ложкой мягкий бисквит и думал о том, что его всё-таки поматросили и бросили.              Хотя зачем сидеть в одиночестве и обижаться на весь мир, когда можно обратиться непосредственно к обидчику? Дима достал телефон, нашёл адресата и в порыве чувств настрочил ему огромное сообщение. Перед отправкой прочитал, убрал все нецензурные слова — осталось простое «привет».              Слово за слово Дима вытащил Марка из дома. Конкретных планов на вечер не было, но две головы, как известно, лучше, чем одна и соображают быстрее.              Марк ждал на улице. Дима скукурузил недовольную моську и подошёл к нему.              — Ты чего? — заметив, что ему не очень-то тут и рады, спросил Марк.              — Ничего, всё в порядке. Ты мне вот скажи — зачем всё это было?              — Что?              — Шаурма, прогулки по парку, намёки эти неоднозначные. Зачем? Чтобы потом про меня не вспоминать?              — Я тебя не понимаю. То «мы не на свидании», то вот это вот.              — Я тоже.              — Чего — ты тоже?              — Тоже не понимаю. Понимаю только, что не хочу грузить себе мозг. Пойдём в клуб?              — Какие резкие перемены.       

***

      В клубе было шумно и темно. Дима вцепился в руку Марка, спросил:              — Чего тут делать-то?              — Из-за кого мы сюда пришли?              — Я не в том смысле. Чем хотите заняться, Марк... не знаю, как вас по батюшке.              — Александрович.              — Так вот, Марк Александрович...              — Для начала — попить.              — Выпить?              — Попить. То есть, безалкогольного.              — А почему безалкогольного?              — Потому что к концу вечера хоть кто-то из нас должен остаться во вменяемом состоянии. Ты эту миссию уже провалил, значит, мне ничего другого не остаётся.              — Я глинтвейн пил. Вишнёвый.              — Он же безалкогольный. С чего тебя так?              — Стечение обстоятельств. И в универе устал, и некоторые... Сначала в друзья набивались, а теперь ни ответа, ни привета!              Марк утащил Диму в уголок, где людей почти не было. Полушёпотом сказал:              — Я твоим другом быть не хочу.              Дима возмутился:              — Это что ещё за новости? Сам предложил и сам сливается!              — Сложно, знаешь ли, дружить, когда чувства к человеку испытываешь нифига не дружеские!              — Это у кого тут не дружеские чувства?              — Даже не знаю? У тебя?              — Да не.              — Тогда кто остаётся?              — Подожди, я ещё не разобрался.              — Пойдём на улицу, на воздухе думается лучше.              Вечерняя прохлада вернула Диме способность думать. И тут он как понял.              — То есть, я и тогда ничего не напутал, и сейчас правильно услышал?              — Я тебе вроде тогда так и сказал.              — Ну вдруг.              — Не привык доверять людям?              — Да как вам доверять, когда один раз погуляли и бросили?              — Вот именно, Маринкин — один раз погуляли. Ты чего себе там напридумывал? Не без оснований, конечно, но мне казалось, что ты так просто не сдашься.              — Если бы мы один раз погуляли — было бы всё нормально! Но ещё был один вечер...              — Когда ты почему-то изучал мою страничку?              — Ты — мой идейный враг!              — Опять двадцать пять!              — Хорошо, был врагом. А врага нужно знать в лицо. И вообще, чем больше о нём информации — тем ближе победа.              Марк пытался не смеяться в голос.              — Ну как, победил?              — А это с какой стороны посмотреть. На Маринку-то мне плевать теперь.              — Как же она без тебя?              — Найдёт себе какого-нибудь кролика.              — Какого кролика?              — Да какой понравится! Это уже её дело.              — Понятно.              По пути домой Дима этот диалог сумасшедших прокручивал в голове и думал, что ему повезло найти такого же двинутого, как и он сам, Марка. Это вообще очень хорошо, когда люди с тобой на одной волне. Пусть эта волна и идёт против течения. Такое вообще возможно?              Дома первым делом Дима снял с холодильника свою записку. Порвал её на мелкие кусочки и выбросил. Для себя он сделал два вывода. Первый — не стоит лезть в математику, когда ты до мозга костей гуманитарий. Можно такого навалять, что и не распутаешь.              А второй вывод — на любого долбанутого Диму найдётся свой долбанутый Марк. В смысле, отчаиваться не надо — где-нибудь и встретишь своего человека. Можешь, не сразу рассмотришь — но встретишь.              Пожалуй, это умозаключение и стоит назвать теоремой Маринкина.