Просыпайся, Вэш

Если бы Вэш буквально не вытащил Найвса из боя, все закончилось бы иначе. Один из них убил бы второго. Или они бы умерли вместе. Найвсу не пришлось бы волочь израненное тело глупого брата на себе. Не пришлось бы унижаться перед людьми, умоляя их впустить. Найвс хотел бы высказать все, что думал об этом, только вот… Вэш не приходил в себя. День. Второй. Он лежал на кровати с закрытыми глазами, как десятки людей, которых они когда-то видели в криокамерах. Найвсу этот вид даже через полторы сотни лет казался приевшимся и постылым. Только у тех людей были удобные капсулы и высокотехнологичный корабль. А у Вэша — старая кровать и убогая лачуга. Те люди погружались в сон с мечтами о будущем и были спокойны. А какой была последняя мысль Вэша? Измотанное тело не справлялось с регенерацией. Найвс менял бинты, обрабатывал кровоточащие раны, поил брата с ложки и сторожил его комнату, не подпуская местных. Да и чем бы они могли помочь им? Они даже о своем роде ничего не знали. Вэша мучили жар и кошмары. Иногда во сне он шептал имена, чуждые Найвсу. Имена ничтожеств, которые всегда его окружали. Сколько их было, одинаково жалких в своем невежестве? Сотни? Даже в лихорадке Вэш не забывал об этом рое паразитов, о каждом из тех, кто пытался укусить больнее и превратил его тело в полотно шрамов и металлических скоб. Посмотри, Вэш, посмотри, до чего они довели тебя за все эти годы. Разве ты не замечаешь? Найвс часами сидел рядом с его постелью и вслушивался-вслушивался-вслушивался в череду безликих имен. Как будто они были ключом к давно потерянному пониманию. Он видел сотни людей глазами сестриц-плантов. Чувствовал их сентиментальность и ломающую кости боль, когда эти заразы возвращались за новой энергией. Снова и снова. Снова и снова. Снова и снова. Доводя до грани смерти и без сомнений толкая за нее. Ты же видел то же самое, так почему мы такие разные, Вэш? Дни шли, а имена не заканчивались. Временами с потрескавшихся сухих губ срывалось что-то похожее на старое имя Карателя (не было причин привязываться к этому ублюдку, Вэш). Чаще других была Рэм. Проклятая женщина, травившая их своими идеями. Когда-то Найвс беспечно считал, что спасенные космолеты были самым большим его проигрышем. Сейчас он ясно видел, что настоящее поражение лежало перед ним с черными волосами и осунувшимся лицом. Нельзя. Нельзя. Нельзя было позволять ей отобрать его. Что она сделала с тобой, Вэш? — Най, — сорвалось сквозь болезненный стон, и Найвс тут же подхватил холодную руку, сжимая в своей. Брат снова бредил. — Умоляю, не надо… Не надо, Най… Остановись… — Я здесь, — мягко ответил Найвс, опускаясь рядом на колени, прижался лбом к дрожащим пальцам. Сейчас мог только ждать и быть рядом. Всю жизнь на этой проклятой планете его преследовали стоны и плач. Сначала крики умирающих плантов. Теперь Вэш. Из спины потянулись острые энергетические плети. Не стоило злоупотреблять силами, но один удар — всего один быстрый удар! — мог избавить их обоих от страданий. Нужно было сделать это раньше. Убить его до того, как он достучался до сознания сестер и разрушил все планы. Не посылать шутов, а прийти самому и разделаться с ним в каком-нибудь поселении. Или в том месте, что он называл «Домом». Стереть его вместе с Июлем. Отрезать голову, а не руку у того самого столба. Придушить в первую ночь на этой планете. Выкинуть в открытый космос из спасательной капсулы. Закатать в колбы рядом с Теслой… А почему ты не убил меня, Вэш? Ни в одну из ночей, когда слонялся вокруг по пустыни? Почему никогда не стрелял в голову или сердце? Почему даже после Июля искал новой встречи? Это не может быть из-за одной только Рэм. Вэш, Вэш, Вэш, Вэш, ВэшВэшВэшВэшВэшвэшвэш… Острые концы застыли в сантиметре над тяжело вздымающейся грудью, словно уперлись в невидимый барьер. — Просыпайся уже, Вэш. Очередное утро Найвс встретил, измеряя комнату широкими раздраженными шагами. Два шага вперед. Два шага назад. От стены до двери. От двери до стены. Туда-обратно по извращенной версии их личной лампы. Я всегда боялся быть запертым как девочки и Тесла, Вэш. — Я могу их всех убить, — заявил он, не оглядываясь на спящего брата. — Ты слышишь, Вэш? Всех. Мужчину с ребенком, которые пустили тебя в свой дом, каждый день приносят еду, воду и спрашивают о твоем самочувствии. Я ненавижу им улыбаться, Вэш. Ты слышишь? Я прирежу их. Раскромсаю на мелкие куски. Потом соседских детей, которые постоянно шумят под окнами. Женщин с их тупой бесконечной суетой. Мужчин. Никто даже не поймет, вернулись ли они с очередной охоты. Стариков. Тебе же всегда жалко стариков, правда, Вэш? Они бы сами отрезали тебе голову, если бы только узнали, кто ты и что ты сделал, Вэш. Я могу убить их всех. Если ты, конечно, не хочешь остановить меня, как ты это всегда делаешь. Кровать громко скрипнула и заметно прогнулась, когда он залез сверху, наклоняясь так близко, что мог чувствовать дыхание Вэша на своем лице. Что угодно, лишь бы иметь доказательства, что тот все еще жив. Что он не почернеет и не рассыплется прямо сейчас, как исчерпавший силы плант. Почему же ты никак не проснешься, Вэш? — Хватит уже прикидываться мертвым, Вэш. Я не люблю затянувшиеся игры. Я все еще могу убить всех людей на этой планете, и прилетевший флот или твои друзья их не спасут. Мне не нужен апокалипсис, я просто навещу каждого. Каждый город, каждый дом. Я могу это сделать. Вэш? Вэш, ты слышишь? Он со вздохом опустил голову на чужую грудь и, задержав дыхание, вслушался в стук сердца. Раз, два, три. Пахло кровью. Нужно было сменить повязки и обтереть тело. В этом поселении ни лекарств, ни обезболивающего, а единственный антисептик — дешевый, дрянной алкоголь. Пить что-то подобное — себя не уважать. Ну или быть тобой, Вэш. Впрочем, плевать. Им не нужны людские подачки. Вэш не человек. Его тело должно справиться. Если бы он, конечно, не расходовал свои ресурсы направо и налево. Стук под ухом ровный, как настроенный механизм. Раз, два, три. Даже сейчас успокаивал. Тянуло чем-то из детства. Когда они еще были наивны и многого не знали об ужасах внешнего мира. Когда планты на корабле поддерживали теплицу с цветочной поляной. Они тогда были вместе и почти счастливы. Найвс закрыл глаза, пытаясь представить, как чужое сердце затихнет. Спину снова защекотали листья прорезавшейся силы. Он так часто избавлялся от мусора с ее помощью. Почему сейчас не мог? Тупица Вэш… И все-таки между ними что-то было. Что-то, что раз за разом останавливало занесенное над горлом острие. Что-то даже более въедливое и устойчивое, чем симбиоз с сестрами. Они родились вместе. Все сто пятьдесят лет они были вместе. Да, их пути разошлись, но каждую секунду своего существования Найвс знал, что где-то там на этой же планете есть Вэш. И Вэш жив. Он всегда был константой. Естественной и неизменной частью его жизни. Для него было заготовлено местечко в будущем Раю. А теперь он… …умирал? Найвс держал его голову на своих коленях, тщательно перебирая потемневшие волосы. Прядка за прядкой просачивались сквозь пальцы. И никаких светлых пятен. Он смахнул волосы с чужого лица, придавая им подобие старой укладки. Рука соскользнула на шею, нажимая на бьющуюся венку пульса. Раз, два, три. Ты еще жив, Вэш? Найвс наклонился, сгибаясь до хруста в спине и боли в растянутых мышцах, чтобы прижаться лбом ко лбу. Ладони к ладоням, сплетая пальцы в замок. Так же, как раньше они общались с сестричками. Поговори со мной, Вэш. Ты такой упрямец. Вэш, ты же не собираешься оставить меня одного? Только не вот так, только не с людьми в этой песчаной пустоши. Только не теперь, когда ты уничтожил наш Рай. Это тебе нравятся люди, Вэш. Тебе, а не мне. Иди и возьми ответственность за тех, кто из-за тебя остался в живых. Вэш не реагировал. Та же бледная кожа, те же опущенные веки и прерывистое дыхание. Найвс смотрел на него не моргая. Как будто брат просто играл с ним, прикидываясь спящим, как делал это в детстве. Чуть-чуть подождать, и он сдастся. Давай же, Вэш. Он снова опустил голову так, что кончики носов неловко соприкоснулись. Энергия слабо завибрировала в воздухе. Как вышло, что из них двоих, этот идиот обладал большей силой? Хотя бы пусти меня в свое сознание, Вэш. Но тело, похожее на человеческое, блокировало все попытки лучше, чем стекло резервуаров плантов. Вот бы Вэша можно было погрузить в такой резервуар… Точно не сейчас. Ковчег разрушен. От коллекции живых орудий остались ошметки. Впервые положение было настолько жалким, что пришлось просить о помощи людей. Если бы эти люди знали, кого они приютили у себя, они бы попытались убить нас, Вэш, не смей забывать об этом. Пальцы огладили знакомые линии лица. Сколько еще он пролежит в таком состоянии? День, два? Неделю? Больше? Так страшно остаться совсем одному… Найвс потянул его на себя, прижимая к груди и усаживая на кровати. Чужая голова безвольно упала на его плечо, кончик носа уткнулся в шею, и от щекотного дыхание по коже побежали мурашки. Будет неприятно, Вэш. Вены предплечья расплелись белыми нитями, накрепко сшивая их запястья. Пульс к пульсу. Сердцебиение к сердцебиению. Вэш болезненно вскрикнул и дернулся: — Не надо! Найвс обнял его крепче, вжимая в себя. Сила у Вэша — чистая мощь, запертая под кожей. Настолько же жуткая, насколько чарующая. Слияние еще не стабилизировалось, а она уже тянула на себя, поглощая. Жаль, что Найвс не успел рассказать, как ею пользоваться. Они многое не обсудили. У них вообще не очень получались человеческие разговоры. Перед глазами поплыли цветные круги, и комната наполнилась прозрачными образами общих воспоминаний. Некоторые, более мутные из-за толщи стекла, остались после симбиоза с сестрами. Люди, заводы, песок, каюты корабля… Два светловолосых мальчика на ярко-зеленой поляне пол куполом имитации неба. Найвс прикрыл глаза, пытаясь избавиться от головокружения и не потерять себя слишком быстро. В темноте за закрытыми веками витали те же картинки. — Н-най, — слабо застонал Вэш, болезненно вздрогнув. Связанные запястья покрылись наростами и беспокойно трепещущими обрубками крыльев, которые расползались дальше, норовя укутать оба тела. Вот и все твое «человеческое», Вэш. Тебе бы видеть себя. — Тс-с-с, — прошептал он, поглаживая макушку брата свободной рукой. Уже сложно было отличить, почувствовал он влагу на своем плече, услышал чужие эмоции или просто догадался. — Не плачь, Вэш. Ты стал таким плаксой. Я не могу тебя поглотить, Вэш, но мы все равно будем вместе. И на этот раз я не дам сбежать. Губы Вэша дрожали. Потом Найвс понял, это не дрожь, это шепот. Но слов не было слышно, в голове стучал пульс. Раз, два, три. Раз-два-три. В такт дрожащим за закрытыми веками красным всполохам. Красным как глупый плащ Вэша и любимые цветы той проклятой женщины. Как человеческая кровь. Это тоже тебе, Вэш. Забирай. Все воспоминания о людях, которых я убил теперь и твои тоже. Будь проклят, глупый, глупый Вэш. И живи. Живи, если хочешь, чтобы жил я. Может быть, так ты наконец-то станешь понимать меня чуть лучше.

***

Два солнца висели в зените, когда из дома вышел… не человек, не плант и не высшее существо, а оболочка с клочками воспоминаний о бывшем владельце. Найвс — или то, что от него осталось — поднял глаза на слепяще яркое небо. Зрение расплывалось, сознание понемногу мутнело. Еще немного и он исчезнет. А Вэш останется. Взгляд скользнул по песку и унылым одинаковым домикам. Мог ли он помочь чем-нибудь этим людям, у которых оставлял брата? Сил было мало. Он опустился на колени, прижимая руки к земле. Сестры в их воспоминаниях делали со своей силой что-то похожее. Песок вокруг ладоней расступился перед тонкими стеблями травы. Маленькая, но крепкая яблонька зашуршала листьями над головой. Крупные плоды, напитанные энергией, быстро поспели. Красные. Как человеческая кровь, глупый плащ Вэша и… и что-то уже забылось. Красные, как последние минуты его жизни. — Позаботьтесь о нем, — прошептал Найвс, ни к кому конкретно не обращаясь. Позаботьтесь о Вэше. А когда мгновение спустя рядом с яблоней не осталось никого, и только потрепанный плащ зацепился за ветку, Вэш открыл глаза.