Пустой стежок

Урахара мягко отодвинул сёдзи. Дерево гладко скользнуло в пазах, и этот обычно игнорируемый звук столкнулся с абсолютной тишиной в комнате. Ничего не изменилось: Ичиго Куросаки и Орихимэ Иноуэ всё так же сидели ровно напротив друг друга, перед ними стыл чай. Воздух в комнате был сжат до состояния плотного желе. Урахара стиснул веер — хруст, — и его пальцы разжались. Кискэ осознавал часть своей ответственности за случившуюся трагедию: именно его попытка отстранить Орихимэ привела к этому. ​Кискэ устало сжал переносицу, ощущая, как в лёгкие скользит тяжесть. Он поднял взгляд на Орихимэ: она сидела расслабленно, в ней не было прежней неловкости. Она была уверена в каждом своём вдохе. До абсолюта. Кискэ понимал, что недооценил жестокость Айзена. Вырвать душу девушки из её собственного тела… ​Орихимэ медленно перевела взгляд и мягко улыбнулась, вопросительно склонив голову: — Урахара-сан, что-то случилось? ​Кискэ покачал головой, зеркаля её мягкий изгиб губ, и хлопнул веером, отсекая ударом о ладонь направление своих мыслей и ненужные эмоции. Ичиго дёрнулся и посмотрел на него дико. «Отчаянно», — мысленно поправил себя Урахара. — Совершенно ничего. Пока. — В смысле — пока? — резкий возглас временного шинигами разогнал тяжелую атмосферу: кислород заискрил от глухой злобы. — С минуту на минуту ожидаю одного гостя. — Какого? ​В это мгновение пространство обожгла колючая реацу. Ичиго подорвался, отвечая безмолвному вызову. Орихимэ поднялась следом, вставая за спиной Куросаки, но не как объект защиты — это была поза существа, готового ринуться вперед и убить. Её лицо осталось прежним, но неуловимо похолодело. — Гриммджоу. Что ему тут нужно?! — Успокойтесь, он пришел не биться. По крайней мере, не сейчас. ​Куросаки напряженно уставился на дверь. Его взгляд на миг метнулся назад, проверяя, на месте ли Орихимэ. Джаггерджак нагло вломился в комнату, и сразу стало тесно. Он тащил на плече что-то, напоминающее тело, завернутое в белую ткань. — Йо, Куросаки. Он грубо сбросил свою ношу прямо под ноги шинигами, но обратился к Орихимэ: — Это твоё. Возвращаю должок за то, что подлатала. ​Кусок ткани съехал, обнажая под собой лицо Орихимэ Иноуэ, тихое и безмятежное. Она будто спала. Куросаки буквально качнуло. В этот момент Урахара услышал, как что-то хрустнуло в груди Ичиго, и испугался, что тот сейчас лишится рассудка. — Слышь, ты тут не сдохнешь от тоски? Если что, возвращайся, Улькиорра не в обиде за Ямми. — Заткнись, — прорычал сквозь зубы Ичиго. Он посмотрел на бывшего эспаду так, что тот оскалился, но его тело инстинктивно сделало шаг назад. ​Реакция Орихимэ на собственное человеческое тело не была правильной: она склонила голову, рассматривая собственное лицо, но не шевелилась — её внимание было больше сосредоточено на Ичиго. Куросаки дёрнулся к Гриммджоу, и Орихимэ моментально напряглась, чуть подавшись вперед. Урахара вмешался, небрежно махнув веером в сторону аранкара. — Тессай-сан, проводите нашего гостя. Он появился из ниоткуда и буквально утащил Джаггерджака за шкирку. — Мы еще не закончили! ​Но ругань Гриммджоу быстро затихла в коридоре. Ичиго моментально потерял к нему всякий интерес и склонился к телу Орихимэ, беря её на руки. Его взгляд был нечитаем, скрыт за тенью острых локонов челки, но руки предательски выдавала мелкая дрожь, пока они судорожно сжимали тело подруги. — Надо перенести её. ​Кискэ кивнул, направляясь в гостевую спальню. Ичиго следовал за ним с видом абсолютного поражения. Другая Орихимэ всё это время беспокойно крутилась вокруг, заглядывая то в лицо Ичиго, то обращая взгляд на свою пустую оболочку. — Ичиго, что-то не так? — Всё не так. Она замерла, глядя на него взглядом, очень похожим на болезненный. — Урахара, ты сможешь что-нибудь сделать? — Пока нет. ​Он посмотрел прямо на Ичиго, поникшего, но полного упрямства. Орихимэ, тем временем, склонилась над собственным телом. Её рука потянулась к лицу, замерла на мгновение, а затем осторожно коснулась щеки родной оболочки. — Она такая хрупкая. Теперь я понимаю. ​Куросаки дёрнулся и обернулся, фиксируя картину того, как одна Орихимэ склонилась над другой. — Что именно? — Почему ты хотел её защитить. ​Кискэ услышал глухой, рваный вдох в груди Куросаки. — Сделай что-нибудь, Урахара. — Всё, что я могу сейчас — это вернуть её в тело. Но она не станет прежней. Она, как и ты, сможет покидать свое тело и возвращаться в этот облик. ​Кулак Куросаки судорожно сжался, он прислонил его ко лбу. — Черт. Надо было убить его. — Кого? — Айзена. ​Урахара невольно потерял хватку вокруг своего веера, переключая всё своё внимание на временного шинигами: напряжённого, злого, доведенного до отчаяния. — Это уже ничего не изменит, — Урахара позволил металлу прорезаться в собственном голосе. Ичиго этого не заметил, наблюдая, как одна Орихимэ рассматривает, трогает, поднимает и крутит руку другой. — Я должна ходить в этом теле? — Да. Ты должна ходить в школу, общаться с другими людьми, вернуться в нормальную жизнь. — Школа — это что? — Куросаки-сан, вы уверены, что это хорошая идея? Она никого не узнает и не будет себя вести как прежняя Орихимэ. ​Куросаки дёрнулся и на миг выглядел так, словно готов его ударить за напоминание об этом. Кискэ продолжил мысль: — Ей лучше остаться здесь. Я присмотрю за ней. Он обратил своё внимание на Орихимэ, напряжённо следящую за их перепалкой: она вся подобралась, готовая к прыжку. Урахара отстранённо представил, как она прыгает на него, пытаясь откусить ему лицо. — Вы не против, Иноуэ-сан? Она нахмурилась, смотря на Ичиго. — Я Орихимэ. — Останься здесь. ​И только получив его команду, она кивнула. — Ну вот и отлично, мы максимально объясним ей всё про мир людей, школу и как себя вести. Через пару недель, может, встретитесь в школе. — Я не хочу в школу. Орихимэ дёрнула головой, отворачиваясь от них. Ичиго глухо процедил: — Придется.