Heart of Hope

      Крупные слёзы градом стекают по щекам. Глаза, не моргая, смотрят в темноту, из которой доносятся крики. Чёрная, как смоль, тень сползает вниз по пальцам, стремясь к полу под морозильником, чтобы сформировать свои очертания.       Холодный металл пальцев касается разгорячённой кожи, вызывая лёгкую дрожь. Когти впиваются в неё, оставляя следы-полумесяцы, желая почувствовать чужое тепло, но не имея такой возможности. Зудящих отметин касаются сухие «губы» в извиняющемся жесте.       Тень не успела отстранить свою руку, как её перехватили и сжали, возвращая обратно на грудь. Горящие глаза смотрели с жаждой, словно Эшвейлу тоже хотелось, чтобы эта рука сжала его погибающее сердце. Чтобы сдавила, оставив после себя один прах, не зная пощады.       «Ешь!»       Среди криков послышался один — измученный, тоскливый, исполненный силой голос.       Зверь блеснул зубами, прежде чем выполнить команду. Дрожащие пальцы сжали края морозильной камеры, пока тень танцевала в кровавой вуали собственного пиршества.

***

      Помутнение рассудка. Часы давно дрожат в унисон с судорогами, схватившими детектива в ночной час. Все голоса — только в голове, но нутро разрывается наяву. Эшвейл только скалится, до боли сжимая зубы в попытках выдержать это испытание.       С каждым разом тень пробирается всё глубже, выедая не только тело, но и сознание. Однако у Ла Манчи тяжёлый якорь, об который можно сломать зубы. Месть. Как он может сдаться и спокойно глядеть в глаза товарищам по ту сторону, чьи крики он слышит каждую подобную ночь?       Эшвейл делает всё, чтобы замедлить течение своего тяжёлого недуга только для того, чтобы исполнить общее желание каждого Галактического рейнджера — отомстить. Поэтому и жрущей его тени сопротивляется как только может, ведь укротить её — долг, который он будет нести до конца своей жизни.       Этот долг он взвалил на свои плечи сам. Он идёт параллельно с жаждой мести, о нём Эшвейл сам никогда не говорит. За исключением редких случаев, когда его мучают кошмары. Бессвязный лепет, собранный по кусочкам в разные ночи, складывается в полноценную картину.       Как лидер, как инициатор — Ла Манча совершил ошибку. Просчитался. И ответственно сам себя за это наказал. Он не пожелал бы никому пережить то, что пережил сам. Поэтому будет нести это бремя столько, сколько сможет. Даже если это значит прожить мучительно долго.       Для него, как для лидера, впереди сияет только одна цель. Пусть он утратил доверие, пусть сам себя отстранил от обретённой семьи, даже не оправдываясь — для него остаётся самым главным только месть за павших и защита живых.

***

      Влажные чавкающие звуки и крики резко сменились звонкой тишиной. Эшвейл распахнул глаза, его склеры покрылись багровой сеткой капилляров. Сдавленный, вымученный стон. Попытка подняться. Стреляющая боль сопровождает каждое его движение.       Его рука потянулась к заранее заготовленным амулетам. Резко воткнув один в руку, с подбородка Ла Манчи упала холодная слеза, разбившись о защитный символ на шляпке гвоздя. Не останавливаясь, он вонзил ещё два, накрепко запечатывая сытую тварь в своём теле до следующего раза.       «Я покажу тебе ад, когда мы поменяемся местами и уже мои клыки будут вонзаться в твою плоть»