Bon appetit

Если бы Нил Джостен был лакомством, Эндрю проглотил бы его целиком. Нет, не так. Он бы тщательно распробовал каждый кусочек, растягивая удовольствие на долгие-долгие часы. Нет, так тоже не годится. Трапезу придётся растянуть на целые десятилетия, потому что Нила должно хватить ему до конца жизни и ни минутой меньше. Да, такой вариант ему подходит. Эндрю не отрываясь следит за каплей воды, которая катится по располосованному шрамами торсу. Нил только что вышел из душа в одних домашних штанах и продолжал вытирать голову полотенцем, не замечая направленного на себя внимательного взгляда. Кевин свалил на семейный ужин к отцу, так что в комнате они были одни. В последнее время такие субботние семейные ужины стали традицией для тренера и Дея. Эндрю считал, что это хорошая традиция. Особенно когда ужин перетекал в воскресный семейный завтрак и комната на целую ночь оставалась в их с Джостеном распоряжении. Иногда Эндрю казалось, что Кевин чувствует, когда становится третьим лишним и мотивы его направлены не только на налаживание родительско-сыновьих отношений. Но утверждать наверняка было нельзя. По крайней мере при Кевине Нил бы ни за что не вышел без футболки. Капля миновала все кубики пресса, обозначила косой шрам внизу живота и нырнула под резинку штанов. Эндрю сглотнул. Если бы Нил Джостен был десертом, то каким? Наверняка что-то сливочное как его бледная кожа. Может быть с фруктовыми нотками, вроде цитрусов или абрикосов. - Эндрю? Нил убрал полотенце и Миньярд посмотрел ему в глаза. В десерте сто процентов была бы голубика и какая-нибудь яркая присыпка. - Что-то не так? - голос у Джостена звучит обеспокоенно. Ну да, Эндрю ведь пялится на него уже несколько минут, будто дыру хочет прожечь. Ещё неизвестно, какое у него выражение лица. - Хочу мороженное, - выдаёт он, так же прямо глядя Нилу в глаза. - О, ну ладно, - рыжий всё ещё озадачен. Видимо не улавливает логическую связь, - Ты хочешь, чтобы я сходил за ним в магазин? - Нет, в холодильнике ещё осталось. - А, Окей. Пазл сложился. Нил идёт на кухню и вскоре у Эндрю на коленях оказывается ведёрко сливочного пломбира, а в руке - ложка. - Bon appétit, - звучит задорно и Джостен уже собирается уходить. Но Эндрю успевает схватить его за запястье и говорит ровным голосом: - Я хочу, чтобы мороженное было на тебе. Нил зависает, видимо, осмысливая эту оригинальную затею. - Хм, - выдаёт он результаты своих умозаключений, - Эндрю, это последнее ведёрко в холодильнике. Тебе не кажется, что рациональнее будет его съесть? К тому же я только что вышел из душа. У Миньярда непроизвольно дёргается уголок рта. Бегунок неисправим. - Нил, я хочу слизать это мороженное с тебя, - терпеливо поясняет Эндрю весь масштаб своей задумки. В голубых глазах вспыхивает осознание. Паралельно с этим на щеках появляется лёгкий румянец. - О. Ну тогда ладно. - Значит да? - Да, Эндрю, - звучит уверенно, как и всегда. *** Если бы Нил Джостен был наркотиком, то вызывал бы самую сильную зависимость. И Эндрю скорее умрёт от передоза, чем откажется от него. Эта мысль укореняется в сознании Миньярда всё сильнее с каждым сдавленным стоном, слетающим с потрескавшихся губ рыжего. Нил вздрагивает каждый раз, когда на его коже оказывается новая порция пломбира. Эндрю кажется, что от соприкосновения с таким горячим телом мороженное не просто тает, а начинает закипать. Возможно, это кровь кипит у Миньярда в жилах. Белая липкая субстанция растекается по животу и груди Нила, затекает на шею, миновав ключицы, и скапливается в ямке пупка. Эндрю слизывает лакомство старательно, не упуская ни одной капли. К такому изысканному десерту нельзя относится с пренебрежением. Судя по тому, как выгибается шея Нила, а кулаки сжимаются на покрывале, десерт тоже так думает. - Эндрю, - голос у Джостена хриплый как у путника в пустыне, - а вдруг Кевин узнает, чем мы занимались на его кровати? - Ему придётся с этим жить, - бросает Эндрю угрюмо. Он слишком сосредоточен, чтобы отвлекаться на такую ерунду, - И ничего он не узнает, если не будешь ёрзать. Легче, конечно, сказать, чем сделать. После того, как язык проходится по острым соскам, рыжика начинает быть мелкая дрожь. Эндрю седлает его бёдра, чтобы как-то зафиксировать, и это провоцирует очередной стон. Если бы Нил Джостен был загадкой, Эндрю сошёл бы с ума, пытаясь её разгадать. Вообще-то вот тут как раз сослагательное наклонение неуместно. Теперь это и есть его реальность. Даже сейчас, когда все карты раскрыты, появляются новые вопросы. Каким образом Нил умудрился проникнуть ему под кожу? Как быстро это убьёт его? Как это остановить и есть ли вообще смысл сопротивляться? Если какие-то из этих вопросов риторические, Эндрю ни за что себе в этом не признается. Джостен дышит как загнанный зверь, бормочет какую-то несуразицу и постоянно одёргивает себя, чтобы не запустить пальцы Эндрю в волосы. Да уж, сопротивляться абсолютно точно бесполезно. Нил уже слишком глубоко проник, чтобы можно было его как-то оттуда вытравить. Миньярд наконец целует его впервые за сегодняшний вечер и, оказывается, есть вещи и послаще сливочного пломбира. Блондин отрывается лишь на мгновение, чтобы задать вопрос, но не успевает и рта раскрыть, как слышит поспешное: - Да, Эндрю, на всё, что прийдёт тебе в голову. Руки Нила всё-таки оказываются у него в волосах, потому что Миньярд сам их туда направляет, а его собственная рука смыкается вокруг их возбуждения, объединяя их в одно целое и начинает набирать темп. Нил мычит в поцелуй, судорожно сжимает пальцы и, кажется, закатывает глаза. Эндрю слегка отстраняется, просто чтобы посмотреть на него и едва не кончает в эту же секунду. Зрачки на всю радужку, лихорадочный румянец и припухшие полуоткрытые губы наносят сокрушительный удар по его самообладанию. Всё-таки Нил срывается первым, а Эндрю с глухим стоном следует за ним. За гулом сердца и сбитым дыханием почти ничего не слышно, так что Миньярду кажется, что голос рыжика звучит прямо у него в голове: - Похоже, я больше не смогу спокойно смотреть на мороженное. - Ну тогда не смотри, - отвечает он, спустя какое-то время. - Вообще-то я тоже его люблю. - Ешь не глядя. - Это будет трудно, - притворно вздыхает Нил, - Но я уверен, всё получится, если ты будешь меня направлять. Возможно, тоже побудешь моей тарелкой как-нибудь. Эндрю смотрит на него не мигая: - Как-нибудь? - Когда будешь готов. - А до тех пор, ты не будешь есть мороженное? Губы Джостена растягиваются в такую солнечную улыбку, что Эндрю стоит гигантских усилий не улыбнуться ему в ответ. - Ожидание того стоит, - выдаёт рыжик уверенно. Если это убьёт его когда-нибудь, то так тому и быть. Если бы Нил Джостен был ядом, Эндрю выпил бы его весь и умер с улыбкой на устах. Всё равно ничего лучше с ним уже не случится.