Я ненавижу себя, Федь...

И, идя вечером домой, Дазай думал о сегодняшнем дне. Вообще, ему лучше было бы придумать, как незаметно пройти в комнату, чтоб отец не заметил, но это сейчас последнее о чём думал парень. Ведь после уроков Фёдор попросил его номер. «Интересно, чем он сейчас занят...» — уже, наверное, в сотый раз подумал Дазай. И тут он остановился. В голову пришла слишком... Слишком странная мысль: «А он может быть моим другом...?» Но уже в следующую секунду Дазай отбросил от себя эту мысль и пошёл дальше. «Исключено. Он как и все просто общается со мной.» Но мысли о Фёдоре не покидали его до самого дома... Стоя возле двери квартиры, он достал ключи и щёлкал ими. Если честно, толкого Дазай так и не придумал, лишь как обычно идти предельно тихо...

***

— Осаму, ты что здесь делаешь? Отец стоял напротив сына, пьяный, и с почти опустошённой бутылкой пива. — И тебе привет... Отец... — устало вздохнул Дазай, но виду не подал, а лишь ухмыльнулся. — Неужели родного сына в дом не пустишь? — Я просто думал, что ты уже давным-давно сдох где-то в канаве... — пьяным и невнятным голосом проговорил отец. Вообще, раньше отец был хорошим, даже знатным. Всегда улыбался, учил сына всему интересному. Но, ясное дело, смерть матери привела к своим последствиям. Дазай замер возле двери... Потом, развернувшись и выйдя из квартиры быстрым шагом, он бросил: — Пойду гулять...

***

На улице был дождь. Люди возвращались домой, а Осаму тем временем, наоборот, шёл к мосту и курил. Чтобы сейчас сделал Одасаку? Наверное, позвал бы к себе, чтоб тот не ночевал на улице... Слишком грустно... Такое ощущение ненужности. На него смотрят с презрением, даже когда он шутит, отец и вовсе редко когда трезвый, друзей нет... В чём смысл жизни тогда!? Зачем принимать от людей и чувствовать эту боль, когда можно взять и уйти!? Но только... Сколько бы раз Дазай не пытался, никак не мог. То люди помешают, то обстоятельства... Но что ему мешает сейчас...? Докурив сигарету, Дазай направился к городскому мосту. Вообще, вид с него был живописный. Хотелось взять блокнот и зарисовать его. Но сейчас он шёл туда не за этим. Дойдя, он остановился. Вокруг не было ни души. «Неужели, смогу нормально умереть сегодня?» — даже с лёгкой радостью подумал Осаму. Идя не спеша вдоль перил, он перелез через них и уставился на воду вниз, вытянув руки в стороны. Страшновато было, но адреналин уже кипел в крови... Вздохнув и закрыв глаза, он... — Дазай, это ты что ли!? — вдруг сзади раздался, уж совсем не нужный голос... Дазай аж подскочил и чуть не упал, но ловкая рука успела схватить, отодвинув от края, и вернуть за перила (естественно, не по человечески, а взяв за ворот рубашки). Встав напротив Фёдора, он вздохнул: — А ты что тут... — Лучше ответь, с какого чёрта ты в суицидники записался!? — слегка недовольным и даже холодным тоном проговорил Федя. На его плече висел рюкзак с множеством значков, а стоял он в той же ушанке, что и утром. Улыбнувшись и похлопав того по плечу, оставив на нём руку, Дазай развернулся и начал уводить его от моста. — Да не собирался я прыгать, я просто... воздухом дышал. — Пиздеть в школе будешь, правду говори, — скинув его руку с плеча, Федя остановился и скрестил руки на груди, холодно посмотрел Осаму в глаза. Тот вздохнул и, уже пытаясь подавить раздражение, начал оправдываться: — Я просто гулял вечером, возле моста... Вот заметил внизу чота странное, решил посмотреть и... — И за одно в воду упасть, да? — грубо ухмыльнувшись, закончил за него Федя. — Что прикопался вообще, какое тебе до меня дело. Даже если б и сдох... — Так ты всё-таки пытался? — уже довольно ухмыльнулся Фёдор. Дазай, не удержав вдох, пробормотал: — Да-да, пытался... — Из-за отца, да? — вдруг, даже как-то мягко приговорил Фёдор. Дазай отпрянул и ошарашенно уставился на Федю... Ему показалось... Или тот знает о его проблемах!? Но Дазай убедился, что только об одной. — После уроков смотрел твои личные дела и спрашивал у учителей. Я сразу понял, что что-то у тебя не так, — поспешил ответить Федя. — И да, кстати... Если тебе негде начевать, айда ко мне. Осаму только сейчас заметил, что он во всех смыслах выглядит бомжом. На улице, возле моста, усталый, ещё, походу, с синяками под глазами... И, отойдя от шока, хотя всё ещё в нём пребывая, улыбнулся, хотя всё ещё хотел отмахнуться: — Не парься, я... — Я не спрашивал тебя, пойдёшь ты или нет, — твёрдо ответил тот и, взяв Дазая за руку, потащил прочь от моста. Вырываться Дазай не стал, а лишь обречёно вздохнул и спросил: — А ты сам откудова идешь? — С музыкалки. — Ого, ты в музыкальную школу ходишь!? — Ага. На виолончель. — Сыграешь мне что-нибудь? — хитрым тоном спросил Осаму. — Обойдёшься, суицидник. И оба рассмеялись: Дазай хрипло, а Фёдор тихо.